Глава 18. Новый этап

― Не знаешь, с кем встречается Давид Третьяков? ― спросила свою подругу модно одетая девчонка-блондинка, сидевшая рядом со мной.

― А разве он с кем-то встречается?

― Да звоню я ему тут недавно, говорю, мол, у меня родители на выходные уезжают, приходи.

― А он че?

― Говорит, неохота. Я ему, мол, ну, тогда поехали ко мне на дачу, попаримся в сауне, ― продолжила рассказ блондинка. ― На дачу, говорит, вдвойне неохота. Ну, я ему тогда прямо ‒ потрахаться, что ли, не хочешь?

― Ну, а он че? ― хихикнула ее подруга.

― А он смеется, говорит, очень хочу потрахаться, да только не с тобой! Блин, вот это номер, думаю. Девушка, спрашиваю, что ли, появилась? Он говорит, типа того. Ты, значит, тоже не слышала, чтобы Третьяков с кем-то встречался?

― А-а-а… точно! Помнишь девчонку, которая конкурс красоты выиграла? Новенькую?

― Так он встречается с ней?

― Наверное.

Тут блондинка, наконец, заметила, что я сижу прямо рядом с ней и могу слышать каждое ее слово. Покосившись на меня, она наклонилась ближе ко второй девчонке, что-то прошептала ей на ухо, и обе прыснули со смеху.

«…очень хочу потрахаться, да только не с тобой!», снова вспомнилось мне. Я рассмеялась про себя.

Так выходит, Третьяков не врал, когда говорил, что у него нет никакого гарема? Неужели я так прочно поселилась в его голове, что он даже про телок своих забыл?

От этой мысли мое тело до краев наполнилось сумасшедшим восторгом. С огромным трудом я сдержала счастливую улыбку, так и норовившую появиться на моем лице.

Остаток матча прошел для меня незаметно ‒ я любовалась игрой своего любимого баскетболиста, хлопала, когда кто-то из нашей школы забивал мяч в корзину, но мыслями была где-то далеко.

Но тут в самом конце четвертого периода произошло кое-что, из-за чего мне снова пришлось опуститься с небес на землю…

Подойдя к трибунам со стороны входа, Третьяков взял синюю бутылку из рук какой-то девчонки, отпил немного, вернул обратно и, недолго поговорив с ней, снова присоединился к своей команде.

Так-так-так…

Вот черт! Может быть, я слишком рано сделала вывод, что Третьяков перестал бегать по бабам? Или, что еще хуже… может быть, та самая «его девушка», про которую говорила блондинка, это не я… а вот эта, с бутылкой?!

Да я же умру… я умру, если у него появится другая! С ума от ревности сойду!

«Да ладно, это кто угодно может быть, приятельница какая-нибудь, просто подруга», попробовала я себя вразумить. Безуспешно. Одна мысль о том, что он может начать встречаться не со мной, а с какой-то другой девчонкой просто… до безумия меня доводила!

И мне было непонятно, почему эта мысль так повлияла на меня. Ведь все это время я искренне хотела избавиться от его внимания, просто потому, что знала ‒ так будет лучше для меня самой. Знала, что у меня не может быть будущего с этим парнем.

Но, конечно, в глубине души я все отлично понимала. Ведь одно дело по-королевски отвергать знаки внимания самого популярного парня в школе, а совсем другое…

Совсем другое ‒ упустить шанс на настоящие отношения с человеком, в которого я была влюблена с самого детства.

* * *

Придя домой после матча, я с огромным трудом удержалась от того, чтобы не накинуться на еду, как какой-то оголодавший волк, и не заесть этот стресс. Кое как призвав себя к порядку, приготовила себе яблоко с творогом по своему любимому рецепту и заварила успокаивающий чай с мелиссой. Не помогло…

Вернувшись в спальню, походила туда-сюда, попробовала как-то привести свои мысли в порядок.

Ну, появится у него другая. Ну, упущу я шанс на отношения с этим наглым мажором. Ну, и отлично!

И даже если он действительно перестал бегать за своими телками, даже если он, и правда, ко мне что-то чувствует… даже если я всю жизнь буду думать о том, что могло бы получиться между нами, если бы я дала ему шанс, если всю жизнь буду жалеть о том, что не испытала этого с Давидом Третьяковым… все равно…

А ведь, и правда, я же всю жизнь буду жалеть о том, что не испытала этого с ним!

Я закусила губу, мучительно пытаясь принять решение. Взвешивая все за и против. Боясь того будущего, которое не могло и не наступить. Думая о битве, которую я не могла проиграть, о своей гордости, о том пресловутом споре, который я не могла позволить ему выиграть. О своем бедном сердце, с которым он сможет сделать что угодно, если мне хватит глупости доверить его ему…

Закрыла глаза на несколько мгновений. Сделала глубокий очищающий вздох.

Что-то между нами есть… а что еще может получиться, если я попробую… только попробую дать ему возможность меня завоевать? Небольшую возможность. Крохотный шанс.

Узнаю, каково это ‒ быть с Давидом Третьяковым…

От одной мысли об этом у меня перехватило дыхание. Пол ушел у меня из под ног. По телу прошлась волна невыносимого жара.

Все равно… не имеет значения, чем все это может закончиться. Я обязана узнать, что из этого может получиться! Даже если это ошибка ‒ это не ошибка.

Решено!..

Словно немного не в себе, я нашла в своем телефоне его контакт и нажала на вызов. Против воли задержала дыхание…

― Ларина, неужели ты? ― Давид взял трубку после третьего гудка.

― Ага, ― улыбнулась я.

― Рад тебя слышать, ― в его голосе тоже была слышна улыбка.

― Сейчас еще больше обрадуешься! Можешь зайти за мной через полчаса.

― Отлично, ― он словно даже не особо удивился. ― Жди, сейчас буду.

Нажав на отбой, я подошла к своему комоду. Надела очень дорогое нижнее белье, бордовое, полупрозрачное, кружевное, от одного вида которого у любого парня должна была уехать крыша. Открыв гардероб, прошлась рукой по своим нарядам…

Внезапно раздался звук дверного звонка. Хм… неужели полчаса уже прошло? Или Давиду настолько не терпелось сходить со мной на свидание, что он решил прийти сразу, как только положил трубку?

Тут мне в голову пришла одна немного бредовая идея. Я рассмеялась при одной мысли о том, что…

Так и не накинув на себя никакой одежды, прямо в этом нижнем белье я вышла в коридор, и открыла ему дверь. Вот так просто, представьте себе!

― Я заказал столик в… ―проговорил парень… но тут его взгляд уперся в мое полуобнаженное тело.

Улыбнувшись, прислонилась к стене, медленно потянулась, эротично выгнувшись кошкой.

― Где, говоришь, заказал? ― чуть насмешливо прищурила глаза.

Казалось, на пару мгновений мажор потерял дар речи.

Я втянула его за собой в квартиру. Провела руками снизу вверх по его груди… Приоткрыла губы.

Обхватив мою талию, Третьяков привлек мое тело к себе, крепко сжал мои бедра, прижал их к себе, так, что я во всей полноте ощутила этот жар, почувствовала его желание, его реакцию на мою близость.

Его красивый сексуальный рот находился в нескольких сантиметрах от моего. Обняв Давида за шею, я приблизилась к этим губам… оказалась невероятно близко от них, так близко, что наше дыхание перемешалось. Ощутила на себе этот воздух, который он выдыхал из своего рта… и почувствовала, что схожу с ума.

Моя обнаженная кожа касалась его одежды и того, что было под ней ‒ этих мускул, подтянутого живота с кубиками пресса, грудных мышц и тренированных рук, которые сжимали меня с такой страстью.

И мне хотелось, безумно хотелось, наконец, ощутить его всем естеством, почувствовать его вес, его тяжесть на своем теле… и больше я не могла ждать ни секунды.

Тот самый парень… Заносчивый мальчик, лидер нашего класса. Наглый красавчик, самоуверенный мажор, поставивший целью покорить мое сердце. Моя первая любовь…

Сегодня, он, наконец, сделает меня своей!

― Идем, ― шепнула, уводя Давида в свою комнату.

* * *

Давид

Пройдя вместе с ней в ее спальню, закрыл за собой дверь; она заперла ее на щеколду, чтобы нам никто не помешал. О нет… меньше всего на свете мне хотелось, чтобы в этот момент нам кто-то помешал.

Наконец, она станет моей. Самая красивая девушка, о которой мечтают все парни в нашей чертовой школе… она будет моей!

Ее красота, ее тепло, нежность кожи, и самое главное, обещание, то самое обещание рая… все это уже успело совершенно задурить мне голову. Если бы она снова решила сбежать от меня, дразня тем, что мне не получить… не знаю, что я был бы тогда способен сделать. Наверное, что угодно.

Не отводя от нее пристального взгляда, снял с себя куртку и футболку, расстегнул ремень на своих джинсах. Ника подошла ко мне, провела по моему животу своими нежными изящными ручками… а потом расстегнула этот соблазнительный кружевной лифчик глубокого винного цвета, оставшись в одних крошечных стрингах. Прижалась к моему торсу, словно ища у меня защиты. Провела губами по моей шее.

В этот момент она казалась такой нежной и хрупкой, такой прекрасной, что мне даже как-то стало стыдно за свои нечистые мыслишки.

― Ника, ― прошептал я, прижимая ее к своей груди.

Зарывшись ладонью в ее волосы, коснулся губами ее восхитительной шеи, бархатистой, как шелковистая шкурка абрикоса и такой же ароматной. Ощутил языком эту кожу, эту теплую плоть. И наконец, поднялся выше, к ее пухлым губкам, сладким и теплым влажным губкам, о которых я думал постоянно…

Я мечтал о них. И когда просыпался, и когда ложился спать. И в школе, и на тренировках, и когда видел ее перед собой, и когда закрывал глаза. Эта девушка давно, очень давно довела меня до безумия…

Один поцелуй, чтобы ощутить ее лишь слегка, посмаковать, перед тем как окончательно ею овладеть. Прижаться к этим чувственным мягким губам. Прижаться еще крепче… Разомкнуть их, проникнуть внутрь, добраться до языка… попробовать его на вкус.

А ведь я очень хотел попробовать ее на вкус. Хотел попробовать всю…

Продолжая ласкать это прекрасное тело, я снял с девушки эти крошечные трусики и уложил ее на кровать. По покрывалу вокруг ее головы разметались сияющие локоны, полуприкрытые глаза цвета молочного шоколада засверкали таинственным блеском.

Ника лежала на кровати, притворно покорная, наполненная сладострастной горячей негой, читавшейся в каждом ее движении. Она словно ослабела под ее тяжестью. Девушка, полная скрытого огня, до которого мне так не терпелось добраться…

Она лишала рассудка. Она завораживала.

Проведя горячим ртом по этой упругой полной груди, задержал его на одном из ее сосков. Ласково коснулся его языком, а потом несильно прикусил. Ника ахнула, приоткрыв губы, эротично выгнулась, широко раздвинула ноги. И этим привела меня в полный восторг.

Вниз по ее животу я добрался до самого сладкого уголка этого тела, до того нежного уязвимого местечка у нее между ног. Некрепко сжав ее бедра руками, вошел в нее языком, провел им внутри нее, чтобы сделать ей приятно… и тут же почувствовал ее дрожь. Ника раздвинула ноги еще шире.

― Давид… ―не то прошептала, не то простонала она.

Мне хотелось, чтобы она произносила мое имя. Хотелось, чтобы эротично стонала и просила еще и еще. Хотелось чувствовать ее вкус и балдеть от ее запаха.

Та самая девушка. Девушка, которая была нужна мне, наконец, оказалась в моей постели.

И теперь я никуда ее от себя не отпущу!

* * *

Ника

Дрожа и задыхаясь от удовольствия, я продолжала произносить его имя… Мне было с ним так хорошо, а могло стать еще лучше. Намного лучше.

― Войди в меня, ― попросила я, мучительно выгнувшись дугой от этих ощущений.

Как же мне описать это желание другими словами? Я хотела… чтобы он меня трахнул. Прижал всем телом к кровати и хорошенько трахнул.

― Давид, войди в меня! ― снова произнесла между двумя стонами.

Кажется, он пошел за презервативом. Пока его не было, я продолжала трогать себя руками, но это было совсем не то, что мне было нужно.

И вот его ладони снова коснулись моего тела.

― Какая же ты горячая, с ума сойти, ― шепнул, целуя мой живот, мою грудь, и наконец, мои губы.

Эти ласки были такими невыносимо приятными, они разожгли во мне сумасшедший огонь.

― Давай, ― обняла его широкие мускулистые плечи, провела ногтями по спине.

Я почувствовала на себе его вес и чуть не отключилась от этого ощущения. И вот он проник в меня… он наполнил меня собой, горячий и большой. Оказался во мне… по-настоящему во мне, именно так, как я хотела. Из глубины моего тела вырвался чувственный стон.

Давид начал двигаться внутри меня. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.

― Боже…

Его лицо, любимое, такое знакомое, эти серо-зеленые глаза, эти губы ‒ самая красивая его часть, тяжелое дыхание, овевавшее мою кожу. Грудь с силой прижимавшаяся к моей груди, тренированные руки, сжимавшие меня одновременно страстно и нежно. Короткие возбуждающие шлепки, с которым его тело билось о мое.

Кажется, никогда и ни с кем мне еще не было так хорошо!

― Давид! ― снова простонала я.

Эти ощущения, абсолютно земные, даже животные и одновременно бесконечно сладкие, возвышенные и тонкие настолько, что это было невозможно выразить словами… они что-то сделали со мной, с моим сознанием, с моей душой.

Я все продолжала и продолжала выкрикивать его имя, продолжала стонать, изгибаясь в исступлении под его весом. Стонать и кричать, пока все мое тело не превратилось в огнедышащий вулкан, пока я не забыла себя в этом наслаждении, и не забилась в судорогах, окончательно лишивших меня разума.

Никогда и ни с кем я еще не испытывала такого!..

«Об этой ночи я никогда не буду жалеть, что бы там ни произошло дальше», прозвучала в моем мозгу четкая и ясная, верная мысль.

* * *

Лежа у него на груди, я водила по ней губами, покусывая ее время от времени. Потом перешла на губы, несколько раз с удовольствием его поцеловала.

― Какая ты ненасытная!

― М-м-м, ― только и сумела произнести я.

Ненасытная, да. Возможно. Но я так долго с ума по нему сходила, что меня можно понять.

― Мне понравилось наше свидание.

― Свидание?.. ― с сомнением переспросила я.

Это слово напомнило мне о чем-то, о чем я не хотела забывать. Ах, да… точно.

― Это было не свидание. Я же говорила, что никогда не пойду с тобой на свидание, Третьяков.

Его глаза недоуменно расширились. Он нахмурил брови.

― Блин, Ника… так ты опять за свое?

Сев на кровати, я сладко потянулась, закрыла глаза на мгновение и снова посмотрела на него.

― А что изменилось? Это было не свидание. Просто секс. Я позвонила… и ты пришел! ― окинула его насмешливым взглядом.

Пусть знает, что ни на шаг не приблизился к тому, чтобы выиграть тот несчастный спор. Может, мы и переспали, но покладистой и ласковой я все равно никогда не стану.

Война не закончена, что бы он там ни думал. Никакая это не капитуляция.

«Не успокоюсь, пока не поимею ее…», вспомнились мне слова из его дневника.

Наглый самовлюбленный мажор…

Пусть знает, кто и кого тут поимел!

― То есть, использовала меня для секса? ― прищурил глаза Давид.

― Ага, ― пожала плечами. ― Но ты же не против?

― А если против?

― Где находится выход, ты знаешь! ― улыбнулась я.

Какое-то время он смотрел на меня, мрачно и задумчиво.

― Ладно, Ника, как скажешь, ― наконец, сказал он. ― Да только попомни мои слова ‒ ты первая захочешь, чтобы это был не просто секс.

Я рассмеялась.

― Ну, да!

― Поспорим? ― насмешливо подмигнул мне мажор.

Обхватив мою талию, Давид вернул меня себе на грудь. Завладел моими губами… нежно проник языком в мой рот, поцеловал меня, сладко и глубоко.

Он знает, в чем его главное оружие.

Битва продолжится, пока кто-нибудь из нас не погибнет…

Пусть она продолжается вечно!

* * *

― Какая же ты упрямая, ― качал головой Давид, глядя на меня, как на сумасшедшую.

Война между нами перешла к третьей стадии… к очень необычной стадии. Потому что то, что между нами происходило, без всяких натяжек можно было назвать отношениями.

По сути, это и были настоящие отношения. Мы много времени проводили вдвоем, как в школе, так и после школы. Даже как-то раз сходили вместе в ресторан (правда, я подчеркнула, что это не свидание, но от моих слов суть происходящего не поменялась).

И все-таки… это была настоящая война. О своих чувствах мы с ним упрямо не говорили. Что нас ждет впереди, я по-прежнему не знала.

― А что ты собираешься делать после школы? ― как-то раз спросила Давида, будто невзначай. ― Я имею в виду, где будешь учиться?

― В институте Марангони в Италии.

В Италии… он собирается учиться в Италии. Мое сердце обратилось в лед. Даже если каким-то образом мы не расстанемся за лето, нашим отношениям просто не суждено продлиться долго…

― Здорово! Я тебе даже завидую, если честно, ― мои губы раздвинулись в натянутой улыбке. ― Я знаю, как ты любишь свою вторую Родину.

― Знаешь? Разве я тебе рассказывал? ― усмехнулся парень.

Упс!.. Проговорилась. Лично мне он никогда ничего такого не рассказывал. В детстве вещал на весь класс, как бы хотел навсегда остаться в этой прекрасной солнечной стране, поэтому я и знаю.

― Кто же не любит Италию? ― засмеялась я.

Фух. Вроде выкрутилась!

― А ты что будешь делать после школы?

― Работать моделью, пытаться добиться чего-то на этом поприще, ― пожала плечами. ― Конечно, пока успешной мою карьеру назвать нельзя, но когда-нибудь плакаты с моим лицом появятся на билбордах каждой страны! Так уж и быть, дам тебе автограф, когда стану знаменитой!

― Спасибо, очень щедро с твоей стороны, ― хмыкнул Давид.

Вот так очень быстро и подошло к концу мое время в этой школе. Конечно, не совсем ‒ нам осталось еще сдать экзамены и погулять на последнем звонке и на выпускном.

Но как-то с этими новыми отношениями, за этими проблемами, которые занимали абсолютно все мои мысли… я не сразу поняла, что кое о чем забыла. Точнее, кое о ком.

О том, кто обещал меня добиться, о том, кто говорил, что я буду его и только его. О том, кто говорил, что не остановится.

Я забыла о Вандале.

В один из последних дней в этой школе, во время обеда я подошла к столу, за которым обычно сидели баскетболисты. Я собиралась подойти к Давиду, но тут кое что привлекло мое внимание.

Один из игроков поднял руку вверх, чтобы дать пять другому… и на его ладони я увидела плохо заживший розовый шрам.

Шрам от укуса…

В тот вечер, когда меня чуть не изнасиловал один из одноклассников, я до крови укусила его за внутреннюю часть ладони.

Так значит… все это время это был… он?