Глава 16
С аэродрома вместе со Сталиным поехали на дачу. Меня дома ждала красавица жена, а Настю её преданный поклонник Василий. Отдохнув неделю вновь впрягся в работу. Наша разведка, с некоторых пор переориентированная в основном на промышленный шпионаж, смогла раздобыть в САСШ чертежи и технологические карты на двигатель Wright R-3350 Дуплекс-Циклон. В КБ экспериментального двигателестроения смогли вначале воспроизвести этот двигатель, а затем и улучшить его характеристики. Туполев, едва узнав об этом, моментально установил его на свой бомбардировщик. Проект "Монстр" поднялся в воздух в начале августа 1937 года. Пилотировали его Чкалов и Стефановский. Самолёт, внешне напоминавший ТУ-85 из того мира, пролетел без посадки 8000 км с максимальной полезной нагрузкой 12 тонн. Потолок 12500 метров, максимальная скорость 735 км/ч, крейсерская 580 км/ч. С учётом возможности дозаправки в воздухе мы свободно дотягивались до территории САСШ хоть с запада, хоть с востока. Не дожидаясь окончания лётных испытаний постановлением СНК было начато производство таких самолётов. Стоимость их была просто заоблачной, но, спасибо иллюминатам и якутским алмазам, недостатка в средствах и оборудовании мы не испытывали. Заказы на изготовление отдельных деталей были разбросаны по множеству предприятий, а окончательную сборку производили в Новосибирске в условиях максимальной секретности. Можно сказать, что на этот самолёт работала вся страна.
Через месяц после первого полёта "Монстра", получившего здесь название ТУ-36 "Медведь", в мой кабинет в комитете ввалился усталый, но довольный Берия.
— Получилось, — произнёс он и буквально рухнул в кресло. Секретарь тут же принесла горячий чай с бутербродами.
Берия только что вернулся из Северного Казахстана, где проходили испытания сверхмощной ОДАБ (Объёмно-детонирующая авиабомба). Десятитонная бомба превратила в груду щебня многоуровневый каменно-бетонный ДОТ. Теперь у нас есть страшное оружие, способное стереть с лица земли любого противника. К сожалению стоимость одной такой бомбы была вполне сопоставима со стоимостью её носителя. А значит массовым это оружие, увы, не станет. На заседании Совнаркома было принято решение об изготовлении партии таких сверхмощных авиабомб в количестве 100 штук и тысячи штук калибром 500 кг. Разрешение на их применение мог отдать только Сталин лично.
Не успели мы как следует порадоваться этому успеху, как из Харькова позвонил Архип Люлька и попросил срочно приехать. Пришлось собираться и лететь. К этому времени мы смогли закупить в Америке 4 самолёта Дуглас DC-3 для изучения. На два из них я успел наложить лапу и отжать для нашего комитета. Они стали нашими разъездными рабочими лошадками. Оба самолёта были дооборудованы мощными радиостанциями, переоборудовали салоны, сделав, по сути, летающие офисы. Вот на таком, под управлением бессменных Сергея Сорокина и Андрея Гончарова я и вылетел.
В Харькове Люлька, загадочно улыбаясь, подвёл к чему-то, лежащему на стенде и укрытому брезентом. После его сигнала рукой, похожего на взмах фокусника, рабочие скинули брезент и моему взору предстал во всей своей красе наш первенец, турбореактивный двигатель. Люлька стоял довольный произведённым эффектом, а я судорожно пытался извлечь из памяти загруженную туда информацию по ТРД. Получалось, что это местный аналог двигателя РД-45. Но представленный мне двигатель уже имел форсажную камеру, а значит это уже соответствует модификации ВК-1ф.
— Испытывали? — спросил я, обходя по кругу стенд.
— Да. Ресурс 190 часов, но есть возможность увеличить до 250 часов. Над этим сейчас плотно работаем, — Люлька просто лучился от гордости.
— Готовьте документацию для производственников и начинайте работы над двигателем следующего поколения.
— А как же приёмная комиссия?
— Считайте что она только что побывала и приняла ваш двигатель. И готовьтесь перебазироваться в Москву. Там вы нужнее. Кое-какую документацию по новому двигателю вместе с тех заданием вам вышлю. Работайте.
— Знаете, Виктор Михайлович, — Люлька задумчиво глядел на меня, — у меня порой складывается впечатление, что у вас есть план разработок на многие годы вперёд и вы точно знаете, что и как делать. И эта документация, что приходит от вашего комитета. Там же практически всё подробно расписано, словно это уже кто-то создал. Откуда это всё?
— Знаете, Архип Михайлович, не задавайте не нужные вопросы и не получите неудобные ответы, — я внимательно посмотрел в глаза инженеру. Он лишь понимающе кивнул.
— Как, кстати, назвали этот двигатель? — я кивнул на стенд.
— Пока просто "Изделие", — Люлька пожал плечами.
— В документации впишите наименование ТРД АЛ-1ф. Турбореактивный двигатель конструкции Архипа Люльки- первый форсированный. Так будет правильно.
Попрощавшись с конструктором через несколько часов вылетел обратно в Москву и по прилёту сразу поехал в Кремль к Сталину. Доложив о результатах поездки поднял вопрос и награждении Люльки. После не долгого обсуждения было принято решение об учреждении ордена "За заслуги перед Отечеством". Орден должен был быть двух степеней, представлять из себя Герб СССР, украшенный бриллиантами и носиться на нашейной ленте. Вскоре состоялись первые награждения в Кремле. Ордена вручили создателям ОДАБов, Архипу Люльке, Туполеву и, неожиданно, Насте и мне, " за заслуги в установлении дружеских связей с Французской республикой и повышение авторитета Советского Союза во всём мире". При чём Настя получила орден " За заслуги перед Отечеством" второй степени за номером "1", а мне достался за номером "5".
— И зачем всё это? — спросил я Сталина на банкете после награждения.
— Могу я хоть раз воспользоваться своим служебным положением и наградить орденом свою будущую сноху? — с серьёзным выражением лица спросил Сталин, раскуривая трубку. И расхохотался, увидев моё обалдевшее лицо.
— Ты, Виктор, как-будто не знаешь, что мой Васька в Настю по уши влюбился. Он учиться стал на отлично из-за неё. А если серьёзно, то после вашего, а особенно Настиного, выступления, нашим людям работать во Франции стало значительно легче. Вы буквально околдовали всю Францию и теперь они хотят с нами дружить.
Тем временем ситуация в Китае была критическая. Японские войска захватили Пекин и крупнейший город Тяньцзинь. В данное время во всю шло кровопролитное Шанхайское сражение, перевес в котором всё больше и больше был на стороне Японии. В конце августа 1937 года правительство Китая обратилось к Советскому Союзу за помощью. Было принято решение оказать её после подписания договора о ненападении, дружбе и взаимопомощи. В Казахстане в районе станции Сары-Озек мы начали сосредотачивать танки, артиллерию, авиацию, военных специалистов, а так же склады со стрелковым вооружением и боеприпасами. В тот район были переброшены две бригады железнодорожных войск и начато строительство пути до китайского Урумчи.
Я упросил Сталина и вылетел в Китай как полномочный представитель Советского правительства. Мне предстояла встреча в Ланьчжоу с главой партии Гоминьдан маршалом Чан Кайши и одним из руководителей компартии Китая Мао Цзэдуном. К этому времени я прошёл переаттестацию и в связи с введением новой формы и новых знаков различия получил звание генерал-майора и две звезды в петлицы.
До Ланьчжоу добрались с посадкой на дозаправку в Урумчи, где уже во всю велись работы по прокладке железнодорожного пути навстречу идущим из Казахстана железнодорожным бригадам. Пришлось одеть все свои награды. Китайцы падки на всё блестящее. У самолёта нас встретил офицер и проводил к ожидавшему авто. Встреча должна была состояться в бывшем дворце наместника провинции. Стоило лишь мне выйти из машины у дворца, как кто-то с криком " Приветствую тебя, Великий Дракон" бросился ниц к моим ногам. Аура распростёртого на земле человека была мне смутно знакома. Напрягши память я узнал в нём Чэн Зедонга, которого я отправил из Читы сопровождать Шэн-ли.
— Встань, Чэн Зедонг. Я узнал тебя, — я остановился возле вскочившего, но всё так же низко склонившегося китайца.
— Где Шэн-ли? — спросил я строго.
— Уважаемый Шэн-ли должен был уже вернуться из поездки, но, видимо, дела задержали его. Он приказал мне находиться здесь и ждать его, — Зедонг говорил, всё так же не поднимая головы. Помнит ещё, как пришлось пожить некоторое время немым с парализованными руками. В это время ко дворцу подъехала бричка, из которой вылез, одетый в традиционный костюм монаха, Шэн-ли. Он радостно улыбался и склонившись в знак уважения сказал.
— Я счастлив вновь увидеть тебя, Великий Дракон. Я увидел сияние твоего Ци и поспешил сюда. Твоя сила стала поистине недосягаемой.
— Рад видеть тебя, старый друг, — я крепко обнял старого знакомого, — Как ты здесь оказался?
— Я представляю интересы Шаолиня при правительстве Китая. Монастырь сожжен, но ещё остались монахи и мастера, которые хотят восстановить его стены. Война нарушила наши планы.
— Мы ещё поговорим об этом, Шэн-ли. Найди меня после переговоров, — я искренне рад был увидеть его.
— Что здесь происходит? — раздался голос у меня за спиной.
Я обернулся и увидел подошедшего Чан Кайши.
— Добрый день, господин маршал, — как младший по возрасту и по званию я первым приветствовал лидера Гоминьдана, — Я представитель Советского правительства генерал-майор Головин.
— Здравствуйте, господин генерал, — Чан Кайши протянул руку для приветствия, — Как долетели?
— Благодарю вас, хорошо, — я пожал протянутую руку. Контакт. Несмотря на бурную молодость довольно трусоват. Всей душой ненавидит коммунистов, но вынужден совместно с ними противостоять японской агрессии. Мечется в поисках союзников. Старшего сына отправил на обучение в СССР, а приёмного в Германию. Готов пойти на любые уступки, лишь бы получить реальную помощь. А от заключённых договоров потом легко откажется. Ну с последним я бы не был столь уверен. Договора тоже можно по разному заключать.
— А почему этот человек стоял на коленях и теперь не поднимает взгляда от земли? — Чан Кайши кивнул в сторону Чэн Зедонга.
— Он приветствует Великого Дракона, — ответил за меня Шэн-ли, поклонившись в мою сторону.
— Но ведь это легенда. Сказка. Да и вы, генерал, прибыли из России, а не из провинций Китая, — в голосе Чан Кайши было просто море скепсиса.
— Легенды имеют свойство становиться реальностью, — ответил я, — А драконы не признают границ и живут там, где им удобно.
Чан Кайши изумлённо обернулся и произнёс.
— Но ведь это просто сказка для детей.
— Это тоже сказка? — спросил я, обездвижив его, — Или, может, вот это сказка?
Я вытянул руку с раскрытой ладонью и над ней заструились потоки красноватого тумана, сливаясь в изображение дракона. Этот интересный эффект я обнаружил в результате медитаций у себя на даче. Там у меня была оборудована специальная комната для подобных занятий. Изображение дракона получилось далеко не сразу, зато теперь это пригодилось. Какими бы продвинутыми не были китайцы, они и в 21ом веке сохранили веру в мистическое. Что уж говорить о первой половине века 20го.
В глазах Чан Кайши отчётливо читался страх на грани мистического ужаса и одновременно какое-то облегчение. Дракон на их стороне, осталось только его задобрить. Ну давай, задабривай.
Я снял оцепенение с маршала и втянул обратно в ладонь своего туманного дракона. Было видно, что Чан Кайши разрывается от противоположных желаний убежать и пасть на колени.
— Не стоит этого делать, — сказал я, точно угадав его настрой. Тут встрепенулся ещё один участник переговоров, до этого стоящий в стороне и с интересом наблюдавший за происходящим. Мао Цзэдун подскочил и буквально вцепился мне в руку.
— Здравствуйте, товарищ посланник Великого Сталина, — захлёбываясь от восторга сказал он на довольно не плохом русском.
— Здравствуйте, товарищ Мао, — ответил я, с интересом разглядывая того, кого потом будут обожествлять в Китае. Или не будут? Поживём увидим.
Переговоры шли довольно напряжённо. Мы готовы были поставить в Китай 1500 истребителей И-16 и И-17, 500 бомбардировщиков СБ, 200 бомбардировщиков ТБ-3, 2000 орудий, 600 лёгких танков Т-26, 30 средних танков Т-28, 250 различных бронеавтомобилей, 5 бронепоездов, 15000 пулемётов, 1300 автомашин и тракторов, большое количество винтовок и боеприпасов. Плюс к этому прибудут наши военные, в том числе много лётчиков и танкистов. Взамен мы хотели получить после окончательной победы над Японией остров Хайнань. То есть, фактически, китайцы расплачивались тем, что им на данный момент не принадлежит. Чан Кайша попытался свести всё к аренде на 99 лет, а не к передаче в собственность, но я настоял на своём. В итоге соглашение было подписано.
Вечером того же дня я встретился с Шэн-ли. Он рассказал о своём посещении Тибета, о том, как десять монахов пытались вскрыть моё послание и все десять упали без сознания, ощутив на себе силу Дракона. И только лишь Шэн-ли смог свободно вскрыть тубус с посланием и передать его наместнику. Наместника тоже не слабо приложило Силой и он какое-то время приходил в себя. А так как он тоже обладал способностью видеть Ци, то моя печать в виде Красного Дракона в Золотой звезде в ауре Шэн-ли была ему хорошо видна. С благоговением прочитав послание он проникся его содержанием и теперь немцам в Тибете будут очень сильно не рады.
Ещё Шэн-ли рассказал, что когда он посетил руины монастыря Шаолинь, то живущие неподалёку от святыни монахи хотели вначале его как следует побить. Но и среди них оказались видящие Ци мастера. В итоге теперь монахи почитают Великого Красного Дракона, а Шэн-ли стал их представителем при правительстве и пытался как-то поспособствовать восстановлению монастыря.
— У меня для тебя будет новое поручение, Шэн-ли, — сказал я после того, как выслушал рассказ китайца.
— Ты должен будешь переговорить с монахами и мастерами боевых искусств и предложить им поехать в Россию и там продолжить свои занятия. Так же интересуют мастера китайской традиционной медицины. Всех их достойно встретят. Дорогу, проживание и питание оплатит Советская сторона. Всех, кто согласится, будет ожидать почёт и уважение от окружающих и благословение Дракона.
— Я думаю что согласятся многие. Сейчас в Китае стало опасно. Японцы не жалуют китайских монахов, а мастеров боевых единоборств просто уничтожают на месте.
С Шэн-ли опять расстались. Его путь лежал на оккупированную территорию, а мне пришла пора возвращаться в Москву.
Тем временем через границу в Китай хлынул поток техники. На каждой единице на башне, на борту или на фюзеляже красовалась большая эмблема Красного Дракона в Золотой Звезде. Уже к концу года смешанная авиагруппа под командованием майора С. Супруна нанесла по японцам серию мощных бомбо-штурмовых ударов. Следом в атаку пошли танки и буквально разогнали идущие в наступление японские войска. В небе завязались ожесточённые воздушные бои, в которых преимущество было явно на стороне наших лётчиков.
По прилёту в Москву меня ожидали хорошие вести. В Ленинграде смогли начать выпуск нескольких видов радиостанций на стержневых радиолампах, освоенных в производство здесь. От портативных, аналога радиостанции "Недра" того мира, 4-х канальной с дальностью от 30 км со штырьевой антенной и до 50 км с натянутой наклонной проволочной длиной 12 метров, и до мощных, установленных на шасси автомобиля с дальностью связи до 1500 км. Не забыты были и радиостанции для самолётов и наземной техники. Совсем недавно вышло постановление СовНарКома о том, что ни одна единица боевой техники не может быть принята с заводы, если она не укомплектована радиостанцией. Планировалось обеспечить радиосвязью сухопутные подразделения от уровня отделения. Весь командный состав, проходил обучение основам радиосвязи и ведения радиопереговоров.
В октябре 1937го, в Кубинке, состоялся показ новых образцов бронетехники. По полигону грозно рыча и время от времени рявкая орудиями утюжили траву тяжёлый танк ИС-1 (аналог ИС-3), САУ ИСУ-152, основной боевой танк Т-10 (аналог Т- 55), боевая машина поддержки танков БМПТ-28, на базе среднего танка Т-28, у которого развернули двигатель поперёк корпуса, сам корпус стал пошире, усилили бронирование, а в одной из пулемётных башен установили крупнокалиберный пулемёт. Сами башни тоже стали просторнее. В основную башню была установлена автоматическая 37 мм пушка. Нишу лёгких танков заняли плавающий танк ПТ-76 (тут даже мудрить не стали, а взяли то же название что и в моём мире) и БМП-2, вооружённый 37 мм автоматической пушкой с углом возвышения 75 градусов, что позволяло вести огонь по воздушным целям. Была представлена зенитная самоходная установка на базе танка БТ, вооружённая счетверёнными 23 мм автоматическими пушками, только что принятыми на вооружение. Здесь с танком проделали то же, что и с Т-28. Развернули двигатель поперёк, расширили корпус, убрали колёсный ход, установили просторную башню с быстроходным электроприводом вращения. Машина получила название ЗСУ-23-4 " Оса". Так же по полигону шустро бегали БТР- 152, разведывательно-дозорный БРДМ-2, с крупнокалиберным пулемётом в башне. Хотели вывести аналог БТР- 80, но там были серьёзные проблемы с ходовой частью, поэтому машина ещё нуждалась в доработке. Плюс показали КШМ на базе Т-28 и БТР-152, оснащённые мощными радиостанциями и приборами наблюдения.
Впечатление вся это бронированная техника произвела неизгладимое. Время от времени на трибуне для зрителей, где находились Сталин, Ворошилов, Будённый, назначенный в этом году на должность, начальник Генерального штаба Шапошников, Молотов, Берия и я, слышны были восторженные возгласы вперемешку с не менее восторженными тихими матюгами.
Техника откатала по полигону и выстроилась в ровную линию напротив трибуны. Из БТР и БМП шустро выскочили бойцы в новой камуфлированной форме, с разгрузками, наколенниками и налокотниками, в стальных шлемах, обшитых камуфлированной материей, напоминающие своим видом шлемы моего времени с защитными очками и вооружённые автоматами АК-37, копиями автомата Калашникова, получившими здесь название "автоматический карабин", с деревянным и складным металлическим прикладом, самозарядными карабинами СКС, появившимися здесь значительно раньше благодаря принесённой мной информации и чертежам и ручными пулёметами РПД-37, аналогами РПД-44 того мира. Все образцы стрелковки под единый патрон 7,62x39 мм. Экипажи боевых машин были вооружены пистолетами-пулемётами ПП-36, аналогами ППС-43 под пистолетный патрон 7,62x25мм. Сталин с интересом рассматривал экипировку, которую с моей подачи назвали "Ратник" и вооружение, задавал вопросы бойцам удобно ли им, спрашивал их мнение об оружии.
Присутствовавший на показе Мехлис, которого прочили в начальники Главного политуправления армии, как пёс крутился вокруг Сталина, преданно заглядывая в глаза и постоянно поддакивая на его реплики. Видно было, что Сталину это не особо нравится, но он пока старается не обращать внимание.
Осмотрев мотострелков и их боевые машины Сталин со свитой перешёл к танкам и САУ. Здесь перед техникой выстроились её экипажи под командованием полковников Лизюкова, Катукова, Лелюшенко, Ротмистрова, Кравченко. Услышав их фамилии, когда они представлялись, Сталин с усмешкой посмотрел на меня и понимающе хмыкнул. Ну ещё бы. Ведь я собрал танковых командующих, известных мне по Великой Отечественной войне в моём мире. Разумеется Сталин тоже читал мои записи, а уж память у него была просто феноменальной.
— Ну что, товарищи командиры, — обратился он к стоящим перед собой танкистам, — какие ваши впечатления от таких боевых колесниц?
Танкисты мельком переглянулись и вперёд вышел Александр Лизюков, командир 6-ой отдельной тяжёлой танковой бригады Ленинградского военного округа.
— Товарищ Сталин, боевые колесницы просто фантастика. На таких мы любого врага в землю закатаем.
— Это хорошо, товарищ Лизюков, что вы так считаете. Теперь необходимо освоить эти замечательные машины и научить воевать на них своих подчинённых.
Сталин пожал всем танкистам руки и обратился уже ко мне.
— Расскажите нам об этих машинах, товарищ генерал-майор.
Я подробно описал тактико-технические характеристики всех представленных образцов, отдельно остановившись на их стоимости и назвав так же стоимость комплекта экипировки мотострелка.
— А вам не кажется, товарищ генерал-майор, что это слишком дорого? — встрял в разговор Мехлис, — обходились как-то раньше винтовками и гимнастёрками. А вы тут напридумывали всего столько, что с каждого бойца можно отделение обмундировать.
— Нет, не кажется, товарищ Мехлис. Жизнь бойца дороже.
— Советский боец, вооружённый идеями марксизма, готов свою жизнь отдать в борьбе за Родину. Это его долг и ему нет нужды во всех этих барских штуках, — Мехлис указал рукой на наколенники и защитные очки.
Мда. Как же тяжело общаться с идиотом. А особенно с идиотом упёртым, который считает своё мнение единственно верным. Ну, кроме мнения ещё более вышестоящего.
— Товарищ Мехлис, — произнёс я вздохнув, — я поставлю вон там на взгорке пулемёт, а вам дам винтовку и сборник сочинений Маркса. Ваша задача будет уничтожить пулемёт и занять высоту. Сильно поможет вам знание основ марксизма, которое, безусловно, нужно для каждого бойца? А потом выведу из строя любого из этих, — я кивнул в сторону строя мотострелков, — бойцов, дам ему автомат, он подползёт без повреждений локтей, коленей и глаз к пулемётной точке и уничтожит её несколькими очередями. А долг бойца сделать так, чтобы враг умер за свою Родину, а боец с победой вернулся домой и настрогал со своей дивчиной кучу ребятни.
На последних словах бойцы сдержанно засмеялись. Идея с дивчиной им явно пришлась по душе. А вот Мехлис прямо-таки пошёл бордовыми пятнами.
— Успокойтесь, товарищ Мехлис, — раздался голос Сталина, — товарищ Головин абсолютно прав. При всей своей правильности идея марксизма не заменит хорошего оружия. А вот когда враг окончательно разбит, то именно тогда и надо применять такое грозное оружие как идеи Маркса.
Похоже в лице Мехлиса я заполучил себе врага. Интересно, а в этом варианте истории Сталин поставит его начальником ГлавПУра Красной Армии? Или может отправит куда подальше? Вроде как в должности наркома народного контроля он проявил себя в том мире вполне не плохо.