Глава 9

Едва Вероника возникла на пороге, раздались восхищенные возгласы. Соседки столпились вокруг, разглядывая ее лицо и на целых несколько минут забросив собственные хлопоты.

– Поразительно! Ее словно подменили, – сказала Рената, отмахиваясь от служанки, пытавшейся закрепить локон в ее прическе.

– Знала бы, что оно так действует, заказала бы себе, – пробормотала Тереза с досадой.

Восторженные взгляды словно вернули Веронику в прошлое. Она даже поверила, что на самом деле хорошенькая, просто слишком придиралась к новой, все еще непривычной внешности. А когда горничная облачила ее в платье, настроение и вовсе улучшилось.

В конце концов, она ведь едет на бал. На ней роскошный наряд, дорогие украшения, она чудесно выглядит и, кроме прочего, научилась великолепно танцевать. В экипаж Вероника усаживалась с уверенностью, что на этом торжестве будет блистать.

И вновь ей не удалось посмотреть на город: по обычаю дебютанток скрывали от любопытных зевак в закрытых каретах, даже в окна выглядывать не разрешалось. На этот раз ехали дольше, кучер не гнал лошадей, чтобы девушек не растрясло в дороге. По пути они болтали без умолку, разве что не подпрыгивали от радостного волнения, и Веронике передалось общее оживление. В эти минуты она вовсе не ощущала себя чужой, шутила и смеялась с остальными.

Конечно же, бал проходил во дворце. Самом настоящем: с огромным парком, фонтанами и статуями, широченной мраморной лестницей перед парадным входом, устланной для торжества темно-вишневой ковровой дорожкой. Поднимаясь по ней, Вероника почувствовала себя принцессой.

«Я настоящая Золушка, ведь через какое-то время мое лицо превратится в тыкву, – подумала она, вслед за Афелисой подходя к золоченным воротам высотой в три своих роста. – Осталось только встретить принца, от которого в полночь буду убегать по этой лестнице. Только туфли не отдам – слишком уж они удобные».

Она прошла сквозь вереницу дверей, по обе стороны каждой из которых стояли лакеи в белых с золотом ливреях, и от волнения толком не огляделась. Лишь успела заметить высоченные потолки, тонкие узорчатые колонны, сияние зеркал, хрусталя и самоцветов в ярком свете множества ламп.

Бальный зал оглушил и ослепил ее. Вероника невольно застыла, забыв, как дышать (правда, виной последнему был все же корсет, но в ту минуту она и этого не замечала). Все было как в мечтах, даже лучше: огромное пространство, заполненное музыкой, гулом голосов и приглушенным смехом, мельканием ярких платьев, черных фраков и блеском драгоценностей, легкими ароматами духов, натертого паркета и свежесрезанных цветов.

Громкий баритон распорядителя балом пронесся по залу, объявляя о прибытии дебютанток, и все расступились, пока девушки проходили мимо, к самому центру, чтобы каждый мог увидеть их.

– Теперь подойди к своим родителям, – раздался голос ангела прямо за спиной. Вероника машинально обернулась, но его не увидела. – Не вертись. Вон они, вместе с твоим женихом, на пятнадцать минут от сиреневой дамы. Твой отец – который высокий, полный и с мохнатыми бакенбардами, а мать рядом с ним, маленькая брюнетка в коричневом платье. И молчи! В смысле, мне не отвечай, меня здесь нет.

Натянув на лицо выражение сдержанной радости и одновременно почтительности, Вероника двинулась знакомиться с новой семьей. От волнения сердце колотилось где-то под горлом, а когда женщина, которую ангел назвал ее матерью, встретилась с ней взглядом и улыбнулась, девушке захотелось развернуться и сбежать.

На ватных ногах она приблизилась, ожидая, что вот-вот ее назовут самозванкой, набросятся с обвинениями и требованиями вернуть их настоящую дочь.

– А вот и наша дорогая Доминика! – воскликнул отец, протягивая руки ей навстречу. – Хороша! Пансион явно пошел тебе на пользу, не правда ли, господа?

Он взял ее за кончики пальцев и окинул довольным взглядом. Мать тихо проговорила, что Доминика просто расцвела и превратилась в очаровательную невесту. Альберт лениво поддакнул, вежливо улыбаясь.

– Буду счастлив повести вас на первый танец, – сказал он, глядя на Веронику небесно-синими глазами. Если бы она не знала правды об их отношениях, то растаяла бы от этого взгляда.

«Что ж, по крайней мере, у меня будет привлекательный партнер, – подумала она. – Надеюсь, танцует он так же хорошо, как выглядит».

– Глазам своим не верю! Неужели эта прелестная юная леди – малышка Доминика? – раздался за спиной рокочущий бас. – Как я рад вновь тебя увидеть!

Оглянувшись, она увидела надвигавшегося на нее огромного, как медведь, мужчину с роскошной шевелюрой цвета соли с перцем. В его маленьких глубоко посаженных глазах плясали задорные искры, толстые губы широко улыбались, а морщины на лбу и лучики в уголках глаз выдавали весельчака.

– Я тоже, – робко пролепетала Вероника.

– Дядюшка Джорди, – подсказал ангел. – Брат твоего отца, вдовец, его единственный сын, Пабло, служит сейчас в дальнем гарнизоне.

Она едва не возразила, что он вовсе не ее отец, но вовремя прикусила язык. Ее настоящий отец был другим: спортивным, подтянутым, энергичным. От него веяло силой и той уверенностью в себе, которая свойственна только людям, многого добившимся своим трудом и привыкшим командовать.

А господин, стоявший сейчас рядом, выглядел ленивым, вальяжным и немного вялым. Помнится, ангел рассказывал, что дела этого семейства шли неважно, вынудив их буквально продать собственную наследницу. Глядя на отца Доминики, в это нетрудно было поверить.

– Я тоже рада нашей встрече, дядюшка Джорди, – опомнившись, договорила она. – Как поживает кузен Пабло?

«Теперь понятно, в кого у Доминики склонность к полноте. Родной дядя толстый, как бочонок, да и отцу не мешало бы похудеть, – думала она, пока новоявленные родственники обсуждали ситуацию на границе, возле которой расположился полк того самого Пабло. – Мама у нее маленькая и даже хрупкая, и они совсем не похожи. Разве что рост взяла от нее. И волосы. И карие глаза...»

– Надеюсь, вы не увезете нашу малышку из столицы немедленно после свадьбы? – спросила Альберта мать Доминики. – Мы так по ней соскучились за то время, пока она жила в пансионе!

– Что вы, могу ли я разлучить вас так скоро! К тому же Доминика должна провести здесь свой первый сезон ведь несмотря на бесспорное очарование тех мест, Мевинг и окрестности не назовешь средоточием светской жизни.

– Согласен, молодежи там может быстро наскучить, – рассмеялся дядюшка Джорди. – Но мы вас отвлекли своей болтовней, глядите-ка, вот-вот начнется первый танец!

– Вы позволите? – улыбнулся Альберт, взял Веронику под руку и повел в центр зала, где нарядные пары занимали свои места.

Вечер начинал самый торжественный из танцев, чем-то похожий на полонез: никаких сложных па или энергичных движений. Участвовали только дебютантки, и повести девушку мог либо ее жених, либо высокопоставленный друг или родственник – это считалось для него большой честью.

Все это ангел шептал Веронике на ухо, пока не заиграла музыка, и первая пара, Афелиса с невысоким, сухощавым господином средних лет, не повела за собой вереницу танцоров. Бал начался.

Зря Вероника опасалась, что растеряется и запутается: бал, в отличие от обычной вечеринки, проходил по строгому регламенту. Скучать гостям не позволяли. Танцы, расписанные с точностью до минуты, шли один за другим, а перерывов хватало только на короткую светскую беседу с очередными знакомыми Доминики или ее семьи, так что собеседники не успевали друг другу надоесть.

Вопреки словам Афелисы о происхождении Альберта, якобы не позволявшем ему быть достойно принятым в кругу местной аристократии, среди молодежи он успел обзавестись множеством знакомств. Более того, они общались на равных, без тени высокомерия.

К счастью, он не оставлял невесту в одиночестве, прилежно ухаживал за ней весь вечер и представил всем своим приятелям. Она не раз ловила заинтересованные взгляды девушек и даже замужних дам в его сторону, но почему-то не испытывала ровно ничего. Ни ревности, ни гордости, словно он был ей не женихом, а совершенно посторонним человеком, вызвавшимся ее сопровождать.

Гораздо сильнее обеспокоило странное ощущение, будто внезапно она стала почти невидимой, какой-то полупрозрачной. Когда они вошли сюда, внимание всех присутствующих устремилось к дебютанткам, но едва Вероника отдалилась от других девушек – и она словно ушла со сцены.

На них с Альбертом многие смотрели, наверняка даже обсуждали неравный союз. Но стоило жениху отойти, чтобы поприветствовать очередного приятеля или принести Веронике что-нибудь освежающее, как взгляды устремлялись за ним следом, как лучи прожекторов, оставляя ее в тени.

Впервые она в полной мере поняла, каково это, не обладать красотой. Когда при твоем появлении не смолкают разговоры, и головы всех присутствующих не разворачиваются в твою сторону. Когда тебя не сопровождают комплименты и улыбки, и никто не смотрит вслед. Когда ты просто одна из толпы, безликая, неприметная, и взгляд не выхватывает из многолюдной массы твое лицо.

«А ведь ангел был прав, не стоило покупать это средство, – думала Вероника, разглядывая наряды дам из своего угла. – Все равно меня никто в упор не видит, даже если бы явилась неумытой и непричесанной, вряд ли они бы заметили. Только деньги впустую потратила. Правда, так оно даже лучше: меньше поводов попасться на какой-нибудь ерунде. Мне сейчас на руку быть невидимкой».

Увы, эти здравые рассуждения настроения не улучшили. Она все так же ощущала себя никому не интересной и не нужной. Угрюмо рассматривая веселую, нарядную толпу, увидела Афелису под руку с ее спутником – эта пара затеряться никак не могла. Слишком прекрасна была девушка в своем воздушном бальном платье, а принц... на то он и принц, чтобы всегда быть в центре внимания.

Афелиса каким-то образом почувствовала, что Вероника за ними наблюдает, встретилась с ней глазами и на несколько мгновений задержала взгляд. В нем промелькнула скука и что-то похожее на усталость, но едва красавица обернулась к своему собеседнику, как на лице ее вновь заиграла очаровательная улыбка.

– Доминика, душа моя, я вынужден уступить этот танец кому-то другому, – извиняющимся тоном произнес возникший рядом Альберт. – Я не желал бы ни на мгновение не отпускать вашей руки, но увы – так не принято. Надеюсь, вы не успеете слишком сильно увлечься другим кавалером и вернетесь ко мне.

Он поцеловал ей руку и направился к симпатичной блондиночке в розовом платье. Та не смогла скрыть радости, беря его под локоток. Вопреки его шуточным опасениям, Веронике не выпало шанса кем-то увлечься: никто не спешил ее приглашать. Для этого танца пары не составлялись заранее. Наверное, такие штуки должны были привнести в торжество нотки невинного флирта, и прежней Веронике понравилось бы. Да вокруг нее вмиг собралась бы толпа претендентов, пришлось бы кидать чертов жребий!

«Если бы мой ненаглядный хоть на шаг решился от меня отойти», – с тоской добавила она.

Усевшись на обитый розовым шелком диванчик, она старалась делать вид, что просто очень устала. Втайне надеясь, что таких танцев будет немного. Заботливый Альберт оставил ей бокал с чем-то вроде слабоалкогольного пунша, и Вероника потягивала его потихоньку, жалея, что нельзя взять чего-то покрепче. Глядишь, стало бы веселей.

И вдруг она заметила, как Афелиса прервала светскую беседу и вместе с принцем направилась в ее сторону. Конечно, со стороны выглядело, будто девушка следует туда, куда он ее ведет, но Вероника точно знала – член королевской семьи и не подумал бы поприветствовать неприметную девицу, не вели ему невеста это сделать.

– Позвольте представить вам Доминику Монтеро, новую хозяйку Зеленой долины, – хрустальным голоском пропела Афелиса. – Доминика, это его высочество Себастьян Гарднер, владелец Дворца Роз и мой будущий супруг.

– Значит, вы и есть наша соседка? – спросил принц, когда они поздоровались надлежащим образом. – Я слышал, Зеленую долину уже начали восстанавливать. Должно быть, вы бывали там ребенком, но наверняка помните чудесные оранжереи вашей бабки.

– Увы, я помню лишь, что цветы были красивы, – ответила Вероника наобум. Она понятия не имела, в каком возрасте Доминика гостила у бабушки в последний раз. – Ведь тогда я совершенно не разбиралась в ботанике и садоводстве.

– У вас будет прекрасный случай наверстать это досадное упущение. Не сомневаюсь, что в скором времени ваш сад составит неплохую конкуренцию моему. Когда приедете в поместье, напишите мне, пришлю вам своего садовника.

Вероника принялась благодарить, но принц ответил, что делает это чтобы спасти редкие виды растений, а в качестве ответной услуги с удовольствием примет черенки и луковицы. Возможно, они бы продолжили разговор, если бы не вмешался незнакомый господин с гвоздикой в петлице и тонкими темными усиками. Извинившись перед присутствующими, он увел Афелису – якобы она обещала ему танец.

Его высочество оценил ситуацию и пригласил Веронику. Вряд ли ему особенно этого хотелось, скорее, не стал обижать ее, бросив в одиночестве. Глядя, как перед ними все почтительно расступаются и смотрят с любопытством, Вероника немного смутилась. Но едва заиграла музыка, неловкость прошла без следа. Принц оказался превосходным партнером. Он так уверенно вел ее в танце, четко попадая в ритм, так бережно, но крепко поддерживал, что она чувствовала себя невесомой, словно плыла по воздуху, едва касаясь паркета.

И вообще, этот человек производил впечатление. Он был не молод, на вид не меньше сорока, и красавцем его вряд ли можно было назвать, но в осанке, жестах и манере держаться чувствовалось особое достоинство и уверенность. Открытое волевое лицо говорило о жестком, но справедливом и великодушном характере, в светло-серых глазах светился живой ум.

«Он намного привлекательнее моего смазливого Альберта, – думала Вероника, смущенно опуская ресницы. – От него так и веет харизмой. Куда только смотрит Афелиса? Рядом такой мужчина, а она бегала к какому-то хлыщу!»

– Вы прекрасно танцуете, госпожа Монтеро, – произнес он, сдержанно улыбнувшись.

– Танцевать с вами – большая честь для меня, ваше высочество, – отозвалась Вероника и добавила: – Наверное, я покажусь невежливой, но Афелисе очень повезло быть вашей невестой. И дело вовсе не в титуле и состоянии.

– Приятно это слышать, юная леди. Я из тех, кто ценит прямоту больше вежливой лести. Позвольте в свою очередь быть откровенным и дать вам совет, – тихо проговорил он. Вероника кивнула. – Вам придется собраться с силами и взять дела в свои руки, если хотите, чтобы Зеленая долина процветала, а ваш брак был удачным. Я с детства знаю вашу семью и отношусь к ней с живейшим участием, а с отцом господина Гаррета хоть и едва знаком, но осведомлен о его хватке и умении делать деньги буквально из воздуха. Но его старший сын, увы, гораздо больше интересуется балами, чем делами. Так что готовьтесь управлять поместьем и вообще – смотрите в оба.

Вероника догадалась, что, намекая на легкомысленность ее жениха, он подразумевает не только отношение к деньгам, но решила не акцентировать на этом внимание. Ей не хотелось ни о чем сейчас думать: она танцевала в центре роскошного зала с настоящим принцем, и портить такой момент заботами о насущных делах было бы настоящим кощунством.

Когда танец закончился и принц проводил ее ко все тому же диванчику, мягкое сиденье прогнулось, словно кто-то уселся рядом, и раздался голос ангела. Пользуясь незаметностью, он и не старался говорить потише.

– Поздравляю! Ты только что получила пригласительный билет в высшее общество.

– Разве я не принадлежу к нему с рождения? – едва шевеля губами, процедила Вероника. Альберт уже проводил свою даму и спешил к ней, не в силах скрыть довольного выражения лица.

– Формально, мой недалекий друг, только формально. А теперь, когда обзавелась красавчиком-мужем буржуазного сословия, и вовсе могла получить отлуп. Вон, гляди, он прямо сияет! Сможешь удвоить его супружеский долг.

– Изыди, – только и успела шепнуть она до того, как предмет обсуждения подошел слишком близко и вновь принялся хлопотать вокруг своей драгоценной невесты.

И только гораздо позже, когда бал закончился и Вероника уселась в карету родителей, она поняла: Афелиса все нарочно подстроила. Зная, что ее поведут на танец, начала тот разговор, чтобы ее спутнику пришлось пригласить собеседницу из вежливости.

Не важно, было ли это проявление доброты или красавица преследовала свои тайные интересы – Вероника ощутила прилив благодарности и решила, что непременно сделает для Афелисы что-нибудь хорошее в ответ. Как только придумает, что.

Избегая разговоров, Вероника притворилась уставшей и с обессиленным видом откинулась на спинку сиденья, едва экипаж тронулся с места. На самом деле бал так ее взбудоражил, что сонливости совершенно не ощущалось, но родители Доминики поверили и не тревожили ее.

Ехать пришлось недалеко, Вероника даже не успела вдоволь насладиться видом ночной столицы. Путь пролегал по центральным улицам, просторным, хорошо освещенным, с ровной мостовой и широкими тротуарами, на которых в поздний час почти не встречалось прохожих, с нарядными фасадами домов. Редкие окна уютно светились, пару раз даже удалось разглядеть мелькавшие за шторами силуэты.

«Интересно, что там происходит? – думала Вероника. – Вечеринка? Или у них просто принято ложиться так поздно?»

Ей хотелось наконец познакомиться с городом и его жителями. Побродить по улицам, оценить местную архитектуру, заглянуть в магазины и попробовать что-то необычное в ресторанах. Словно она впервые оказалась в экзотической стране, где все удивительно и ново. Впрочем, примерно так и было.

Семье Доминики принадлежал небольшой, но красивый и ухоженный дом, окруженный маленьким садом. Ворота выходили не на главную улицу, а в глухой переулок, потому вокруг было тихо и темно.

Просторный холл, где зажгли все лампы, казался тесным и сумрачным после ослепительного зала дворца. Вероника едва успела снять плащ и оглядеться, как послышались чьи-то быстрые шаги, и по ступеням круто изогнутой лестницы сбежала девушка.

Точнее, девчонка, еще совсем подросток. Безо всяких подсказок Вероника узнала сестру Доминики – те же густые темно-русые волосы, те же круглые щеки и карие глаза. Юная и хорошенькая копия ее нынешней. Она тоже была невысокой и немного полной, но даже полнота ей шла и казалась милой.

– Мики! – завопила девчонка и бросилась Веронике на шею. – Милая моя, хорошая! Я скучала по тебе, очень-очень. Ты ведь не уедешь до осени? Обещай, что останешься!

– Ребекка! Разве ты не должна в это время быть в постели? – одернула ее мать. В тихом голосе явственно звучали холодные строгие нотки.

«Но ведь она соскучилась по сестре! Неужели нельзя разрешить немного нарушить режим по такому поводу?» – про себя возмутилась Вероника, наблюдая, как девочка послушно отошла на несколько шагов, не сводя с сестры радостного взгляда.

Матери этого было недостаточно. Она больше ничего не стала говорить, но посмотрела на младшую дочь так, что та извинилась и сразу же, пусть нехотя, отправилась наверх. Вероника перекинулась с родителями парой фраз, заверила, что бал ей очень понравился, а принц во время танца намекнул на возможные добрососедские отношения. Они не стали долго ее мучить и позволили уйти к себе, отложив расспросы до утра.

Наконец-то у нее появилась собственная комната – уютная, с выкрашенными в персиковый оттенок стенами и светлой мебелью, разделенная на маленькую спаленку и кабинет с окном, выходящим в сад. Все та же неприветливая горничная помогла снять вечернее платье и удалилась, пожелав доброй ночи.

Чуть ли не сразу же после ее ухода дверь беззвучно приоткрылась, и в комнату заглянула румяная мордашка младшей сестренки Доминики. Увидев, что никого из посторонних нет, девушка прошмыгнула внутрь и вновь стиснула Веронику в объятьях.

– Тебя не накажут, если застанут здесь? – спросила та, когда Ребекка наконец отпустила ее и забралась на кушетку подогнув под себя босые ноги.

– Не застанут. Я так рада, что ты вернулась! Расскажи, что было на балу? Ты такая красивая и совсем другая. Что они с тобой сделали в том пансионе?

Пропустив последний вопрос мимо ушей, Вероника начала говорить про бал, про все, что по ее мнению могло быть интересно молоденькой романтичной особе. Она описала убранство дворца, рассказала, какое на ком было платье, и как она танцевала с самим принцем, и, конечно же, не забыла с восторгом упомянуть своего красавца жениха.

Сестра Доминики сперва слушала, затаив дыхание, но чем больше говорила Вероника, тем явственнее читалась растерянность в ее глазах.

«Теперь это моя сестра, о которой я мечтала в детстве и которая появилась, лишь когда я повзрослела и даже успела разок умереть. Оказывается, кто-то все же по-настоящему любил Доминику, такое не изобразишь. Только почему она так странно на меня смотрит?»

– Мики? – тихонько спросила Ребекка. – Почему я тебя не узнаю?

«Что делать? Что, черт подери, мне теперь делать? – лихорадочно думала Вероника, стараясь сохранить спокойное выражение лица. – Где этот ангел, когда он действительно нужен?»

Рука невольно потянулась к медальону, но Вероника сообразила, что не сможет общаться с ним прямо сейчас, даже если будет просто слушать. Не хватало еще, чтобы сестра решила, будто она сошла с ума, или еще хуже – одержима демонами.

– Поклянись, что никому не расскажешь, – собравшись с духом, произнесла она. Ребекка испуганно закивала в ответ. – Незадолго перед балом произошел несчастный случай... В общем, я потеряла память. Очнулась, не понимая, кто я. До сих пор никого не узнаю. Я испугалась, что из-за этого может свадьба расстроиться, и на бал не пустили бы, вот и солгала, притворившись, что все нормально. Ты первая, кто что-то заподозрил.

– Я всегда пойму, если с тобой случилась беда. Но неужели совсем-совсем никого не помнишь? Даже меня?

– Но ведь я тебя узнала! – воскликнула Вероника, не в силах сказать правду. – Ты моя маленькая Бекки, и я не забуду этого, пока жива.

– Я так и думала, – успокоилась Ребекка, придвинулась ближе и положила голову ей на плечо. – Не бойся, я тебя не выдам. И все обо всех расскажу, чтобы они не догадались.

«Она такая славная, – подумала Вероника, слушая сестренку вполуха. – А я ее использую, заняв чужое место, и ее любви совершенно не заслуживаю. Но ведь если бы Доминика просто умерла, как должна была, вышло бы еще хуже!»

– Главное – делать все, что полагается, и соблюдать приличия, – объясняла Ребекка. Она так волновалась за сестру, что перешла к наставлениям немедленно. – Мама и папа сейчас очень заняты подготовкой к свадьбе, к тому же почти не видели тебя эти три года. Может, подумают, будто им в пансионе удалось воспитать тебя как следует.

– Неужели раньше у меня с этим были проблемы?

– Ты забыла даже о своем вспыльчивом характере? – хихикнула она и вдруг отстранилась, глядя на Веронику серьезными глазами. – А ведь тебе правда спать пора, ты устала, а я все болтаю. Можно, я побуду тут, пока не уснешь?

Вероника понимала, что лучше бы отправить девушку в ее комнату, но отказать не смогла, и Ребекка улеглась к ней кровать, забравшись под одно одеяло. Чувствуя боком близкое тепло, Вероника вновь ощутила угрызения совести и горечь. Даже рядом с теми, кто презирал Доминику, было не так тяжело как с той, что искренне ее любила.

А Ребекка все говорила и не подозревала о происходившем в душе собеседницы. Вероника узнала, что их в семье двое, когда-то был еще братик, но он умер во младенчестве. Что у мамы тоже есть сестры, три злые тетки, но, к счастью, живут они далеко, и девочки редко их навещают...

Голос ее становился все тише, пока внезапно Ребекка не заснула на полуслове, напоследок пробормотав что-то непонятное себе под нос. Вероника хотела было ее разбудить, но передумала – пусть спит до утра. Не могла же их мать быть настолько бессердечной, чтобы не умилиться при виде такой искренней привязанности сестер друг к другу.

Вслушиваясь в ее тихое сопение, Вероника тоже вскоре уснула и проспала до самого утра, ни о чем больше не тревожась.