Глава 2

Тропа петляла меж коряг, норовя скинуть то в овраг, то в болотце. Я уже не тащилась, а летела: корзинка заметно полегчала, ее обитатели успокоились, нажравшись впечатлений, и посапывали под тряпицей. Лес притих, провожая меня настороженным шелестом. Где-то в глубине ухнуло, завопило и затихло — явно кто-то кого-то догонял и, судя по всему, догнал.

Бабулина избушка стояла посреди поляны, окруженной чахлыми березками. Выглядела она, надо сказать, довольно нелепо. Заборчик из черепов — производства умельца, который торговал ими на ярмарке. Они потрескались, из дырок торчала пожелтевшая вата.

Вокруг избушки вились светлячки с крошечными пропеллерами на спинках — бабуля заказывала партию для отпугивания комаров. Но продавец что-то напутал, и теперь эти вертолетоподобные твари носились с навигационным сбоем, врезались в стены и падали в крапиву.

Крыльцо охраняло пугало в мамином старом сарафане. Голова у него была от манекена, краска облупилась, вместо улыбки — предынсультный оскал. На груди висела выцветшая табличка: «Зелья волшебные, настойка крепкая, сплетни свежие. Дешево». Вранье. Ни разу не дешево.

Я перешагнула через порожек, игнорируя механическую ворону, которая каркала над крыльцом: «Хватай! Бери!» — голосом местного разносчика газет. Разевала клюв, искрила и определенно просилась на починку.

Дверь я толкнула ногой. Скрипнуло так, словно я вынесла ее с разворота. Полезно, конечно, для поддержания образа, но на самом деле бабуля просто регулярно забывает смазывать петли.

В избушке пахло сушеной растительностью, грибами и чем-то терпким. В камине, коим здесь требовалось именовать печку, уютно потрескивали поленья, отбрасывая яркие отблески на стены, увешанные пучками трав, связками лука и парой дипломов об окончании курсов повышения квалификации ведьм. Дипломы были в рамочках, с золотым тиснением, но криво прибиты: бабуля говорила, что идеальный порядок — это первый шаг к скуке.

Сама легендарная ведьма Неда сидела в кресле-качалке перед огнем и прикладывалась к темной бутыли без этикетки, запрокинув голову. Морщинистая шея дергалась в такт глоткам, из копны седых взлохмаченных волос торчали перья. Одета она была в вязаную тунику — рукава болтались, подол топорщился. Потому что сухонькая старушка. Из-под туники виднелась ночная рубаха с вышитыми мухоморами.

Бабуля оторвалась от бутыли, утерла рот рукавом и уставилась на меня цепким взглядом.

— Явилась, — констатировала она голосом, скрипучим, как та дверь. — Закуску принесла?

И указала на пустую тарелку на столе, где сиротливо лежала корка хлеба да одиноко сох луковый огрызок.

— Принесла. Правда, только пять штук осталось. И те в волкодачьей шерсти.

— О! — Неда оживилась, подалась вперед. — Поймала мерзавца?

Я скинула капюшон, отряхнула мантию от налипшей хвои.

— Тепленьким.

— Еще тепленьким? — Она изогнула седую бровь.

— Арестованный жив и относительно здоров, — уточнила я. — Так, чутка подпален. Ну и вину в похищении девиц не признал. Кстати, на тебя наговаривал.

Бабуля нахмурилась, отставила бутыль и сложила руки на тощей груди.

— Вот же волчара позорный! Клеветать на престарелую женщину! В жизни девиц не похищала. Ни одной. Лишь парня, давно, — она мечтательно закатила глаза, вспоминая, — и тот сам уходить не захотел. Сколько ни поддавала метлой под его славный зад…

— Историю твоего знакомства с дедушкой я знаю наизусть.

Неда довольно хмыкнула, откинулась на спинку кресла. Оно жалобно затрещало, но не развалилось.

— Чего на пороге стоишь, как неродная? Проходи давай.

Я прошлепала по половикам, поставила корзинку ей на колени. Она запустила туда корявые пальцы, выудила пирожок — самый лохматый. Шерсть налипла густо, местами подпаленная, местами так, для красоты.

— Хорош, — оценила бабуля. — С душой сделан.

Вытерла его об тунику — раз, другой. Шерсть примялась, но не отклеилась. Бабуля пожала плечами, отправила пирожок в рот целиком. Проглотила, даже не жуя, и глотнула из бутыли.

— Ух! — Она вся вздрогнула от макушки до пяток, зажмурилась и выдохнула облако пара. — Как бодрит, когда они внутри взрываются…

Из корзинки вылетели оставшиеся пирожки. Закружили над бабулей, заныли тоненько, затанцевали в воздухе. Нет, они боевые, с характером. Но всё же выпечка. Ей по природе положено в желудок стремиться. А уж если желудок ведьмин, способный переварить и не такое, — так вообще почетно.

К тому же заклинание временное. К утру это будут просто пирожки. Черствые, невкусные, с непонятной начинкой, о которой лучше никому не знать. Рецепт семейный, но одобренный оборотнеконтролем. Для самообороны и поимки преступников.

Неда сцапала еще один, уже без шерсти — пирожок и не пикнул, сам в ладонь ткнулся. Проглотила, запила, вздрогнув.

— Хорошо пошло, — довольно прищурилась она.

Я обвела взглядом горницу. В углу пылилась ступа — бабуля на ней в город за продуктами летала, пока права не отобрали за превышение скорости. Рядом притулились грабли и лопата — для огорода, а не для ритуалов, хотя местные паломники почему-то шарахались, заходя в гости.

Подойдя к столу, я выдвинула ящик. Там, среди мотков веревок, засохших мух и запасных очков, лежала початая коробка с сигарами. Для особых случаев.

Вот оно, наконец-то! Крепковато, конечно, аж першит в горле. И если задуматься — гадость редкостная. Пахнет сырыми листьями и подошвой. Но задумываться сейчас не хочется. Думать надо было, когда я ловила полгода назад того лиса-оборотня. Подлого целителя-контрабандиста…

Он промышлял запрещенными процедурами для дам и торговал эссенцией из молодильных яблок. При задержании — а я накрыла его в подпольной лаборатории — этот негодяй попытался избавиться от товара. Все банки в меня полетели. Я увернулась почти от всех. Почти. Последняя банка — сволочь такая — раскололась о мою голову, щедро окатив содержимым.

Запрещенные заклинания на то и запрещенные, что эффект непредсказуемый. Помолодела. Лет эдак на пятнадцать. А то и на все двадцать.

Вроде бы мечта, да? Многие удавились бы от зависти. Но вот я в свои восемнадцать возвращаться не планировала. Я только-только перестала документы в лавках предъявлять, когда сигареты покупала. И тут на тебе — снова дева девой. Ну, на вид. Ростом я никогда не отличалась, фигурка худенькая. Коса русая, глазищи голубые. А теперь, если капюшон натянуть, вообще за подростка сойдешь. Зато голос не изменился. И характер.

Не в младенца же превратилась — утешали меня в отделе. Хорошо, не уволили. Даже обрадовались. Это ж какие возможности для засад! И стратегического одурачивания противников. Вон волкодаков всяких ловить под прикрытием.

Бабуля прикончила четвертый пирожок. Пятый кружил над ее головой, жалобно попискивая — не то обижался, что его игнорируют, не то нарывался. Бабуля цапнула его, закинула в рот, запила остатками из бутыли.

— Ивона, — позвала она. — Слушай сюда.

Я повернулась, роняя пепел на половик. Ладно, приберусь перед уходом…

— Волки — это не твой уровень, — заявила Неда. — Мелко плаваешь. Пора на повышение.

— На какое еще повышение?

— Дракона тебе надо, внученька.

Я поперхнулась дымом. Закашлялась, выпуская клубы в сторону.

— Дракона?! — переспросила сипло. — Ты с дуба рухнула?

— Чего сразу с дуба? — Она обиженно поджала губы. — Письмецо мне подруженька накатала. Живет она в деревне на окраине, у границы королевства. Там такое творится! Дракон завелся. И из-за него сплошной разврат.

— Ничего себе сексуальный деятель, — присвистнула я.

— Да не в том соль! — Неда стукнула кулаком по подлокотнику. — Этот дракон девственниц жрет и не давится. Девы в округе пустились во все тяжкие. Спрос на местных парней вырос, те охренели от счастья, гуляют напропалую, семьи рушатся, скот разбегается, урожай гниет…

— Бабуль, ты сейчас серьезно?

— Абсолютно! — Она выудила из-за пазухи скомканный листок, помахала им. — Вот, читай. Елжана пишет: спасайте, мол, пропадаем.

Я взяла письмо, пробежала глазами. Ужасные каракули, но суть ясна. Дракон объявился месяц назад. Утащил корову и овцу. А потом — дочку мельника. Которая, по слухам, как раз собиралась замуж и… ну, в общем, честь блюла. Дракон ее и сожрал. После этого в деревне началась вакханалия. «Мужики обнаглели, девки ошалели, ящер голодный рыщет».

— И что я, по-твоему, должна сделать? — спросила я, но письмо в карман припрятала.

— Ты ж у меня из оборотнеконтроля. Драконы, между прочим, в людей обращаться умеют. Значит, технически — оборотни. Так что это твоя епархия. Не змеиного же отдела, в самом деле, куда эта дурища тоже отписала.

Логично. Змеиный отдел занимается гадами ползучими. Ящерами, василисками, всякой мелочью. Драконы у них проходят по разряду «крупные и особо опасные». Если дракон умеет превращаться в человека — формально да, оборотень.

— А если не умеет? — поинтересовалась я на всякий случай.

— Этот умеет. Подружка писала: видели его в человечьем обличье. Высокий, блондинистый, с глазами навыкате. По деревне ходил, девок смущал. Те таяли, дуры. А он, гад, видимо, меню изучал.

Я домучила сигару, затолкала огарок в пустую плошку. Мысли в голове ворочались тяжелые, как валуны.

— И что ты предлагаешь? Поймать его и посадить?

— Для начала отжать дело у змеиного отдела. Они там копошатся, небось, план составляют. А ты шустрее. Примчишься, дракона этого — хоба! — и в наручники. Арестуешь за пожирание девственниц и развращение населения. Если такую громадину одолеешь — тебе точно звание старшего магистра дадут.

— Заманчиво…

— То-то же!

— Но как арестовывать целого дракона? У меня и наручников таких нет.

Неда поднялась с кресла — суставчики хрустнули — и подошла к буфету. Порывшись там, выудила непочатую бутыль и протянула мне.

— На, глотни для храбрости. Рецепт новый, на травах. Утром голова болеть будет, но храбрость никуда не денется.

Я взяла бутыль, отпила. Горло обожгло огнем. В глазах потемнело, в ушах зашумело. Напиток был крепче, чем бабулин обычный самогон. Гораздо крепче. Чистый огонь!

— М-м-м, — по телу разливались тепло и лихая решимость, — да я этого дракона…

— Бабушка плохого не посоветует, — кивнула она довольно. — Действуй! Верю в тебя.

Я встала. Приосанилась. Бутыль поставила на стол — подальше. Чтобы не случился переизбыток храбрости. Я уже и позабыла, каково это — работать по-настоящему, а не подсадной уткой!

— Ну что ж, — сказала я голосом, в котором решимость боролась с остатками здравого смысла. — Дракон, значит. Нечего тут попирать ценности приличия. Хоть я и не из маглиции нравов, порядок наведу.

— Моя девочка, — бабуля умиленно сложила руки на груди, — вся в меня.

В нее — это точно. И, судя по всему, приключение на одно место мне обеспечено. Самое веселое, что я даже не знала, как именно буду охотиться на дракона. Но выпитый самогон внушал оптимизм. А оптимизм — как известно, главное оружие магистра. Ведь так?..

— Рассказывай подробности, — велела я. — Где деревня, как дракон выглядит, есть ли у него слабые места.

Бабуля довольно потерла ладошки и начала вещать. О том, что драконы могут испепелить деревню одним пыхом! Я слушала, хваталась за голову и понимала, что, наверное, зря сегодня вообще из дома выходила.

Но дракон — вправду другой уровень. Это не волкодаков по лесам гонять.

За окном ухнул филин. Пропеллерные светлячки врезались в ставни и сыпали искрами. А я сидела в бабушкиной избушке и готовилась к самому безумному делу в своей жизни. Конечно, если наутро голова не отвалится…