Глава 12

Все оказалось не так уж и страшно. Гости поздравляли молодоженов, сидевших на украшенном цветами и атласной драпировкой возвышении, а после теряли к ним всякий интерес. Дарили подарки родителям, ели, пили, общались – выглядело все довольно весело и непринужденно.

Вероника наблюдала за происходящим со стороны, потела под корсетом и считала минуты до конца этой пытки. Подсказки ангела не понадобились: жених и невеста играли роль живых декораций. С ними даже не разговаривали.

– Все хорошо, дорогая? – спросил Альберт вполголоса.

– Да, я в порядке. Просто немного не по себе, на нас все смотрят...

– Конечно, все хотят полюбоваться невестой. Но я вас понимаю. Собственная свадьба – довольно скучное мероприятие. К счастью, осталось совсем недолго. Так что возьмите себя в руки, любовь моя, и улыбайтесь, а то я начну подозревать, будто вы не рады стать моей женой.

– Конечно же рада! Безумно! – процедила сквозь зубы Вероника и с ласковой улыбкой кивнула дядюшке Джорди, делая вид, будто не заметила, как Альберт покосился на нее с подозрением.

«У меня скулы сводит от этих улыбочек, – думала она со злостью. – Хорошо хоть не заставляют целоваться на публике или что похлеще».

К счастью, до конца им сидеть не пришлось. Довольно скоро жениха с невестой с почетом проводили домой. Как объяснил Альберт, когда они покинули зал, после их отъезда формальная часть завершится и начнется самый разгар веселья, с музыкой, выступлением певцов и танцами.

Вероника нисколько не жалела, что настоящий праздник проходит мимо. Все, о чем она мечтала – добраться до дома, снять неудобное платье, расшнуровать корсет и наконец вдохнуть полной грудью. И принять душ.

Но за всей суетой она успела подзабыть, что за свадебной церемонией следует первая брачная ночь, а роскошную спальню в доме Гарретов придется делить с новоиспеченным мужем. И когда Альберт вошел без стука, с порога спрашивая, не хочет ли она сперва поужинать, Вероника едва не вскрикнула от неожиданности.

– Спасибо, я не голодна, – ответила она, ожидая, что он выйдет и наконец оставит ее в покое.

Но Альберт мягко улыбнулся и закрыл за собой дверь. Глядя, как он по-хозяйски проходит в спальню и усаживается в кресло возле маленького столика, Вероника осознала, что сейчас произойдет то, чего она никак не могла даже вообразить.

– Не желаете ли немного вина, дорогая? – спросил он. – Мне кажется, вам не помешает немного успокоить нервы, на вас лица нет.

– Нет, я ничего не желаю, – резко отозвалась Вероника, оставаясь стоять, где была. – Мне просто нужно отдохнуть.

«Он что, напоить меня задумал? Или сам напиться, чтобы не противно было? – она всматривалась в спокойное лицо Альберта и не видела ни интереса, ни отвращения, вообще никаких эмоций. – Как будто к какой-то скучной процедуре готовится. Неужели ему вообще все равно, с кем?»

Поймав ее взгляд, Альберт с ленивым изяществом поднялся и подошел так близко, что она едва сдержалась, чтобы не отшатнуться. Усмехнувшись, провел по ее щеке костяшками пальцев, заправил за ухо прядь, падавшую на лоб. Этот невинный и даже ласковый жест внезапно вызвал волну злости в душе Вероники.

«Словно собаку погладил», – с отвращением подумала она.

– Доминика, милая, не стоит так волноваться. В этом нет ничего страшного. Наоборот, тебе понравится…

Невероятные синие глаза смотрели с нежностью, полные, красиво очерченные губы ласково улыбались, и на неопытную Доминику наверняка подействовало бы безотказно, но Вероника точно знала – все это фальшь. И когда он взял ее за подбородок и склонился, чтобы поцеловать, девушка вырвалась и отскочила на несколько шагов, с сожалением понимая, что Альберт оказался между ней и выходом из комнаты.

– Извини, я не могу, – пролепетала она. – Я… я не готова. Давай как-нибудь в другой раз. Пожалуйста!

– Нет. Сейчас, – сказал он строго. – Тебе не надо ни к чему готовиться. Дорогая, мне начинает казаться, что ты меня совсем не любишь!

– Но я не хочу! – в бешенстве крикнула Вероника. – Как еще сказать, чтоб ты понял? Или собираешься силой меня заставить?

– Решила меня подразнить? – промурлыкал Альберт и шагнул в ее сторону.

Взвизгнув, Вероника бросилась прочь, вбежала в ванную, захлопнула дверь и заперлась на засов. Она все еще до конца не верила, что ее супруг способен на подобное, но проверять не рискнула.

– Доминика, не сходи с ума, – донесся его голос снаружи. – Открой, я не хочу с тобой ссориться.

– Оставь меня в покое!

– Кошечка моя, не злись! Выходи, мы поговорим и все уладим, – не дождавшись ответа, он добавил с досадой в голосе: – Доминика, я начинаю терять терпение. Так не годится. Если сию же минуту не откроешь, я выломаю дверь.

Последовала небольшая пауза, затем Альберт заколотил по двери кулаком. Вероника отпрянула. Ей стало по-настоящему страшно. Он производил впечатление спокойного, рассудительного и не злого человека, но кто знает, вдруг это все маска, за которой скрывается вспыльчивый домашний тиран?

Она заметалась по просторной, роскошно обставленной ванной комнате, в которой, как назло, не оказалось окна. В поисках чего-то, что сойдет для обороны, взгляд упал на небольшую низкую вазу из камня, непонятно для каких целей стоявшую на полке. Вероника схватила ее, вздрогнула от очередного удара, от которого с косяка посыпалась крошка, и прижалась к стене. Тяжелую каменюку она подняла над головой, готовясь обрушить на Альберта, едва он ворвется внутрь.

– Ты что? Убьешь! – раздался голос ангела. Он подошел и осторожно забрал вазу из рук Вероники.

– Но ведь он сейчас и вправду дверь выломает! – с ужасом прошептала она. – Что же делать? Ты ведь мне поможешь?

– Не паникуй, не выломает. Она крепкая, да еще открывается наружу. Твой муж вряд ли умеет это делать, а то бы вскрыл уже давно. Не пойму, с чего вдруг ты вообще так его боишься?

– Но ведь он… ну… сам знаешь! – смутилась Вероника. Обсуждать такие вещи с ангелом было неловко. – Сам же все видел, разве нет?

– За извращенца меня принимаешь? – воскликнул он обиженно. – Я не собирался за вами наблюдать, пришел, потому что почувствовал, что с тобой не все в порядке. Видишь, вовремя, а то бы замогилила любимку своего.

– Он мне не любимка, – пробормотала Вероника.

– Доминика, я иду в постель! – прокричал Альберт. – Ты ведь не намерена провести всю ночь, запершись в ванной?

– Оставь меня! – крикнула она в ответ.

Из-за двери послышались приглушенные ругательства, а после все стихло. Молодой супруг оказался не слишком пылким и предпочел ждать, когда она одумается и выйдет к нему сама.

Вероника обессиленно сползла по стене и уселась прямо на пол, прижав колени к груди. Ангел поставил вазу подальше от нее и устроился рядом.

– И что теперь? – спросил он. Вместо ответа Вероника закрыла лицо ладонями и заплакала, преисполненная всепоглощающей жалостью к себе.

– Не понимаю, в чем трагедия. Я ведь все твое досье наизусть знаю, даже не пытайся девочку-ромашку изображать, – сказал ангел, когда Вероника прорыдалась и смогла толком объяснить причину своих страданий. – Еще скажи, что раньше занималась этим исключительно по большой любви.

– Если воспользоваться твоей аналогией – помнишь, ты говорил, что моей прежней жизни не существует, она все равно что фильм? – то я вообще раньше видела это только в кино, – вспыхнула она.

Но по сути он был прав: в жизни Вероники случались ситуации, когда она добивалась неких благ с помощью своей привлекательности. Иногда приходилось изображать влюбленность там, где ее и в помине не было. Но то, что происходило сейчас, ни в какое сравнение не шло.

– Да хорош! Ну чем тебя так сильно Альберт не устраивает? Я не могу судить о мужской привлекательности, но он очень популярен у девушек. Многие были бы не против оказаться на твоем месте, – он замялся, но все же продолжил. – Даже не вступая в брак. К тому же он вроде адекватный и не будет требовать от тебя чего-нибудь эдакого... Тьфу, блин, знал бы, чем придется заниматься, ни за что бы не согласился на эту работу!

– Не надо сравнивать, для меня замужество – это очень серьезно. Я бы никогда не вышла по расчету, а чтобы как сейчас, довеском к поместью... Представь себе, у меня еще осталась гордость!

– Ладно, абстрагируемся от предмета обсуждения и допустим, что тебя принуждают к чему-то неприемлемому. Так сойдет? – предложил ангел и смерил ее пристальным взглядом. Вероника кивнула. – Что делать-то будешь?

Она открыла рот, чтобы рассказать о вариантах, но тут же захлопнула. Вариантов не было. Она даже не представляла, как будет выбираться из ванной, о более глобальных планах нечего было и говорить.

– Понимаешь, я так запуталась, – робко пролепетала она. – Я надеялась, вдруг ты подскажешь? Поможешь сбежать или с женихом сделаешь что-нибудь, чтобы он меня не трогал.

Ангел удивленно приподнял брови, вопросительно глядя на нее оттопырил большой палец и опустил его вниз.

– Ну зачем так-то! – вскинулась Вероника. Альберт ничего плохого ей не сделал и совершенно не заслуживал, чтобы ему причиняли вред.

– Расслабься, я пошутил. Даже если бы сильно попросила, не стал бы. Но я ведь предупреждал, что не всесилен. Могу помочь, когда тебе грозит опасность, подсказать, чтобы не вызывать подозрений, но делать выбор за тебя не вправе. И вмешиваться в твою жизнь – тоже.

– Да знаю я! Но, допустим, все-таки решу сбежать. Ты ведь меня не бросишь?

– Куда ж я денусь, – хмыкнул он. – Отправлюсь следом навстречу приключениям. Посетим местные ночлежки, научимся аскать деньги у прохожих или кошельки воровать, подеремся с бомжами за бесплатный суп от благотворительного общества. Или думаешь устроиться в бордель? В последнем случае советую все же предпочесть Альберта.

– Ты вообще умеешь говорить серьезно? Конечно, для тебя все это шуточки, а мне потом жить, – она  взглянула на него исподлобья. – Скажи честно – ты ведь навсегда останешься? В смысле, пока все не кончится?

И тут же пожалела, что спросила. Вдруг он ответит, что уйдет, допустим, через неделю? А она будет отсчитывать оставшиеся дни и ждать неминуемого расставания. Нет, о некоторых вещах лучше не знать. Вероника не представляла, как справится со всем в одиночку, от одной мысли, что ангел ее покинет, становилось не по себе.

– Моя работа – проследить, чтобы ты нормально адаптировалась, не выдала себя, не оказалась по глупости в больнице, тюрьме или в дурке. Знаешь, тут у них такие атмосферные психбольницы, прямо как в фильмах ужасов, и методы лечения совершенно негуманные, – заметив, как Вероника изменилась в лице, он прервался. – В общем, я буду рядом до тех пор, пока не освоишься.

– То есть, пока не стану среди них своей? – задумчиво проговорила она. –  Но пока все здесь кажется чуждым, не представляю, что когда-нибудь это изменится. Самый близкий человек для меня – это ты.

– Значит плохи твои дела, – усмехнулся он невесело. – Я не человек, и между нами нет и не может быть ничего общего. Выходит, у тебя вообще никого нет, воображаемый друг не считается.

– Если бы я решила обзавестись воображаемым другом, придумала бы кого получше, – фыркнула Вероника, не удержалась и зевнула. Теперь, когда она успокоилась, навалилась усталость. – Кого-нибудь, кто меня бы поддерживал и вдохновлял. Утешал, когда грустно, и давал мудрые советы. И всегда был рядом. И любил бы меня, наверное...

Ангел сидел совсем близко, едва не задевая ее локтем, и Вероника не заметила, как голова оказалась у него на плече. Глаза закрывались сами собой. Как ни странно, сейчас она чувствовала себя в безопасности: дверь на замке, она не одна, пусть с воображаемым, но другом, что бы он про себя не говорил.

– Ничего себе требования! Я на такое не подписывался. Эй, ты что там, спать собираешься? – он дернул плечом, но Вероника лишь устроилась поудобнее. – Может, перестанешь маяться дурью и пойдешь уже в кроватку? И я тоже пойду, у меня на сегодня вообще-то были планы...

Кажется, он сказал что-то еще, но она погружалась в приятную дремоту, и слова доносились, как сквозь вату. Вероника хотела просто посидеть так немного и не заметила, как провалилась в сон.

Сквозь забытье она почувствовала, как чьи-то руки отрывают ее от земли, и подумала, что ангел все-таки решил вмешаться и отнести подопечную в спальню. Она хотела было возразить, но так и не смогла себя заставить полностью проснуться.

– Только не исчезай, пожалуйста, – пробормотала она, обхватывая его за шею.

– Конечно, дорогая, – ответил голос Альберта. Вероника дернулась и распахнула глаза. – Тихо, я просто уложу тебя в кровать. Тебе нужно отдохнуть, поговорим завтра.

– Отпусти, я пойду сама, – сказала она с досадой.

Он тут же поставил ее на землю, бережно придерживая под локоток. Не пытаясь больше обнять или поцеловать, просто помог дойти до постели. Даже одеялом накрыл, когда она улеглась.

– Я буду спать на диване, чтобы не тревожить тебя. Не бойся, я к тебе не прикоснусь, пока сама не позволишь, – заверил он и отошел, собираясь погасить свет. – Только будь добра, успокойся и не делай больше глупостей. Не стоит вынуждать слуг каждый день чинить замки.

«И чего я с ним так, в самом деле, – подумала Вероника. Ей стало стыдно за свою истерику. – Нормальный ведь человек».

– Прости за эту выходку, – сказала она вслух. – Я немного перенервничала из-за свадьбы и вообще...

– Не стоит извиняться, я сам виноват, напугал тебя излишней настойчивостью. Я вовсе не обижаюсь, дорогая – такое поведение нормально для целомудренной девушки. Отдыхай.

Выключив свет, он вышел в гостиную и прикрыл за собой дверь, оставив Веронику в уютной темноте. Но сна ни в одном глазу не осталось, и она лежала, глядя на смутно белеющий полог балдахина, и пыталась привести мысли в порядок.

Альберт, без сомнения, джентльмен и вряд ли будет принуждать ее к выполнению супружеских обязанностей грубой силой. Но принуждать все равно будет, так или иначе. Возможно, дойдет и до крайностей, кто знает, вдруг у них это в порядке вещей.

«И что мне делать? Всю оставшуюся жизнь провести в битве за трусы? Нет уж, тут только два варианта. Либо бежать, либо смириться и терпеть. Вряд ли он сам особо этого хочет, ему ведь наследник нужен, а после наверняка забудет дорогу в мою спальню... Какой кошмар, не думала, что до такого доживу!»

Она попыталась представить себя матерью парочки хорошеньких детишек (если повезет, они пойдут в отца), в огромном роскошном доме, похожем на дворец. Родственники довольны, Альберт, выполнив свой долг, ей не докучает. Днем она возится с детьми, а по вечерам веселится на балах и приемах. Нужно быть полной дурой, чтобы отказаться от этого!

Все бы хорошо, но Веронике никак не удавалось вообразить себя счастливой. Казалось, что она так навсегда и останется чужой в этом мире. Одинокой в окружении холодных и чопорных людей, которые будут видеть в ней только наследницу титула и жену миллионера.

«Предпочла бы стать женой крестьянина и гнуть спину в поле от зари до зари?» – возник в голове голос ангела.

– Я сама не понимаю, чего хочу, – прошептала она в ответ. – Наверное, просто не люблю Альберта и не настолько люблю деньги. Вот и все.

***

Напрасно она надеялась поговорить с супругом по душам. С ласковой улыбкой он пресекал попытки, утверждая, что все понимает, даст ей столько времени, сколько потребуется, и что все будет хорошо.

– Но ведь на самом деле я тебя вовсе не привлекаю! – устав от его холодной вежливости, сказала она в конце концов, едва не срываясь на крик. – Я это ясно вижу, зачем притворяться друг перед другом и разыгрывать никому не нужный спектакль?

– Что ты такое говоришь, – укорил Альберт. – Ведь ты сама отталкиваешь меня, но со временем, когда почувствуешь, что готова, все наладится. Разве я давал тебе повод сомневаться в моих чувствах?

«Действительно, что я рассчитывала от него услышать? – думала Вероника. – Ну, признается он, что терпит меня только ради титула и, если бы отец не велел, не то что жениться, на танец ни разу меня пригласить не подумал бы. Кому от этой правды легче станет?»

И она оставляла его в покое, стараясь быть вежливой наедине и изображая влюбленную жену на людях. Между ними временно сложились отношения, устроившие обоих: Вероника ничего не хотела, а Альберту и не нужно было. Она тяготилась его обществом, он пользовался этим и снова начал пропадать где-то все свободное время.

Увы, от Хьюго Гаррета невозможно было ничего скрыть. После свадьбы он на неделю отбыл по делам, а когда вернулся – почти не появлялся. Завтракал очень рано, в одиночестве, и редко возвращался домой к ужину. Вероника практически не виделась с ним, хотя жила под одной крышей.

Поэтому очень удивилась, когда однажды утром горничная передала, что господин Гаррет желает пообедать с молодой госпожой. Альберт к тому времени уже ушел, поцеловав ее в щеку на прощание.

– Вы не против, если я пропущу светскую беседу? – немедленно спросил Хьюго Гаррет, стоило прислуге накрыть на стол и удалиться. Вероника кивнула. Судя по его взгляду, разговор предстоял не самый приятный. – Позвольте поинтересоваться, где ваш муж?

– Уехал по делам, обещал вернуться к вечеру, – осторожно сказала Вероника. Она даже не спрашивала, куда отправился Альберт.

– Знаю я его дела, – проворчал господин Гаррет и окинул ее суровым пронзительным взглядом, от которого захотелось поежиться. – Объясните-ка мне, дорогая, почему в первую же неделю после свадьбы ваш супруг по целым дням шляется черт его знает где? И о чем вы думаете, позволяя ему это?

Он распекал ее, как школьницу, и Вероника понемногу начинала закипать. Этот крутой и властный господин нравился ей гораздо больше чопорного отца Доминики, но она терпеть не могла, когда вмешивались в ее личную жизнь. Даже собственные родители перестали это делать вскоре после того, как дочери исполнилось восемнадцать.

– Мне все равно, что происходит между вами в этих стенах, – не унимался господин Гаррет. – Но я рассчитывал на ваше благоразумие. Неужели вас совсем не волнует репутация семьи?

«Узнал бы ты, что между нами не происходит ничего, по-другому бы заговорил», – со злостью подумала Вероника.

– Простите, но не могу же я посадить его под замок. К тому же я доверяю Альберту и не собираюсь требовать передо мной отчитываться за каждый шаг.

– Вы наверняка помните, что я не поддержал ваш выбор. Я ожидал, что вы выйдете за моего младшего, он сумел бы толково распорядиться вашими землями и преумножить состояние. Но вы уперлись, как мул, подавай вам Альберта и все тут, без него жизнь не мила. А что теперь? Чувства остыли? Откуда такое безразличие?

С братом Альберта Вероника познакомилась на одном из приемов перед свадьбой. Они оказались совершенно не похожи: Гаррет-младший был длинным, узкоплечим, слегка сутулым брюнетом с бледным вытянутым лицом, молчаливым и неулыбчивым.

Светские приемы явно его тяготили, выпивка, болтовня и карты не развлекали, и оживился он лишь во время разговора о строительстве новой железной дороги где-то в глухомани. Он недавно окончил университет за границей, выучился на инженера. Если старшему сыну досталась внешность отца, то младший пошел в него умом и деловой хваткой.

«Этот бы точно моего позволения не спрашивал, вообще ни на что, – подумала Вероника. – Возможно, Доминика тоже не была влюблена в Альберта, просто из двух братьев выбрала того, с кем будет проще».

– Он вовсе мне не безразличен, просто я ведь не могу всюду хвостом за ним ходить. И закатывать скандалы тоже не хочу. Пусть развлекается, все равно мы через три дня уедем, и Альберт долгое время будет лишен столичного общества...

– Довольно! – резко перебил Хьюго Гаррет. – Это все блажь и пустые отговорки. Какие еще развлечения, какое общество, вы от силы неделю как поженились! Прикажете мне ему объяснить, чем вам следует заниматься?

– Я понимаю, куда вы клоните, но, раз уж мы об этом заговорили, взгляните на меня! Неужели вы всерьез полагаете, что он мог меня полюбить? – в сердцах воскликнула Вероника. Он посмотрел на нее с искренним недоумением.

– А что с вами не так?

– Издеваетесь? Я же некрасивая, нелепая толстуха! Вы говорили, что я на балу хорошо себя показала. Так вот, это было легко – меня никто не замечал, разве что удивлялись, зачем Альберт обручился с такой...

– Перестаньте нести чушь, – перебил он и усмехнулся. – Неужели вы действительно думаете, что любят за красоту? Какая очаровательная наивность!

– Но разве ваша жена... – начала Вероника и осеклась, понимая, что сморозила бестактность. Госпожу Гаррет она ни разу не видела и ничего не слышала о ней, а спрашивать Альберта было неловко.

– Она была самой прекрасной женщиной на свете. Я таких ни до нее, ни после не встречал, потому и не женился во второй раз. Но об этом никто, кроме меня, не знал, и красавицей она никогда не слыла, – тихо ответил он. – Брак не имеет ничего общего с вашими фантазиями, навеянными романтическими книжонками. Создать семью – как сад вырастить: прежде, чем получите плоды, придется долго и кропотливо трудиться. Не глупите, Доминика. Берегите свое счастье, а то упустите.

– Счастье, – одними губами повторила она. «Где тут счастье, разве что для вас – выгодную сделку заключили».

Слова его звучали так ладно, так правильно. Но стоило Веронике вспомнить прикосновения Альберта, ничего, кроме раздражения, не вызывавшие, фальшивые признания со страстью в голосе и безразличием в душе, и все, что говорил его отец, сразу теряло смысл.

Она пообещала поговорить с Альбертом и намекнуть, чтобы он проводил больше времени с молодой женой. Перестать безвылазно сидеть дома и появляться на людях вместе с ним. Оказывать мужу больше внимания, чтобы он никуда не хотел уходить. Она бы что угодно пообещала, лишь бы от нее отстали.

Неизвестно, поверил ли Хьюго Гаррет или просто сделал вид, но ушел он вполне удовлетворенный беседой. Видимо, так и не понял, что жена его старшего сына потеряла к тому всякий интерес еще до свадьбы.

Проводив его до крыльца, она велела убрать со стола и никого сегодня не принимать, кроме Ребекки. Разговор с господином Гарретом вытянул из нее все силы.

Она поднялась в гардеробную, чтобы выбрать симпатичный наряд на вечер – хотелось выглядеть перед мужем хорошо, пусть не думает, что он ей совсем безразличен. Мельком взглянув на свое отражение, остановилась и присмотрелась внимательнее.

В прошлой жизни Вероника обожала вертеться перед зеркалом и могла часами торчать в торговом центре, примеряя ворох одежды и любуясь собой. Теперь она от этой привычки избавилась: смотреть на тело Доминики лишний раз не хотелось. И вдруг она с удивлением обнаружила, что вовсе не похожа на отвратительную хрюшку, какой была в первые дни.

Да, девушке в отражении было далеко до прежней Вероники. Но ее лицо выглядело милым и свежим, от сыпи не осталось следа, а вместе с ней исчезли прыщи и сальный блеск, зато вернулся здоровый румянец. Судя по всему, помогло нормальное питание – едва девушка перестала тоннами поглощать выпечку и сладости, как значительная часть проблем с внешностью исчезла сами собой.

И, кажется, она заметно похудела – болезнь и строгая диета после пошли на пользу. Собравшись с духом, Вероника разделась (к счастью, чтобы надеть или снять простые домашние платья, помощь горничной не требовалась) и посмотрела на себя во весь рост.

Живот уже не выпирал огромным бурдюком, валики на талии не исчезли, но заметно уменьшились, так же как и бедра. Зад оставался внушительным, но сделался приятно округлым и больше не напоминал мешок с творогом. Конечно, полностью от целлюлита избавиться не удалось. Вероника надеялась, что в этом мире его еще не придумали и не считают таким уж кошмарным недостатком.

– У нее хорошая кожа, повезло. Растяжек нет, ничего не обвисло, – забывшись, она вновь заговорила о себе в третьем лице. – Но на всякий случай надо пройти курс массажа, надеюсь, здесь его практикуют.

Настроение заметно улучшилось. Вероника почувствовала что-то похожее на гордость: вот он, результат ее усилий, а скоро будет еще лучше. С ней не стыдно будет показываться на публике. Кто знает, а вдруг Хьюго Гаррет прав, и со временем Альберт действительно полюбит ее...

– А я его? – задумчиво проговорила Вероника, глядя в глаза своему отражению. – Смогу ли себя заставить? И хочу ли?

От этой мысли она вновь приуныла. Будущее представлялось безрадостным: неужели всю жизнь она проведет, играя чужую роль, ничего сама не решая? Но даже такая жизнь лучше небытия, и Вероника решила подождать. Узнать этот мир как следует, а после, возможно, найти в нем свое место. В конце концов, всегда можно что-нибудь придумать, если не опускать руки, смиряясь с обстоятельствами.