Глава 7

Взаперти девушек продержали до следующего вечера. Вероника едва успела переодеться и привести себя в порядок, как ее вызвали на занятие по этикету. Строгая преподавательница ничего не сказала по поводу вчерашнего инцидента, но все можно было прочесть в ее взгляде. Не то чтобы ученица ее разочаровала, скорее, подтвердила худшие ожидания.

Возвращалась Вероника порядком взвинченной и уставшей. Мало того, что толком не выспалась на узкой койке, которую пришлось делить с Афелисой, еще и учительница не давала ей поблажек и отчитывала за каждый промах, за час как следует вымотав нервы.

Однако в комнате ждал сюрприз. Наученная горьким опытом с Изабеллой, она думала, что и Афелиса при других даст понять, будто знать ее не желает. Потому обнаружив, что соседки сами вызвались ей помочь, Вероника совершенно растерялась.

Они достали все свои запасы косметики и разложили на туалетном столике и ближайшей кровати. Когда вошла Вероника, прервали оживленный спор и принялись рассматривать ее так внимательно, словно впервые увидели.

– За неделю тут ничего не сделаешь, – сказала Марианна. – Даже за месяц. Допустим, прическу подобрать, нос припудрить... Но прыщи-то останутся! И куда девать второй подбородок?

– А может, ей позагорать? Тогда они подсохнут, – предложила Рената.

– И выглядеть так, словно всю весну работала в поле? – воскликнула Афелиса, но заметила, как смуглая подруга нахмурилась. – Это тебе можно, а у нее лицо наверняка будет красное и в пятнах.

– Не проще ли нанести побольше пудры и румян? Можно даже достать грим, если пудра не поможет, – задумчиво разглядывая Веронику, сказала Тереза, четвертая соседка.

– Ты что, на балу будет так много света! Сразу в глаза бросится, – возразила Рената. Она явно гордилась своей яркой от природы внешностью: вот уж кому никакой грим был не нужен. – К тому же она будет выглядеть ужасно вульгарно.

– А может, вы и мое мнение выслушаете? – вмешалась Вероника.

Все вновь повернулись к ней. Ехидная Марианна ответила, что если бы Доминика хоть чуточку разбиралась в теме, то не запустила бы себя так. Прозвучало обидно, но справедливо, и она не стала возражать. Некоторое время девушки пристально рассматривали предмет спора.

– В монастырь, – объявила Афелиса. – Другого выхода нет.

– Но как? В последнюю неделю перед балом с нас глаз не спустят!

– Я не собираюсь в монашки, – обиделась Вероника. – Я, между прочим, замуж выхожу.

– Зачем в монашки? Тебя и не возьмут! – Судя по удивлению Афелисы, она ляпнула заведомую глупость. – В монастырскую лавку, за особым зельем. Но учти, это дорого. И могут быть неприятные последствия.

– Красота требует жертв, – легкомысленно отозвалась Вероника и осторожно, чтобы опять случайно не сказать что-то не то, принялась расспрашивать о чудо-средстве.

Услышанное подарило надежду: оказалось, что маги в этом мире заботились не только о спасении душ простых смертных, но и о более низменных потребностях.

Магия была неотделима от церкви. Как и в мире Вероники священниками здесь могли стать лишь мужчины, женщины же состояли в общинах монастырей и занимались прикладным волшебством. В том числе готовили всякие зелья, иногда с совершенно чудесными свойствами. Разумеется, не бесплатно, более того, свою продукцию монашки продавали отнюдь не за бесценок.

– А как же бескорыстная помощь ближнему? – усмехнулась Вероника. – Разве вера этому не учит?

– Учит, а как же! – отозвалась Марианна, накручивая на палец белокурую прядку. – Прихожан.

Средство, которым предлагала воспользоваться Афелиса, работало как приложения с фильтрами для обработки фотографий, только в живую. Оно не изменяло внешность кардинально, лишь скрывало недостатки вроде морщин, кругов под глазами и обвисшего контура лица, а еще усиливало яркость губ и глаз, улучшало цвет кожи.

Вероника пришла в восторг и готова была хоть сейчас бежать за удивительным зельем. Если не выпустят – удрать через забор или сделать подкоп – оно того стоило. Но быстро сообразила, что без провожатого придется нелегко, а просить об этой услуге ангела бесполезно.

– Ты точно этого хочешь? – закончив рассказ, спросила Афелиса. – Действие снадобья длится всего день, а нежелательные эффекты, если не повезет, будешь лечить пару недель.

Какие там нежелательные эффекты? Сыпь, желудочные расстройства, жар и слабость? Судя по всему, обычное отравление. Подумаешь, пообнимается пару дней с унитазом, невелика цена за возможность выглядеть по-человечески на первом в новой жизни торжестве!

Даже закралась идея купить побольше, про запас. Впереди ведь свадьба и выходы в свет. Но Вероника сразу же от нее отказалась: к тому времени она приведет себя в форму и не будет нуждаться в чудесной маскировке.

Соседки немного умерили ее пыл, заявив, что затея хорошая, но трудноосуществимая, и вернулись к изучению собранной всем миром кучи уходовых средств. В результате посиделок Вероника стала счастливой обладательницей целой горы мазей, лосьонов и бальзамов и трех коробочек пудры разных оттенков.

Как бы ни относились девушки к Доминике, за улучшение ее внешности они взялись с энтузиазмом. Дошло до того, что, разобравшись с косметикой, они полезли в ее гардеробную, пропустив мимо ушей вялые протесты хозяйки.

Если бы такое творилось в ее бывшей квартире, Вероника вышвырнула бы нахалок за дверь без разговоров. Но вещи Доминики не казались ей своими, и она спокойно взирала на то, как ворох платьев выволокли из шкафа и, не особо церемонясь, свалили грудой на кровати.

До самого отбоя комната напоминала съемки передачи «Модный приговор». Веронике не удалось отвертеться от примерки того, что казалось соседкам сомнительным, и все бы ничего – какая девушка откажется мерить платья! Но в качестве платы за консультацию самоназванных стилистов пришлось выслушать немало нелестных комментариев и едких замечаний.

Отвоевав одежду, в которой ходила на занятия, она милостиво разрешила выбросить все, что не понравилось придирчивым судьям из остальных вещей. Такое смирение вызвало нескрываемое удивление, но очень их порадовало. Приятно, когда твое мнение ценят.

Лишь Афелиса не участвовала в разборе полетов: сидела рядом и посматривала на Веронику, словно пытаясь разглядеть какой-то подвох.

«Все еще не доверяет, – подумала Вероника, глядя, как тоненькая Рената смеха ради заворачивается в одну из юбок Доминики в два слоя. – Здорово, наверное, они в свое время разругались. Жаль. Мне она нравится. Хотела бы я иметь такую подругу, но, похоже, мы не одного огорода картошка».

В конце концов груду вещей, признанных чудовищными и подлежащими уничтожению, отдали растерянной горничной с приказом сжечь в печи. Веронике было не жаль – она бы без колебаний выбросила и остальное. Оживленно болтая, подружки отправились в купальню. Им не терпелось обмазать подопытную кремами и масками.

– Я отведу тебя в лавку, – шепнула Афелиса, задержавшись в дверях. – Ты сбежать в город все равно не сумеешь, сейчас за нами следят очень строго.

– А как тогда ты сумеешь?

– Меня не выдадут, если что. Но даже если поймают, сами сделают все возможное, чтобы никто не узнал. К тому же в карцер нас теперь не посадят – до бала всего ничего!

Она выскользнула за дверь, и Вероника поспешила следом. Ей не верилось, что гордая красавица вдруг прониклась к давнему врагу жалостью и взялась помогать бескорыстно. Но и в то, что Афелиса делает это, чтобы подставить Доминику, тоже – подобный поступок выглядел ниже ее достоинства

Главное было – получить волшебный крем. Ради него Вероника вытерпела бы любые насмешки, еще пару ночей в карцере, да что угодно. Потому она догнала Афелису, пообещала, что сделает все, что потребуется, и отправилась в купальню, развлекать соседок в качестве подопытного кролика.

Для вылазки в город Афелиса выбрала два часа послеобеденной сиесты. В это время пансионеркам дозволялось гулять по саду, посещать библиотеку или просто спать у себя в комнатах. Наставницы следили только за теми, кто находился снаружи, а в спальни не заглядывали без крайней необходимости.

Покинув дом через черный ход, девушки прокрались к калитке в дальнем конце сада. Обычно она была заперта на огромный замок, покрытый ржавчиной, и выглядела так, будто ей давным-давно не пользовались. Но у Афелисы оказался ключ. Замок открылся легко, а петли не скрипнули – запущенность была мнимой, и девушка явно пользовалась лазейкой не впервые.

– Как тебе удалось это провернуть? – спросила Вероника, когда та ловко заперла калитку изнутри, просунув тонкие руки сквозь кованую ограду. – Неужели ни одна из служанок или наставниц не заметила?

– Старый добрый подкуп еще ни разу не подводил.

По узкой заросшей тропинке они вышли к дороге, где ждал закрытый двухместный экипаж. Кучер даже не взглянул в их сторону и молча тронулся с места, едва за пассажирками захлопнулась дверца.

– И почему нам запрещают самим ездить в город за покупками! Как будто стоит одной из воспитанниц выйти за ворота, как она тут же побежит к любовнику, – усмехнулась Вероника.

Афелиса бросила в ее сторону странный взгляд, уголок ее губ дернулся, но девушка тут же взяла себя в руки и даже улыбнулась в ответ на нехитрую шутку. Которая, судя по всему, попала в цель.

В дороге было не до разговоров – обе нервничали и считали минуты, боясь опоздать. Афелиса запретила открывать шторку, и сквозь узкую щель почти ничего не удавалось рассмотреть. Лишь мелькание зелени, к которой вскоре добавились белые и кирпично-красные стены, блеск окон, яркие пятна ставен, декоративные копья и завитушки оград.

Постепенно зелени становилось меньше, а кирпича, железа и камня – больше, дома длиннее, заборы и ставни – причудливее. Копыта лошади дробно грохотали по мощеной улице. Людей Вероника почти не увидела, наверное, в жаркие послеобеденные часы горожане избегали прогулок. Время было выбрано идеально: вероятность попасться на глаза и быть узнанными казалась ничтожно мала.

– Выходи сразу за мной, не мешкай, – велела Афелиса, когда экипаж замедлил ход. – Лишнего не болтай. Возьмешь что нужно и возвращайся сюда, не задерживайся в лавке, и на улице не стой, смотреть там все одно не на что. Я сделаю кое-какое дело и вернусь.

Едва Вероника успела ответить, что все поняла, как карета, вильнув, остановилась, и Афелиса выскользнула наружу. Тротуар здесь был совсем узкий, а кучер свое дело знал: встал так близко, что дверца экипажа почти соприкасалась с дверью лавчонки, если открыть их одновременно. Так что разглядеть удалось только кусок улицы, мостовую, высокий первый этаж мрачного темно-серого дома с закрытыми ставнями и вывеску в средневековом стиле с выцветшим изображением лебедя, держащего в клюве какой-то цветок.

Местные монашки одевались в белое. Длинные, очень простые глухие платья и накидки на волосах, свисающие примерно до колен и вызвавшие у Вероники ассоциацию со старомодной фатой невесты. Впечатление усиливалось веночками из искусственных белых же цветов, обрамлявшими их лбы. Нижняя половина лица каждой из женщин скрывалась под повязкой, похожей на медицинскую маску.

Все вместе выглядело довольно забавно, но едва взгляды всех троих монашек обратились к ней, смеяться Веронике расхотелось. От них исходила некая давящая, тяжелая воля.

«Маги, – вспомнила Вероника, как можно вежливее здороваясь. – Они все маги. Не стоило мне сюда приходить – а ну как догадаются, что со мной дело нечисто?»

– Что вам угодно? – спросила тем временем та, что стояла за прилавком.

– Моей подруге нужно снадобье для безупречного лица, – скромно опустив ресницы, произнесла Афелиса и добавила тише и не так уверенно: – А я хотела бы встретиться с сестрой Вилмой.

Ее щеки чуть заметно покраснели. Монахиня окинула покупательниц непроницаемым взглядом и позвонила в колокольчик. Прибежала девчонка лет десяти, тоже в белом, но без «фаты», и ее послали за той, про кого спрашивала Афелиса.

Чтобы достать зелье, продавцу понадобилась стремянка. Вся стена позади нее состояла из ящиков, а искомое хранилось едва не под потолком. Монашка ловко взобралась и спустилась по лестнице, даже не запуталась в длинных юбках.

Пока Вероника расплачивалась за малюсенькую склянку, явно рассчитанную на одно применение (в местных ценах она совсем не разбиралась, но за бутылочку пришлось отдать едва ли не все деньги, найденные в заначке Доминики), за ее спутницей пришли.

Коренастая монашка с глубокими морщинами вокруг маленьких недобрых глаз увела побледневшую как мел Афелису куда-то за боковую дверцу. Та, что стояла за прилавком, взглянула им вслед с холодным равнодушием. Никто не произнес ни слова.

– Благодарю вас, – спохватилась Вероника, вспомнив данные ей указания. – Всего доброго.

Раскланявшись, она выскочила на улицу и почувствовала огромное облегчение. Это помещение, ярко освещенное, почти пустое, если не считать множества ящиков и полок, пахнущее аптекой, почему-то пугало ее. Как в детстве, когда она панически боялась визитов в поликлинику.

«Что, интересно, она задумала? Почему боится? – размышляла Вероника, забравшись в припаркованный в паре шагов экипаж. – Наверняка либо что-то незаконное, либо аморальное. Только бы не какую-нибудь мистическую жуть, с такими штуками я связываться не готова!»

Ждать и гадать пришлось недолго: что бы там ни делала Афелиса, времени ей хватило с запасом. Ухватившись за поручень дрожащей рукой, она буквально ввалилась внутрь, велела кучеру ехать скорее и без сил откинулась на подголовник.

– Что ты сделала? – спросила Вероника, но спутница лишь мотнула головой, не открывая глаз. – Если не признаешься немедленно, я расскажу остальным, и они выпытают правду или сами догадаются.

– С твоей репутацией лгуньи и сплетницы тебе никто не поверит, – едва заметно улыбнулась Афелиса. Лицо ее понемногу приобретало нормальный оттенок. – Поэтому я тебя и взяла.

– А почему одна не поехала?

– Страшно было.

– Так ты что же, сделала... – Вероника запнулась и понизила голос до едва слышного шепота. – Ты прервала беременность?

– Что? – Афелиса не сразу поняла, но, поняв, искренне возмутилась. – Нет! Я бы никогда не стала убивать ребеночка! Это другое...

Помявшись, она рассказала, что действительно бегала на тайные свидания с возлюбленным. Конечно, выйти замуж всего через месяц ей предстояло не за него. И, естественно, парень оказался не дурак и воспользовался ситуацией.

– В нашу последнюю встречу... – девушка смутилась и потупилась. – В общем, мне нужно было сделать так, будто ничего не было, понимаешь?

– Ах вот как... Тебе нехорошо?

– Нет, просто не по себе. И стыдно. Но теперь все позади, завтра забуду.

Она вновь откинулась на спинку сиденья и отвернулась в сторону наглухо закрытого окна. Вероника успела заметить, что она прикусила губу, но больше Афелиса ничем не выдала своих чувств. Всю дорогу они ехали молча – Вероника просто-напросто не знала, что сказать.

Лишь когда щелкнул, запираясь, замок калитки, и они неспешно отправились к дому через сад, делая вид, что гуляют, она решилась заговорить.

– Я никому никогда не расскажу об этом. Обещаю. И сама не осуждаю тебя, ты хотя бы решилась на что-то, а не ждала своей участи, как племенная лошадь в стойле.

– Ты правда так считаешь? – покосилась на нее Афелиса. Вероника кивнула. – Знаешь, я просто хотела узнать, как это бывает по любви. Не смотри на меня как на раненое животное, я в порядке! Не нужно было тебе ничего говорить.

– Мне кажется, ты придаешь этому слишком большое значение. Ты ведь не преступление совершила, в самом деле! Тем более, если магия может легко все исправить – да у вас здесь наверняка каждая вторая невеста к монашкам бегала, а то и по нескольку раз!

– Что ты такое говоришь! – воскликнула Афелиса, испуганно озираясь. – Воистину головой повредилась! Если про меня узнают, будет страшный скандал. А если кто-то услышит то, что ты сейчас сказала... Это же чудовищно!

– Ясно, кругом сплошное лицемерие, – со вздохом отозвалась Вероника. – Не волнуйся, пока я тебя ждала, не видела ни души. Никто не узнает.

Покачав головой, Афелиса вновь посмотрела на нее с непонятным выражением и велела отправляться в дом. То ли опасалась, что их увидят вместе, то ли просто хотела побыть в одиночестве. Вероника не стала навязываться и побрела к главному крыльцу, пытаясь осмыслить произошедшее.

«У нее хотя бы было, с кем наставлять нелюбимому жениху рога, – грустно рассудила она. – А у меня, скорее, получится наоборот, и я его даже осуждать не стану».