Глава 25
Губернатор Вильгельм Краус прибыл на благотворительный концерт в сопровождении иностранных гостей – знаменитого инженера с супругой. Этот хмурый господин, Диего Гаррет, приехал в город накануне вечером и еще не успел влиться в местное общество. Впрочем, с первого взгляда на него становилось ясно, что он к этому и не стремился, скорее, необходимость вращаться в свете тяготила его.
Целью его визита были вовсе не новые связи и уж тем более не развлечения, а строительство сложнейшей железнодорожной ветки в горах на подвластной губернатору Краусу территории. Остальное он принимал как неизбежную обязанность и не пытался этого скрыть. Вот и сейчас, проходя через нарядный зал, наполненный представителями местных богатеев и знати, он небрежным кивком головы отвечал на поклоны, чуть заметно скривив губы в гримасе скуки.
– Все же решительно не понимаю, зачем вы привели меня сюда, – проворчал он, когда троица расположилась за лучшим столиком у самой сцены. – Никакого интереса к благотворительности я отродясь не имел, а пообедать можно в гораздо более приятном месте.
– Я слышал, вас интересуют искусства, особенно музыка. Так что наберитесь терпения, мой друг – сегодня вы наконец-то услышите легендарного соловья Вюрцленда. Несравненная Ника Фрай выйдет на эту сцену с минуты на минуту.
Господин инженер выразил восторженное изумление, однако его жена внезапно изменилась в лице, будто сюрприз не обрадовал ее, а испугал. Это была хорошенькая брюнетка с белоснежной кожей, прекрасными темными глазами и круглыми щечками, на которых сейчас вспыхнул румянец.
– Прошу меня простить, господа, – сказала она, касаясь руки мужа тонкими пальчиками. – Мне срочно нужно кое с кем повидаться, а я совсем запамятовала. Вы позволите покинуть вас буквально на минуту?
– Конечно, Ребекка, – ласково промурлыкал Диего Гаррет, целуя маленькую ладонь. – Только не пропадай надолго, я буду волноваться.
Он проводил хорошенькую жену взглядом, полным нескрываемого обожания. За время знакомства с инженером губернатор впервые видел, чтобы кто-то вызвал на его лице хоть какие-то эмоции.
– Ваша супруга просто прелесть, господин Гаррет. Но я удивлен, где и когда она успела обзавестись знакомствами. Все-таки чужая страна…
– Для нее это легче легкого. Бекки истинный ребенок, умудрившийся сохранить живость и непосредственность даже после вступления в брак. Ее все любят. Благодаря ей у нас масса знакомств в самых разных кругах – как вы знаете, сам я довольно замкнут.
«Вы, батенька, мизантроп, каких поискать, – мысленно ответил губернатор. – Ума не приложу, как такая славная девушка могла выбрать такого сухаря? У него вместо сердца шестеренки!»
– Я слышал об очаровательной госпоже Гаррет только хорошее, – сказал он вслух. – Говорят, среди подруг леди Ребекки даже супруга одного из принцев.
– Леди Афелиса. Да, они с Бекки очень сдружились после несчастного случая с ее старшей сестрой, вы, должно быть, слышали. Обе ее любили, так что сперва вместе горевали, а потом так и остались близки.
– Да, я помню о том случае. Бедняжка, тело ведь так и не нашли? И какие-то отвратительные сплетни… Сочувствую вашему брату, ему пришлось тогда нелегко.
Диего Гаррет усмехнулся, жестом отправляя официанта. Словно невзначай обвел глазами зал, посетители в котором все прибывали. Губернатор догадался – ищет жену. Однако Ребекки нигде не было видно.
– Да что ему станется! Тот еще повеса, позор семьи. Посокрушался немного, может, даже поплакал – и отбыл за границу нервы лечить, танцами и возлияниями. Гораздо хуже, что грязные языки посмели приплести к той истории супругу его высочества. Так вот, если слухи дошли и до вас – это все абсолютная чушь!
– Не сомневаюсь, – заверил губернатор. – Говорят, она очень красива, эта леди Афелиса? Не удивительно, что про нее сплетничают.
– Не совру, если скажу, что она самая прекрасная дама королевства. Даже родив третьего ребенка, не утратила изящества. И, знаете, о такой подруге для своей жены мечтает каждый! Она разумна, добродетельна, скромна, нежная мать и примерная супруга – редко встретишь женщину, так явно влюбленную в своего мужа. На мою Бекки оказывает исключительно полезное влияние… А вот и она! Я уже собрался тебя разыскивать, моя прелесть.
Ребекка Гаррет вернулась взволнованной, даже слегка запыхавшейся. На вопрос губернатора, не нужна ли ей помощь, ответила, что просто боялась опоздать на начало концерта. Мужу тихо сказала, что позже все объяснит.
– Друзья мои, давайте отложим нашу, без сомнения, приятную беседу. Вон идет конферансье, сейчас она будет петь!
Казалось, леди Ребекка побледнела еще сильнее, но губернатор не стал вмешиваться в личную жизнь своего гостя и докучать его даме вопросами. Тем более что на сцену вышла непревзойденная Ника Фрай, соловей Вюрцленда, в сопровождении сегодняшнего партнера – Алессандра Барлоу, кумира женщин всех возрастов и сословий.
Диего Гаррет с любопытством посмотрел на сцену. Алессандра Барлоу он видел всего пару раз и довольно давно, не являясь поклонником его репертуара. За эти годы певец заметно постарел, что не удавалось полностью скрыть под слоем грима, отяжелел, но по залу все равно пронесся шепоток – дамы оставались преданны своему любимцу.
А вот Ника Фрай находилась в самом расцвете красоты. Правда, инженер сразу оценил, что классической красавицей ее не назовешь: черты лица грубоваты, щеки чересчур круглые, а подбородок маленький. И фигура полновата, хоть и с довольно тонкой талией и приятной округлостью плеч.
Но певица была прекрасна в движении. Едва она появилась, все взгляды устремились к ней, как цветы к солнцу, настолько притягательным было очарование этой женщины. Когда она улыбнулась, каждому в зале показалось, что улыбка адресована именно ему, а темные глаза сияли мягким светом, согревая всех вокруг.
«Определенно, в ней что-то есть, – подумал инженер, аплодируя вместе с остальными. – И, клянусь, я где-то ее уже видел. Мы совершенно точно знакомы. Вот только где?»
Обдумать эту мысль как следует он не успел: Ника Фрай запела. Диего Гаррет любил классическое искусство и слышал немало великолепных голосов. Несомненно, Ника Фрай была одной из лучших. Она не просто обладала великолепным тембром и силой голоса, но вкладывала душу в каждое слово, заставляя слушателей проживать песню.
Бархатный баритон Алессандра Барлоу в его неподражаемой манере обволакивал затаенной страстью. Сплетаясь с ним, чистый голос Ники Фрай отвечал на чувственный призыв. Не верилось, что они играют, настолько подлинными казались чувства.
– У них в самом деле роман? – не выдержал инженер, так и не вспомнивший, откуда мог знать певицу. – Она словно признавалась в любви…
– Признавалась, но не ему, – с улыбкой ответил губернатор и кивнул на столик, скромно притулившийся возле края сцены.
Сидевший за ним рыжий господин в щегольском костюме, с мальчиком лет четырех на коленях, точно был инженеру незнаком. Такую яркую внешность забыть невозможно. Губернатор рассказал, что господин этот возник словно из ниоткуда, немедленно вложил крупную сумму денег в морскую пароходную компанию, занялся регулярными грузопассажирскими рейсами и обосновался в этом портовом городе.
– Удивительная история – предприятие, в успех которого почти никто не верил, разрослось и начало приносить сумасшедшую прибыль! Этот рыжий дьявол будто точно знал, на какую лошадку ставить. Но пусть его – он привез к нам Нику Фрай, за это можно простить остальное. Тем более, за нарушением законов он пойман не был.
Тем временем дуэт начал новую песню, и собеседники прервали разговор. К явному облегчению леди Ребекки – все это время она сидела как на иголках, боясь вставить слово и почти не шевелясь.
– Она бесподобна, – выдохнул Диего Гаррет, когда песня закончилась. – Почему она не гастролирует? Успех был бы бешеный, могла бы заработать уйму денег…
– Ника Фрай? Она не зарабатывает, только тратит. Благо, дела господина Найджела, ее супруга, идут в гору, может себе позволить баловать жену, – хохотнул губернатор. – А она все деньги со своих выступлений тратит на помощь детям бедняков и сиротам. Приюты, школы, бесплатные больницы… Простите, забыл, вам эта тема неинтересна.
Алессандро Барлоу покинул сцену, и Ника Фрай запела соло. Это была народная песня, красивая и печальная, про путников, заблудившихся в тумане.
Диего Гаррет узнал ее. Она уже пела эту песню когда-то давно, и пусть сама изменилась, но голос и манеру исполнения невозможно было спутать. Та, что стояла сейчас на сцене, отличалась от пропавшей несколько лет назад Доминики как искусно ограненный бриллиант от необработанного алмаза. К тому же та была неуверенной, серенькой, какой-то бестолковой, эта же – роскошной женщиной, знающей себе цену.
«Вот так невестка, всех обдурила, чертовка! – подумал инженер, еле сдерживая хохот. – Видать, сильно допек тебя братец. Но какая умница, какой талант! Подумать только, мы не заметили эту драгоценность у себя под носом».
Он почувствовал на себе чей-то взгляд, обернулся и встретился глазами с рыжим господином. Загадочным пройдохой, с которым сбежала жена его брата. Тот смотрел настороженно – явно узнал, и инженер улыбнулся краем губ и вежливо приподнял шляпу.
Рыжий подхватил мальчонку (огненные вихры и вздернутый нос в веснушках не оставляли сомнений в том, что это его сын), поднялся и ушел куда-то за сцену.
– Не волнуйся, дорогая, – шепнул Диего Гаррет жене. – Я вас не выдам.
А Ника Фрай, прекрасная и восхитительная, продолжала концерт. Наверняка Ребекка предупредила ее, но певица вышла на сцену, несмотря на опасность быть обнаруженной. Как ни в чем не бывало улыбалась зрителям и пела, заставляя их забыть обо всем на свете.
Диего Гаррет почувствовал к ней уважение, как к человеку, для которого дело превыше всего остального. Нет, он ее не выдаст. Пусть эта женщина порядочно помотала нервы его семейству, но она заслуживала счастья. И он аплодировал ей вместе с другими, и стоя вызывал на бис, и даже пожертвовал на ее приюты кругленькую сумму, удивив жену.
– Наверное, ты хочешь встретиться с ней? – робко спросила Бекки, когда они остались наедине.
– Не стоит, любовь моя. У нас разные дороги. Но можешь передать, что я за нее искренне рад.