Глава 13

Отныне кабинет у меня был отдельный. Бывший Смиленовский. Я его, конечно, переделала под себя. Стол сдвинула ближе к окну, чтобы свет падал на бумаги, а не в глаза. В шкаф пристроила рабочие папки, но они всё равно не помещались, так что громоздились еще и на подоконнике, и на полу, и на стуле для посетителей.

Повысили меня так повысили… Старший магистр Ивона, начальник отдела контроля за оборотнями. Звучит гордо. На деле — сижу в этом кабинете с утра до ночи, потому что из помощников у меня только секретарша, которая уходит ровно в шесть, независимо от того, горит ли у нас всё синим пламенем. Денег прибавилось не особо, а вот обязанностей — у-у-у! Где-то я просчиталась, но где?

В кабинет постучали. Коротко так, вежливо.

— Войдите, — буркнула я, не отрываясь от чтения отчетов.

Дверь распахнулась, на пороге возник Крум. При параде: новый костюм, темно-синий, в полоску, сапоги начищены до зеркального блеска, волосы уложены и лоснятся. На груди — брошь с крупным камнем, на пальце перстень. Весь такой нарядный, блестящий, аж в глазах рябит.

— О, — удивилась я, — тебе чего?

— Пришел поздравить с назначением. — Он водрузил на угол стола коробку конфет. Помпезную, с золотым бантом. — И вообще, проходил мимо, думаю — загляну.

— Спасибо… — Я подозрительно покосилась на конфеты. — Присаживайся. Только папки скинь, они неделю ждали, еще немного подождут.

Крум сгреб папки на пол, уселся. Закинул ногу на ногу, поправил манжеты.

— Ну как ты тут? — спросил он с таким участием, будто мы старые друзья. — Осваиваешься?

— Бумажки разгребаю. И заодно осознаю масштабы бедствия, устроенного тем, кого твой папаша помог засадить.

Про отца Крума я сказала без задней мысли, но волчара просиял, словно я ему личный комплимент сделала.

— Да, — сказал он гордо. — Папа постарался. Смилена надолго засадят.

И поделом! Вот уж действительно оборотень в погонах. Ирония, чтоб ее… При расследовании такое всплыло — мама дорогая. Девушек он действительно похищал ради эликсира бессмертия. Для его создания нужно выкачать кровь из трех девственниц! Древний ритуал, разумеется, ныне подсудный.

Смилен старательно отводил от себя подозрения. Прежде чем умыкнуть Марфу, распустил слух в деревне о том, что драконы жрут девственниц. Научный факт, ага. А когда в нашем лесу объявился Крум — ну, бдительность повышать, — мой начальник обрадовался: еще один козел отпущения. Утащил двух девиц, а меня отправил по наводке выслеживать волкодака. Если бы не папаша-советник, сидел бы бедняга за решеткой по сфабрикованному обвинению.

Вот ведь планировщик, прямо стратег! Но при разговоре про Дракаталово обмолвился мне, что там бывал. Я еще удивилась: зачем ему в такую дыру тащиться? И заявление кузнеца о пропаже невесты он лично отклонил — спалился. А вот письмо Елжаны я притащила Смилену в зубах в кабинет — пришлось отправлять меня туда в надежде, что сгину.

А самое мерзкое: выяснилось, что того лиса-контрабандиста, окатившего меня молодильной эссенцией, крышевал Смилен. Спасибо, дорогой начальник! По сути, именно ему я обязана своим вечным «стажерским видом»…

— Теперь преступность должна трепетать, — разливался соловьем Крум. — Повелительница пирожков на страже порядка!

Я прищурилась. Слишком он сладкий сегодня. Патока, а не волкодак.

— Ты зачем пришел на самом деле, а?

Крум сделал обиженное лицо. Ну, как умел. Получилось не очень, потому что уши слегка дрогнули, выдавая волнение.

— Поздравить хочу! И вот…

Он вытащил из-за пазухи сложенную вчетверо газету. Развернул, положил передо мной на стол.

На первой полосе красовались наши портреты — рядышком. Заголовок через всю страницу: «ГЕРОИ, СПАСШИЕ ГОРОД! Магистр полиции и сын советника разоблачили похитителя девственниц». Чуть ниже — «Дракон-веган помог следствию».

— Красиво, ага, — не прониклась я. — Вырежи и в рамочку повесь.

— Уже повесил, — довольно сказал Крум. — У папы в кабинете, над столом. Он гордится.

— Ладно. Поздравил? Конфеты отдал? Газету показал? Всего хорошего.

— Погоди… Еще одно дело есть.

Я насторожилась.

— М-м-м… — Он перестал лыбиться, посерьезнел. Даже уши перестали дергаться. — Я тут подумал…

— Долго думал? — не удержалась я.

— День, — признался Крум. — Может, два. И понял…

Он одернул пиджак. Посмотрел на меня сверху вниз, и в глазах у него было что-то решительное. Как у человека, который собрался прыгать в прорубь.

— Ивона, — выпалил он. — Пойдешь со мной на свидание?

Я моргнула. Потом еще раз. До меня дошло не сразу, а когда дошло — я чуть со стула не упала.

— А? — переспросила сипло.

— На свидание, — повторил Крум твердо. — В ресторан. Или в театр. Или куда скажешь. Я осознал, что между нами искрит…

— Это у тебя статическое электричество на шерсти.

— Не в этом дело. Между нами же огонь с первого раза. Пожар!

— Я тебе пирожками шерсть подпалила. Оттуда и пожар.

— Почему ты ко мне так предвзята? Я в лесу не хулиганил! Играл роль, чтобы девицы по лесам одни не гуляли. А то вдруг на злого оборотня наткнутся… А я не злой! Оборотническую натуру выгуливал. Дома-то нельзя, там папа строгий. Он до сих пор злится, что я в полнолуние по сомнительным местам шастал и там меня цапнули.

— Цапнули? Ты так и стал оборотнем?

— Ну да. Гулял с друзьями, по глупости забрались не туда.

— Я польщена твоим предложением. Но нет, на свидание не пойду.

— Дай мне шанс. — Крум насупился. — Я влюблен! Искренне!

— Да тебе лет меньше, чем мой полицейский стаж, — закатила я глаза. — Ты мне в сыновья годишься.

— А вот и не гожусь.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать, — бодро сообщил он. — А тебе?

Я ответила. Волчара замер. Переварил.

— Ну и ладно, я не против. Выглядишь-то молодо.

Он выразительно поиграл бровями. Соблазнительно, как ему, наверное, казалось. Получилось забавно, не более. Я представила, что буду ему на ночь говорить. Кроме «а ну, писять и спать» — ничего в голову не пришло.

— Ты себе обязательно найдешь хорошую девушку, — я отодвинула газету в сторону, — если, во-первых, завяжешь прятаться за папочку. Во-вторых, перестанешь вести себя как придурок. В-третьих… Впрочем, забудь, первых двух пунктов достаточно.

— Угу, — изрек он. — Понял.

— Дело не в тебе, — добавила я, смягчаясь. — Дело во мне.

— Конечно, в тебе. Я-то прекрасен.

— Эй, мелочь, — рявкнула я. — Ты у меня на контроле в отделе. Хочешь внеплановую проверку?

Крум вскочил и попятился к двери.

— Ладно-ладно, — забормотал он. — Ухожу. Но конфеты оставлю! Ну а если передумаешь…

— Свободен!

— Это я сейчас свободен, но это в любой момент может измениться. Знаешь, сколько девушек обо мне мечтает?

— Посажу…

Волчара вылетел за дверь и захлопнул ее за собой. Я слышала, как он бежит по коридору, цокая начищенными сапогами. Ой, дурак… Но лет через десять, вероятно, поумнеет. Хотя это не точно.

После работы я заскочила домой, переоделась в красную мантию (а что? удобно и красиво!), взяла корзинку и пошла к бабуле Неде. Как раз испекла свежие пирожки.

Лес встретил привычным шумом. Сверчки стрекотали, где-то ухала сова, ветки лезли под ноги, как всегда. Я шла по тропинке и мечтала о том, что сейчас залью всю тоску бабулиным самогоном.

Дракона я не видела с той ночи, как он улетел с Марфой. Думала о нем, чего греха таить. Но работы было выше крыши, не до него. И вообще… Он там, я тут. Дракон в горе, магистр в городе. Так и должно быть.

Я вышла на поляну к бабулиной избушке и опешила.

У крыльца стоял Светозар. В человеческом обличье, в любимом бархатном камзоле, с золотыми кудрями, рассыпанными по плечам. В руках он держал букет.

Букет морковок.

Крупных, оранжевых, с пышной зеленью, перевязанных ленточкой. Смотрелось это настолько дико и прекрасно одновременно, что я застыла с открытым ртом.

— Здравствуй, Ивона. А я тебя жду!

— Ты… — выдохнула я. — Что ты здесь делаешь?

Светозар приблизился и протянул мне морковки.

— Вот, сам вырастил. Очень хрустящие. А это…

Он полез в карман камзола и вытащил пакетик. Обычный бумажный, но сложенный в форме сердечка. Из пакетика пахло травами: мятой, ромашкой и чем-то терпким.

— Травяной сбор, — сказал Светозар торжественно. — Как обещал. И… я по тебе скучал.

В окне избушки мелькнула тень. Я покосилась — бабулина физиономия прижалась к стеклу, расплющив нос. Глаза ее горели неподдельным интересом.

— Ты почему не в деревне? — спросила я, забирая и морковки, и пакетик. — Что с Марфой?

— Вышла замуж за кузнеца. Всё хорошо у них. А меня… — Он поморщился. — Деревенские измучили. Ходят в пещеру каждый день по нескольку раз. Особенно девы. То им травы покажи, то книгу дай почитать, то просто в гости напрашиваются. Отбоя нет. Я уже и не знал, куда деваться.

— И делся сюда? — робко предположила я.

— Решил поселиться в городе, — объявил Светозар.

— В городе?!

— Ну да. — Он кивнул на избушку. — В этом лесу, в этой самой избушке. Ее хозяйка, очень милая женщина и подруга одной деревенской особы, предложила мне ее в аренду. Я согласился.

Дверь избушки распахнулась, оттуда вывалилась бабуля. Со ступой и чемоданом. Огромным, потертым, набитым так, что бока трещали. Одета была по-дорожному: платок на голове, тулуп нараспашку, сапоги с калошами.

— Внученька, я на юга! Греть косточки! Любоваться на обнаженных юношей на пляжу! Пока-пока!

— Э-э-э, — ошалела я. — Ты чего?

Неда засунула чемодан в ступу, сама влезла сверху, пристраивая метлу.

— Чего-чего! Отдохнуть хочу. Ты не скучай и тоже… хм… отдыхай.

Она залихватски мне подмигнула. Ступа взревела, чихнула снопом искр и рванула в небо, описав кривую дугу над поляной.

— Права же только вернули! — крикнула я. — Лети аккуратнее…

— Не учи бабку летать!

Через минуту она исчезла за кронами. На поляне стало тихо. Светозар смотрел на меня, я — на него. В руках у меня были морковки, травяной сбор в виде сердечка и корзинка с пирожками.

— Я знаю, что зануда, — произнес он быстро, будто боялся, что его перебьют. — Но я постараюсь не донимать тебя советами. И даже не буду возмущаться, когда ты куришь. Честное драконье.

— А я бросила.

— Что?..

— Курить бросила, — пояснила я. — Что-то не в кайф стало.

— Здорово! — Светозар просиял. Так ярко, что вокруг него заструился свет. — Это же… Это так…

Я не дослушала. Поднялась на цыпочки, прильнула к нему и поцеловала. Крепко, со вкусом, как положено. Он ответил. Его руки обвили мою талию, прижимая ближе. Морковки жалобно хрустнули где-то сбоку, но я не обратила внимания.

Когда мы оторвались друг от друга, дракон моргал весьма ошалело.

— Я… — Он шумно сглотнул. — То же самое собирался сделать. Просто ты меня опередила.

— Ну, извини, — усмехнулась я. — Пока некоторые раздуплятся, на мне действие молодильной эссенции кончится.

Я сложила подарки в корзинку. Вытащила один пирожок, протянула ему.

— Угощайся.

— А с чем он? — Светозар принюхался. — Ну то есть ты можешь есть, что хочешь, я не осуждаю…

— С капустой, тесто постное. Я и такое печь умею.

Пирожок завозился в моей руке, высунул румяный бок и сверкнул масляной корочкой. Глядите, какой я аппетитный, съешьте меня скорее, пожалуйста!

Светозар взял его. Откусил половину, зажмурился, прожевал. Вздрогнул всем телом, выдохнул облачко пара:

— Вкусно. Очень вкусно.

— И не взрывается. Для разнообразия.

— Кстати, теперь я официально веган, у меня справка из змеиного отдела есть, могу предъявлять ее всем сомневающимся. — Он доел пирожок, облизал пальцы и предложил: — Зайдешь в гости? Чай сделаю. Травяной, полезный. Как раз под пирожки.

Мы пошли в дом. Я несла корзинку и улыбалась. Глупо так, по-девчоночьи, хотя мне давно не восемнадцать. Впрочем, выгляжу-то я на восемнадцать. Имею право! Пожалуй, обойдусь без бабулиного самогона: какой смысл запивать тоску, которой нет? Да и чай с пирожками — звучит не так уж плохо. По крайней мере, до тех пор, пока те пирожки не с сельдереем…

Конец.