Глава 11

Господин Хьюго Гаррет явился ровно к назначенному часу, минута в минуту. Судя по реакции леди Монтеро, такая пунктуальность не считалась похвальной в их кругу. Прежде чем на лице матери Доминики появилась дежурная улыбка радушной хозяйки, ее тонкие брови чуть заметно приподнялись, а губы сжались в тонкую линию. Всего на долю секунды, но Вероника успела заметить.

– Пунктуальность – привычка рабочих с фабрик и служащих низшего звена, – прокомментировал ангел, проследив, куда она смотрит. – А знатным господам не пристало постоянно смотреть на часы. Они даже на службу никогда вовремя не приходят, за редким исключением.

«Как хорошо, что я знатная госпожа», – порадовалась Вероника. Она вечно везде опаздывала, и в прошлом не раз приходилось выслушивать по этому поводу.

– А вот Хьюго Гаррет любит приходить на свой завод раньше рабочих, подает пример. Время – деньги, а деньги для него важнее приличий. Истинный представитель буржуазии, родство с ним не делает тебе чести в глазах старой аристократии.

Глядя на будущего свекра, Вероника догадывалась о причинах такой неприязни. Он выглядел и держался как хозяин жизни и казался полной противоположностью отцу Доминики, сибариту и потомственному аристократу.

Господин Гаррет был высок, широкоплеч и строен, как его сын, обладал роскошными густыми волосами, слегка посеребренными сединой, и таким четким скульптурным профилем, что хоть на монетах чекань. Скупой на улыбку, немногословный, с цепкими внимательными глазами – Веронике показалось, что пока они здоровались, он рассмотрел ее насквозь и вряд ли высоко оценил увиденное.

Этот взгляд она то и дело ощущала на себе во время ужина. Тяжелый, словно гранитной плитой придавливал. Как и полагается благовоспитанной девушке, она в основном молчала, лишь отвечала, если к ней обращалась, и старалась быть немногословной.

Вероника вовсе не пыталась по совету ангела изобразить дурочку. Это выходило само собой. Украдкой она радовалась, что родители Доминики превосходно владели искусством светской беседы, и ей не нужно было развлекать гостей.

Разве что Альберту, который взялся за ней ухаживать с особым рвением, приходилось уделять внимание, но роль стеснительной невесты позволяла скромно молчать, опустив ресницы.

– Леди Доминика, не соизволите ли показать мне сад? – неожиданно спросил гость, застав Веронику врасплох.

– Но ведь вы еще не отведали десерта! – возразил было глава семьи, но господин Гаррет ответил, что сыт и желал бы совершить небольшую прогулку перед чаепитием.

– Он хочет поговорить с тобой, – шепнул ангел. – Будь внимательна. Перестать сидеть, разинув рот, и скажи, что с радостью прогуляешься.

– Я с удовольствием провожу вас, – наконец проговорила Вероника. – Мне тоже не помешает подышать свежим воздухом. Простите, что вынуждена вас ненадолго оставить, – сказала она родителям и поднялась из-за стола.

Альберт подорвался следом, но Хьюго Гаррет остановил его и велел развлечь хозяев беседой в его отсутствие. Не удержавшись, Вероника поискала глазами своего помощника, но тот предпочел остаться невидимкой.

– Я слышал, в последние дни вам нездоровится? – безо всякого участия в голосе спросил господин Гаррет, едва они сошли со ступеней крыльца. – Полагаю, вам будет не до светской жизни в ближайшее время.

– Благодарю за заботу, но мой недуг временный, и скоро я смогу посетить все запланированные встречи, – осторожно ответила Вероника, украдкой пытаясь по выражению лица понять, к чему он клонит.

– Вы сегодня бледны. И почти не притронулись к еде. Поверьте, не стоит рисковать и мучить себя, у вас впереди еще много сезонов в столице. Пропустите один и поезжайте в Зеленую долину, вы молоды и к следующему году восстановите силы...

За спиной раздалось насмешливое фырканье. Вероника догадалась, куда клонит ее собеседник, вспыхнула и перебила его самым невежливым образом.

– Я не беременна! – воскликнула она, но тут же спохватилась, извинилась и потупилась.

Последовала довольно долгая пауза. Они медленно прошлись по дорожке, огибавшей крохотный прудик, где толстые бело-рыжие карпы лениво шевелили плавниками. Вероника покосилась на господина Гаррета и встретилась с внимательным, испытывающим взглядом.

– Жаль. Я был бы счастлив узнать о грядущем появлении внука и наследника, неважно, если он родится чуть раньше положенного срока.

Он остановился и предложил присесть. Она послушно притулилась на краешке скамейки, не зная, чего ожидать от этого странного разговора.

– Я человек прямой, вам придется к этому привыкнуть. И вы не просто владелица земель и титула, на которые претендует мой сын, вы станете частью семьи. Поверьте, мне небезразлично, как сложится ваша дальнейшая жизнь, потому послушайте совета и отправляйтесь в Зеленую долину немедленно после свадьбы.

– Скажи ему, – прошептал ангел так близко, что Вероника ощутила кожей его дыхание. – Я не могу уехать так скоро...

– Простите, но я не могу уехать так скоро, – послушно повторила она.

– ...потому что хочу немного развлечься в городе, а не сидеть в глухомани до следующей весны. Ну пожалуйста! Я еще даже в театре ни разу не был!

«Ах ты подлец!» – выругалась Вероника мысленно, глядя, как Хьюго Гаррет нахмурил брови.

– Я прекрасно понимаю ваши чувства. Вы ведь так юны и жаждете развлечений. Но вы не могли не слышать сплетен о своем женихе.

– Это все пустые слухи, я уверена.

– Значит вы просто глупы. Слухи, конечно, всегда преувеличивают, но они не возникают без причины, – он поймал ее взгляд, и Вероника не смогла отвести глаз, будто подчиняясь молчаливому приказу. – Я всем сердцем люблю своего старшего сына, более того, втайне горжусь его проделками, пусть никогда ему в этом не признаюсь. Но я бы не хотел оказаться на вашем месте, дорогая. Однако мне кажется, вы сможете его приструнить, а в людях я ошибаюсь редко. К тому же на своем первом бале вы прекрасно показали себя, держались скромно и с достоинством.

– Разве вы были на балу? – удивилась Вероника.

– Что вы, мне родословная не позволяет, – усмехнулся он в ответ. – Вовсе не обязательно везде бывать самому.

«Выходит, за мной еще и следят, – подумала она с досадой. – Любят они тут сплетничать, как я погляжу!»

– Знаете, пожалуй, я последую вашему совету, – громко произнесла она, с наслаждением услышав, как выругался невидимый суфлер. – Что может быть лучше романтичного медового месяца вдвоем, вдали от шума и суеты! Полагаю, Альберт только обрадуется такому предложению.

– Вряд ли. Но вы должны научиться добиваться своего. А теперь, если мы договорились, вернемся в дом, дольше задерживаться не стоит, – он поднялся и предложил ей руку. – И знайте: я на вашей стороне.

– Неужели я действительно вам так понравилась? – не удержавшись, спросила Вероника.

– У нас общие интересы, дитя мое, а такие связи гораздо надежнее сердечных привязанностей.

Мать Доминики встретила их подозрительным взглядом, но спрашивать ни о чем не стала. Подали десерт. Разговор зашел о грядущем театральном сезоне, и Вероника слушала вполуха, ковыряя ложечкой желе и думая, как бы поделикатнее сообщить жениху о своих новых намерениях.

Ангела она в этот вечер больше не услышала. Он явно дулся и то ли ушел, разозлившись, то ли делал вид, что ушел. Кое-как досидев до того момента, как мужчинам принесли выпить, она сослалась на усталость и плохое самочувствие и попросила разрешения уйти к себе.

Но отправилась в комнату Ребекки, которая присутствовала лишь в самом начале ужина. Вероника понимала, что сестренке не терпится узнать, как все прошло.

– Ну зачем ты согласилась? Этот ужасный господин еще не породнился с нами, а уже считает себя вправе тобой командовать, – воскликнула Ребекка, услышав о намерении сестры уехать из столицы. – Я так радовалась, что пробудешь здесь все лето! Не уезжай, ты ведь обещала!

– Я возьму тебя с собой, – предложила Вероника, обрадовавшись такой чудесной идее. – Проведем лето на природе, разве не здорово?

– Что ты, меня не отпустят! И твой жених – он точно разрешит?

– Кто б его спрашивал! – фыркнула она и поспешно добавила: – А родителей я уговорю, вот увидишь. Главное, чтобы ты сама захотела.

– Конечно я хочу, – ответила Ребекка и обняла ее. – Я с тобой куда угодно поеду.

К счастью, в этот момент она не видела лица Вероники. Вновь ощутив себя обманщицей, та едва сдержала горестный вздох. Ей по-настоящему нравилась малышка Бекки, да ее просто невозможно было не полюбить, но сможет ли она заменить ей погибшую сестру?

«Что ж, по крайней мере, мне будет, ради кого стараться, – подумала она. – А с собой я ее обязательно заберу, пусть поживет свободно, без нотаций и глупых ограничений».

Как и следовало ожидать, узнав о решении невесты, Альберт приуныл. Он не смог скрыть досады и несколько дней подряд пытался ее отговорить, но потом внезапно смирился. Вероника догадалась, что причиной тому была беседа с отцом.

После ужина в кругу новой семьи пришлось выбраться из заточения. На следующий день в доме снова были гости. Потом она в компании Альберта и родителей навестила одну из теток, приехавшую в Астакс заранее, и вместо ожидаемых семейных посиделок попала на многолюдный прием.

К счастью, ее предшественница была не очень-то общительной, и никто не удивлялся тому, что счастливая невеста предпочитает скромно молчать, сидя в уголке. Примерно так здесь и полагалось себя вести незамужним юным девам.

До свадьбы успели повидать всех родственников и друзей, живших в столице, и Вероника по-настоящему радовалась скорому отъезду в уединенное поместье. В отличие от Альберта, который явно тяготился родственными посиделками, украдкой поглядывал на часы, целыми днями пропадал где-то, ссылаясь на неотложные дела, и печально вздыхал, когда думал, что его никто не видит.

Вероника не обижалась, напротив, ее вполне устраивало, что жених не ошивается в их доме целыми днями. Общение с ним все еще тяготило, словно проходило исключительно по обязанности, несмотря на ежедневные признания, записочки, цветы и милые мелочи в подарок.

Она бы и рада сблизиться с ним, завязать хотя бы приятельские отношения, но Альберт словно огородился незримой стеной. Оказывая положенные знаки внимания, он был безукоризненно галантен, но холоден. Не пытался узнать ее получше, почти ничего не рассказывал о себе, мастерски переводя беседу на другие темы.

«Мне ведь абсолютно без разницы, куда он вечно торопится: по делам или по девкам, – рассуждала Вероника, удивляясь собственному равнодушию. – А ведь должна, по крайней мере, чувствовать себя оскорбленной. Может, стоит предложить ему остаться здесь и отправить меня в поместье вдвоем с Бекки? Так было бы лучше для всех».

Увы, она прекрасно понимала – об этом нечего и мечтать. Родители Доминики озабочены приличиями гораздо сильнее, чем чувствами своих дочерей, а отец Альберта ждет внуков и готов держать молодоженов взаперти до тех пор, пока не будет результата.

Потому она решила ни о чем больше не думать. Готовилась к свадьбе, примеряла бесчисленные платья, скучала на посиделках с родственниками или болтала с Бекки. Даже ангел обиделся на нее и не появлялся после того разговора.

Вызвать его Вероника решилась только вечером накануне торжества. Ее буквально трясло от нервов, хотелось поговорить с кем-нибудь нормальным, кто выслушает ее и не перебьет, заговорив о погоде.

– Внимательно, – буркнул он, всем своим видом показывая, что не собирается задерживаться ни на минуту.

– Поговори со мной, пожалуйста.

Ангел окинул ее пристальным взглядом, вздохнул и уселся на подоконник.

– Ладно, что там у тебя опять?

– Что меня вообще ждет? Как здесь проводятся свадьбы?

– Да как везде. Церемония в храме, потом банкет. Только, разумеется, никакого тамады с конкурсами, пьяной драки тоже скорее всего не будет. Скукота.

– Но сама церемония... я не имею ни малейшего понятия, что делать и как себя вести. Ты ведь придешь, не бросишь меня?

– Приглашаешь на свадьбу? – притворно обрадовался ангел. – Спасибо, я тронут!

Едва не плача, Вероника велела ему перестать паясничать и услышала, что в храм он не зайдет ни за что на свете, а на церемонии достаточно делать все, что велят, и вовремя сказать «да». И на банкете тоже – жених с невестой присутствуют там исключительно как символы праздника. Поздравления в этом мире традиционно принимают родители.

-  Что-то я подозреваю, никакой ты не ангел, а совсем наоборот! – воскликнула Вероника. – Ну что тебе в храме-то сделают? Постоишь где-нибудь в уголке, никто не заметит. Это ведь моя первая в жизни свадьба, а я на ней совсем одна, разве что Бекки, но она не знает, кто я...

– Не парься! Это всего лишь еще один прием, только очень формальный. Пройдешься с женихом под ручку, посидишь пару часов, чтобы гости полюбовались – и свободна! Точнее, замужняя.

Кое-как ему удалось успокоить Веронику, для чего пришлось подробно описать весь ход церемонии и поклясться, что как только она уйдет подальше от магов – он мигом появится.

– Хорошо, – сдалась она. – Но я ведь смогу тебя позвать как обычно?

– Только в самом крайнем случае.

Она отпустила помощника и вновь почувствовала себя ужасно одинокой в чужом и непонятном мире. Чем больше размышляла о будущем, тем хуже становилось. Не такой она представляла свою свадьбу! Если честно, Вероника, как и многие девушки, частенько задумывалась о самом важном событии, планировала детали, воображала, какое у нее будет платье, как украсят место торжества и выдумывала сюрпризы для гостей.

Самым смутным в этих мечтах был жених: иногда в роли него она видела очередного бойфренда, но чисто номинально. Ни за кого из тех, с кем общалась и даже встречалась, выйти замуж она так и не захотела, даже ради умопомрачительного торжества.

– А в итоге получилось наоборот. Жениха я худо-бедно знаю, а о том, что будет твориться на празднике, понятия не имею, – пожаловалась она в пустоту. – И вообще, не хочу я никакой свадьбы, и мужа такого не хочу!

Сбежать? Еще не поздно, ведь ее не заперли и охрану не поставили. Ангел все еще никуда не делся, с его помощью она не пропадет. Вероника приободрилась – и как такая простая и очевидная мысль не пришла в голову раньше? Оглядевшись, она прикинула, что должна взять с собой – много унести не получится, заметят.

Но внезапно вспомнила про Бекки. Перед внутренним взором возникло милое лицо с круглыми щечками, искреннее обожание во взгляде. Как трогательно девочка заботилась о сестре и как радовалась, что та выходит замуж за парня своей мечты. Единственный человек, которому Вероника была небезразлична, пусть даже не сама, а та, чье тело она заняла.

Вероника осознала, что просто не сможет ее бросить. Ведь Ребекка уже наверняка собрала чемоданы, чтобы ехать в поместье! Увы, идея о побеге возникла слишком поздно.

Заглянула горничная, узнать, не нужно ли что-нибудь хозяйке, и застала ее в слезах. Молча удалилась и через пять минут вернулась с подносом, на котором стояли стакан подогретого молока и вазочка с сухими бисквитами.

– Не нужно так сильно волноваться, госпожа, – мягко сказала она. – Попейте молока, оно поможет вам успокоиться.

Шмыгая носом, Вероника послушно осушила стакан. Действительно помогло: в молоко явно что-то подмешали. Через час она вырубилась, еле успев добраться до кровати, и не открыла глаз до самого утра.

День свадьбы прошел как кошмарный сон. То ли служанка переборщила со снотворным, то ли у Вероники окончательно сдали нервы, но, когда ее обрядили в платье невесты и посадили в экипаж, она впала в ступор и почти утратила способность соображать.

Корсет немилосердно сдавливал ребра, не позволяя нормально вдохнуть. Кроваво-красное бархатное платье, расшитое золотом и жемчугом, оказалось слишком тяжелым, а на улице стояла жара. Вероника едва не потеряла сознание после подъема по длинной крутой лестнице ко входу в храм, но ей сунули под нос флакончик с чем-то едким и буквально внесли внутрь.

В огромном зале было прохладно, пахло ароматным дымом и воском множества свечей. Они чадили, создавая невыносимую духоту, и всю церемонию Вероника висела на локте Альберта, обливаясь потом, чувствуя, что еще секунда – и грохнется в обморок прямо посреди зала, у подножья высокого, украшенного барельефами постамента, на котором стоял маг-священник.

Она старалась сосредоточиться на словах, которые он произносил нараспев, как молитву, но мало что удавалось понять. В какой-то момент он замолчал, Альберт пихнул ее локтем в бок, и она дрожащим голосом пролепетала, что согласна.

Еще немного – и новоиспеченный супруг вывел ее на воздух, навстречу приветственным выкрикам и овациям гостей. Они выстроились вдоль лестницы, наблюдая, как жених и невеста выходят из храма. Почти как в родном мире Вероники, только не хватало телефонов в руках гостей и оператора с камерой.

«Наверное, со стороны все выглядит очень красиво, – вяло размышляла она, стараясь не наступить на собственный подол. – Я в красном платье со шлейфом на фоне темного камня лестницы, белый костюм жениха. Ему, кстати, очень идет... Скорее бы все закончилось!»

– Потерпи, дорогая, – тихонько проговорил Альберт, усаживая ее в свою открытую карету, украшенную цветами и лентами. – Ехать недолго, скоро отдохнешь. Улыбайся, на нас все смотрят!

Из последних сил Вероника изобразила широкую улыбку. Наверное, больше получилось похоже на предсмертный оскал загнанного зверя, но ей было плевать.

– Можно мне немного воды? – процедила она сквозь зубы. – Я сейчас упаду в обморок.

Вместо воды она получила все тот же вонючий флакончик под нос и еле сдержалась, чтобы не чихнуть во весь голос. Зато головокружение прошло, и даже удалось сфокусировать взгляд.

Экипаж медленно ехал по улице, по обе стороны которой толпились зеваки. Мужчины приподнимали шляпы, приветствуя свадебный кортеж, дамы махали. Уличные мальчишки с чумазыми лицами забрались на чугунную ограду сада и оглушительно свистели вслед каретам. Один из них с наслаждением грыз огромное красное яблоко, перемазавшись соком до самых ушей. Вероника почувствовала нестерпимую зависть.

«Я бы с радостью поменялась местами с любым из них, – подумала она. – Пусть в лохмотьях, зато на свободе».

Миновав сад и маленькую площадь с фонтаном, карета подъехала к одному из нарядных домов и остановилась. Официальная часть закончилась, осталось вытерпеть банкет.