Глава 14. Искупаться

Прибытие корабля архиепископа ожидали с самого утра и, наконец-таки, дождались.

Признаюсь, это было воистину великолепное зрелище! Огромный четырехмачтовый фрегат с алеющими в полуденном небе парусами величественно проплыл между двумя сторожевыми башнями, охраняющими вход в бухту Фрисвиля, окруженный четырьмя кораблями сопровождения. Как раз в это время из порта выходили торговые корабли Уграра, показавшиеся мне утлыми суденышками по сравнению с гордым этерийским красавцем.

Не только моя семья, но еще и, подозреваю, добрая половина жителей Фрисвиля толпилась на площади Вознесения чуть не с самого утра, чтобы не пропустить прибытие архиепископа. Не пропустили. Откуда-то со стороны белокаменного дворца Наместника грянул гимн Этерии, который, впрочем, тут же заглушила канонада — дорогих гостей приветствовали троекратным залпом из пушек. Горожане разразились ликующими криками, некоторые даже принялся размахивать флагами Этерии, но как-то быстро сникли.

Толпа подалась вперед, чтобы лучше видеть, как фрегат с раздуваемыми южным ветром парусами сворачивает в сторону охраняемого порта, куда зевакам в этот день вход был категорически запрещен. Судя по возмущенным крикам, подались слишком уж сильно, и несколько человек даже упали в канал, опоясывавший остров, на котором стоял Храм Первого Пришествия.

Мы с папой и мамой в самую давку не лезли, найдя себе спокойное местечко возле серого каменного бока Храма, как раз неподалеку от его огромных двустворчатых дверей. Время от времени я, отрываясь от созерцания бухты и кораблей, задирала голову, рассматривая три величественных позолоченных шпиля, украшенных золотыми полумесяцами, устремляющихся в затянутое облаками небо. В прорехах между дождевыми тучами иногда мелькало солнце, но тут же пряталось, словно чего-то опасалось…

Но следовало ли бояться и нам?! Этого я не знала, но мне очень хотелось верить, что никакая опасность на площади нам не угрожает.

Потерла, разминая, затекшую шею. Надо признать, место мы выбрали себе очень спокойное, но не самое удачное, потому что куда лучший вид открывался вовсе не на бухту с этерийскими кораблями, а на спины встречающих. Вернее, на толпу, среди которой сновали ушлые лоточники, без устали предлагая сладости и сдобную выпечку. Уверена, фрисвильские карманники этим утром тоже не остались без заработка!

Затем, еще раз полюбовавшись алыми парусами, я перевела взгляд на безмятежную маму и порядком встревоженного отца. Подозреваю, ему эта затея казалась не самой лучшей! Но Эльсана захотела смотреть на корабли, и папа, который всячески оберегал ее от каких-либо тревог, пошел у мамы на поводу. В противном случае ему пришлось бы объяснять, почему мы сидим дома, когда в городе настоящий праздник — ведь жители Фрисвиля возлагали столько надежд на приезд архиепископа с третьим артефактом Лургии! Также ему пришлось бы объяснить, почему вчера вечером он чуть ли не два часа укреплял наш дом, накидывая на особняк новые и новые защитные заклинания, а рано утром, куда раньше принятого для визитов времени, к нам прибыл магистр Страут, а за ним еще и Лукас Римерин.

Мамы на этой встрече не было, а вот мне разрешили присутствовать. Именно поэтому я была в курсе, что Краузы исчезли сразу же после злосчастного приема, на котором я дала Бастену от ворот поворот. Укатили в позолоченной карете с ощетинившейся рысью на своем родовом гербе в неизвестном направлении, пока Лукас выслушивал сбивчивый рассказ о моем расследовании.

Затем он отдал приказ их разыскать, но Краузы как сквозь землю провалились!

Отец предполагал, что они убрались из города. Лукас, наоборот, считал, что затаились где-то поблизости. Дожидаются приезда архиепископа с недостающим артефактом и очень скоро нанесут решающий удар. Он, кстати, был крайне впечатлен моим расследованием, заявив, что его собственная теория во многом совпадает с моей. Только вот в ней не хватало имен! Тех самых, которые вчера ему назвала…

Затем Лукас признался, что Краузы давно уже были на подозрении, но у него не было ни единого доказательства их причастности. К тому же в рапортах Магического Контроля синим по белому были указаны результаты двух проверок — зерно и в первый, и во второй раз было признано чистым, — и он не стал перепроверять.

Теперь же подозреваемые бесследно исчезли и допросить их не представлялось никакой возможности. Отца и сына не обнаружили ни в роскошном особняке неподалеку от дворца Наместника, ни в головном офисе их торговой компании, ни на одном из многочисленных складов и амбаров. Люди Лукаса, к которым подключился еще и Магический Контроль Фрисвиля, обыскали шесть кораблей Краузов, на этот момент стоявших в порту, но и там их тоже не нашли.

Впрочем, Лукас не собирался сдаваться. Его отряд, усиленный магами из личной гвардии Наместника Гульстона, разыскивал Краузов по всему Фрисвилю. Сам же он думал присоединиться к охране архиепископа Хъорта, справедливо опасаясь, что именно на него будет нацелен основной удар злоумышленников.

Этим утром он выглядел усталым и встревоженным. Поцеловал меня в макушку, нисколько не смущаясь присутствия моего отца, который тоже не сказать, что находился в хорошем расположении духа, после чего посоветовал нам глядеть в оба. Подозреваю, именно поэтому папе не пришлось по душе мамино желание посмотреть на корабли архиепископа, но она…

Она из него веревки вила!

Впрочем, мне казалось, что на переполненной площади Вознесения нам ничего не угрожает. Краузам нужен третий артефакт, который именно сейчас преспокойненько вплывает в Фрисвиль под алыми парусами этерийского фрегата, а вовсе не мы! Куда больше я тревожилась за Лукаса. При мысли, что ему грозит опасность, в груди щемило, а сердце начинало стучать куда быстрее. Чертовы демоны Краузы!

Чуть позже к нам присоединился магистр Страут со своей неунывающей женой Джойлин и двумя непоседами-близнецами Хансом и Вимом, и разговор с Джойлин немного развеял тревожные мысли, не оставлявшие меня с самого утра. Мальчишки же, выклянчив у родителей петушков на палочке, испытывали на прочность окружавшее нас магическое поле, которым мой отец предусмотрительно отгородился от толпы. Разбегались, затем с гиканьем прыгали на невидимую стену, пытаясь пробить в ней брешь. При этом их крики, по словам моего папы, походили на победный вопль славной армии Бенгирии, одержавшей верх над Этерией… Первым не выдержал Хендрик, пообещав, что за такое поведение он превратит обоих в боевых петухов, после чего будет выставлять на боях и заработает себе и Джойлин на спокойную жизнь…

Я же, тихонько посмеиваясь, вновь задрала голову. Очередной порыв ветра раскачал полумесяцы на шпилях Храма, обрушил на набережную ревущие волны. Но и на этом не успокоился — раздувал подолы платьев, грозя сорвать платки с голов матрон. Правда, под нашим магическим куполом было тихо…

Но лишь до того момента, когда я уловила резкое магическое изменение!

Оно было внезапным — подобно вспышке, — и очень сильным. Длилось всего ничего — долю секунды, не больше. Так и не успев разобрать, что это за заклинание было активировано, я повернулась к отцу. Собиралась было спросить, почувствовал ли он… Но замерла, потому что папа больше не смотрел с обожанием на маму, удивительно красивую в светло-розовом платье, как делал большую часть времени. Вместо этого он уставился в никуда. Вернее, в толпу перед собой. Его худое лицо еще сильнее заострилось, и он показался мне похожим на охотничью собаку, взявшую след.

— Хендрик! — негромко произнес отец. Поднял палец, из-за чего замерли все, даже малышня, устроившая очередную потасовку.

Его друг послушно застыл. Я тоже решила от них не отставать и превратиться в ищейку от магии. Правда, ищейка вышла из меня так себе, потому что я ничего так и не почувствовала. Единственное, услышала, как неподалеку от нас затянули церковный гимн во славу Все-Отца. Причем поющих с каждой секундой становилось все больше и больше, затем они стали протягивать руки к небу и вслух благодарить Все-Отца и Все-Мать за Их милость.

А потом они начали еще и танцевать…

Задние ряды попятились, многие бросились бежать. Потный, краснолицый мужчина, тащивший за руку испуганную девочку-подростка, налетел на наш купол и рявкнул, что это маги во всем виноваты…

— Святые Пляски! — воскликнула я. — Папа!..

— Началось, — согласился он. — Причем куда раньше, чем я думал! Без сомнения, Краузы активировали артефакт неподалеку от площади. — Он уставился на меня и маму, затем перевел взгляд на подравшихся из-за оставшегося петушка близнецов. — Уходите, живо!

Джойлин испуганно вцепилась в руку мужу, в то время как тот схватил за шкирку своих сыновей. Вернее, одного из них, потому что второй увернулся и кинулся к куполу, видимо, испугавшись превращения в боевого петуха за очередную шалость. Тут мой отец распахнул портал — подозреваю, до особняка Вестерброков, — куда, ничего не объясняя, чуть ли не с силой затолкнул растерянную Эльсану. За ней последовала Джойлин, тащившая за руку упирающегося Ханса. Магистр Страут кликнул Вима, который замер возле защитного купола неподалеку от меня, таращась на двух девиц, срывавших с себя одежду. Я же бросилась к мальчишке, решив его увести.

Но не успела.

Магический удар оказался настолько сильным, что не только пробил нашу защиту, но и раскидал нас в разные стороны. Уже в полете я все-таки выкинула собственный Щит, накрыв нас с Вимом буквально за секунду до жесткого приземления. Впрочем, в таких условиях практиковаться в магии мне еще не доводилось, поэтому заклинание вышло так себе…

И мы с Вимом покатились по стертым сотнями тысяч ног камням площади Вознесения. Недалеко — я пребольно врезалась спиной и головой в стену Храма, но при этом успела обхватить мальчишку руками и ногами, стараясь смягчить удар. Он выжил и, уверена, не пострадал, в отличие от моей стесанной спины и многострадальной головы. Зашевелился, засопел возмущенно. Заявил мне: «Я и сам маг!» и тут же выдавил из себя хиленький серебристый Щит.

Впрочем, я тоже пришла в себя. Подскочила, потянула его за собой. Оглянулась, заметив среди хаоса бегущих, лежащих без сознания, ползущих, вопящих от боли людей спешащего к нам Хендрика Страута. Магистр, заметив нас, кивнул одобрительно. Вскинул руку, открывая еще один портал.

— Живее! — крикнул мне. — Уходите!

И я, послушав, буквально закинула вредного мальчишку в синие сполохи пространственного перехода. Собиралась было последовать за ним, но тут… Отшатнулась, осознав, что не вижу своего отца. Его нигде не было — ни среди бегущих, ни среди лежащих на земле людей! Нигде в царившем вокруг аду!

А без него я никуда… Никуда без него не пойду!

Не пошла. Правда, меня чуть было не затоптали — перепуганная толпа вновь пришла в истерическое, неконтролируемое движение. Несколько девиц, не разбирая дороги, наступая на раненых и неспособных подняться, кинулись к входу в Храм, двое из них пропали в синем огне портала.

Я же вжалась в холодный камень. Принялась озираться, пока, к моему величайшему облегчению, не разглядела своего папу, стоявшего неподалеку, скрытого от меня испуганными людьми. Он тоже меня увидел и пошел ко мне, словно этерийский парусник во льдах, уверенно расчищая себе путь среди толпы. Но не дошел, потому что последовал новый магический удар, и я в очередной раз ощутила на себе мощь артефакта, божественной силе которого не было никакой возможности противостоять.

На долю секунды показалось, что меня расплющит по стене Храма со всем моим Щитом, но я снова выжила. В глазах двоилось, в голове что-то потрескивало и поскрипывало, мало походившее на разумные мысли. Но я упрямо поднялась, потому что увидела, как ко мне в развевающемся на ветру черном плаще шел…

Нет, не отец, а Корнил Крауз!

За ним следовали еще двое. Тоже маги и тоже в черном. А вокруг… Вокруг лежали, плакали, бились в сумасшедших конвульсиях Святых Плясок люди.

Всхлипнув растерянно, оглянулась, прикидывая, куда бежать, потому что… Мне почему-то показалось, что Корнил Крауз шел ко мне. Вернее, он пришел за мной! Только вот не дошел, потому что дорогу ему преградил мой отец. И я закричала от ужаса, увидев, как в руке Корнила Крауза наливался, пульсируя, лиловым огнем артефакт.

— Уходи, Кимми! — приказал мне совершенно спокойным голосом папа. — Сейчас же!

Но вместо того, чтобы сбежать, я кинулась к нему, решив, что обязательно помогу… Еще не знаю, как, но определенно что-то сделаю!

Для начала зашвырнула в старшего Крауза своей оранжевой магической молнией, которую он, подозреваю, даже не заметил, а она зачахла, поглощенная его защитным куполом. Куда больше его интересовал отец, с рук которого сорвался внушающий уважение сиреневый разряд.

А дальше Корнил Крауз выставил еще куда более мудреную защиту, которую принялись подпитывать пришедшие с ним маги. Тут к папе присоединился еще и Хендрик Страут, и маги стали палить друг в друга почем зря.

Я тоже недолго, но все же поучаствовала в общем веселье. Ровно до той поры, пока одно из заклинаний, срикошетив, угодило прямиком в меня. И мой Щит бесславно сдулся, пропуская магический разряд, после чего сознание покинуло меня окончательно.

* * *

Мир, негромко поскрипывая, размеренно покачивался, словно пытался заново меня усыпить, уговаривая подольше оставаться в обители бессознательного. Я и сама была отнюдь не против задержаться в месте без времени, тревог и волнений, только вот… Меня давно уже одолевала изнурительная головная боль, которая в конце концов победила, заставив открыть глаза.

И я тут же заморгала, приспосабливаясь к полумраку комнаты. Повернула голову, пытаясь определить, где находится источник света. Увидела — под самыми потолком покачивались на железных цепочках масляные лампы, в которых едва-едва тлели фитили. Что это за место?.. Попыталась потереть виски, решив, что мне уже пора окончательно прийти в себя и разобраться, где же я очутилась. Память на этот раз меня подводить не собиралась, послушно воскресив воспоминания о магической битве на площади Возрождения и собственное бесславное поражение. Но… Что произошло после того, как я потеряла сознание? Что стало с моим отцом и Хендриком Страутом? И со мной, в конце концов?

Это место вовсе не походило на мою комнату в особняке Вестерброков, где я очнулась, окруженная встревоженными родственниками. Оно вообще ни на что не походило!

К тому же я почему-то не смогла пошевелить ни руками, ни ногами. Единственное, что у меня получилось — это помотать болящей головой, что вызвало непроизвольный стон. Демоны побери, да где же это я?! Вновь качнула головой, скидывая лезущий в глаза локон, и увидела белый цветок — тот самый, что заколола в мои волосы этим утром бабушкина горничная.

Именно она делала мне прическу, потому что Мадлен… Как я и предполагала, Мадлен поймали на воровстве. Бабушкино колье она уже успела сбыть, а вот серьги нашли в ее комнате, спрятанные под матрасом. Правда, рыдающая Мадлен все же вернула часть вырученных за продажу драгоценностей денег, после чего ползала на коленях, умоляя ее пощадить.

Не пощадили, правда, наказание оказалось не слишком суровым — выгнали из дома, наказав сегодня же уехать из Фрисвиля и больше никогда не возвращаться. В противном случае Мадлен грозил тюремный срок. Причем пощадили ее в обмен на чистосердечное признание. Рыдая, незадачливая воровка рассказала, что ее и того самого высокомерного дворецкого подослали Краузы, подкупив управляющего в агентстве по найму. До этого Мадлен полтора года проработала в их доме и с радостью согласилась шпионить — сперва за моей мамой, а потом уже за мной. И все потому, что она была без памяти влюблена в младшего Крауза и повелась на его обещания скорой женитьбы. Только вот свадьба все откладывалась и откладывалась, а потом Бастен и вовсе стал ухаживать за наследницей Вестерброков, приводя Мадлен в полнейшее отчаяние.

А ведь она ничем не хуже меня! Ей тоже хотелось быть красивой, жить в богатом доме, не работать и каждый день носить новые платья и драгоценности. Поэтому она и стала брать… Сперва по мелочам — подворовывать деньги у экономки, затем красть книги из библиотеки, за которые, к ее удивлению, можно было выручить приличную сумму. Но и этого Мадлен оказалось мало, и она перешла на драгоценности. Ведь у Вестерброков столько золота, что на несколько жизней хватит, а ей надо было, чтобы ненаглядный Бастен увидел ее в обновках и начавшая утихать страсть разгорелась с новой силой!

Но страсть так и не разгорелась, потому что Бастен исчез, бросив ее на произвол судьбы. Мадлен назвала адрес их тайного гнездышка, в котором они предавались любовным утехам. Лукас тут же послал туда своих людей, но они не нашли ни единого следа, который мог бы указать на место, куда Краузы сбежали с артефактами Лургии.

Зато, подозреваю, я его нашла… Это самое чертово место!

Правда, очнулась, связанная по рукам и ногам, примотанная к стулу, который продолжал покачиваться вместе с полом и низким потолком дорого обставленной каюты. В ней был большой резной стол, заваленный бумагами и непонятными приборами, о назначении большей части которых я могла лишь догадываться, полка, заставленная книгами с кожаными корешками переплетов, и нахохлившийся здоровенный белый попугай, сидевший на открытой позолоченной клетке. Рядом с клеткой стоял большой террариум, внутри которого свернулась калачиком полосато-красная змея…

Но куда больше меня тревожили большая кровать со смятыми шелковыми простынями и смотревший на меня с кривой усмешкой Бастен Крауз собственной пропавшей персоной! На нем были лишь белоснежная рубашка и узкие брюки, переходящие в высокие черные сапоги, обтягивающие его мускулистые ноги. «Как же он все-таки хорош!» — отстраненно подумала я, уверенная, что его странная любовная магия на меня больше не действует.

Потому что она походила на болезнь, которой я успела переболеть.

Тут Бастен подошел к столу, среди бумаг и свитков которого, как раз рядом с медным секстантом, стояли пузатый глиняный кувшин с узким длинным горлышком и серебряный кубок. Налил, судя по запаху, себе вина, после чего двинулся в мою сторону. Я же попыталась пошевелить затекшими пальцами рук, решив с помощью хитроумного заклинания распутать веревки — читала о таком, но пробовать, правда, еще не доводилось! Но, к изумлению, магии я не почувствовала…

Никакой, сколько бы ни старалась!

— С пробуждением, моя красавица! — усмехнулся Бастен. — О, я уже вижу на твоем лице выражение крайней растерянности… Подозреваю, ты обнаружила, что магии в этой каюте нет? И ты не ошиблась, Кимми, так что можешь себя больше не утруждать ее поисками.

— Но почему?.. Почему здесь нет магии? — прохрипела я, потому что, похоже, голосовые связки все еще не очнулись от долгого обморока. — Она ведь везде в этом мире…

— В каюте полно амагина, который заставляет магические потоки обходить ее стороной. Решил, что нам с тобой стоит поговорить без всяких магических штучек!

Подозреваю, потому что с магией у меня был хоть маленький, но все же шанс с ним справиться, а без нее… Без нее я была полностью в его власти!

— Но до того, как ты сюда попала, я все же успел залечить твои раны, — добавил Бастен с самодовольной улыбкой. — Тебе порядком досталось! Ты, как всегда, полезла туда, куда тебя не звали…

— Если ты ждешь от меня благодарности, то серьезно просчитался, Бастен Крауз!

Он снова усмехнулся. Довольно долго рассматривал меня, пока, наконец, заявил:

— Мы ведь здесь с тобой вдвоем, Кимми! Ты и я, девственно чисты, словно рождены без Дара….

— А где это мы? — перебила я Бастена, пока размышления не завели его в совершенно ненужную сторону.

Головная боль, кстати, понемногу отступала, но, несмотря на заверения Бастена, что он меня подлечил, я все так же чувствовала боль в разбитом плече и ноющие ссадины на спине. Затем уставилась на грязный, местами прожженный подол светлого платья, которое я надела этим утром на праздник. На нем были видны темные пятна крови. Подозреваю, моей собственной, потому что Вима я все-таки успела затолкнуть в тот чертов портал, в то время как сама…

Получила заклинанием, потеряла сознание, после чего меня похитили, каким-то образом погрузив на корабль. Теперь мы плывем незнамо где, незнамо куда и незнамо сколько времени! Я уставилась на темное витражное окно в дальнем конце каюты. Кажется, снаружи давно уже разыгралась ночь, а ведь корабль архиепископа вошел в бухту Фрисвиля как раз перед полуднем!

Сколько же часов я провела в беспамятстве?

— Мы идем к Восточному Побережью, — подсказал Бастен, подозреваю, заметив следы судорожных размышлений на моем лице. Сделал большой глоток из своего кубка. — Затем повернем в Бенгирию, где к нам присоединится мой отец. У него осталось одно незавершенное дело в Фрисвиле. Все закончится завтра, во время утреннего молебна в Храме Первого Пришествия. После этого он уплывет, а город грехов смоет божественная волна…

— Погоди… — Кажется, удар головой о стену Храма — несколько раз подряд! — не прошел для меня бесследно. Как бы сильно я ни старалась, но так и не поняла, о чем идет речь. — Какой еще город?! — Наверное, он имел в виду Фрисвиль… — Что еще за волна? Бастен, что с моим отцом?!

— Какая разница, что с ним? — тот безразлично пожал плечами. Подошел ближе, уставился на меня сверху вниз. — Разве тебе не интересно, что будет с тобой?

Пожалуй, это меня тоже волновало и очень даже сильно, особенно когда он залпом допил содержимое кубка, затем в очередной раз отправился к столу, чтобы наполнить его вином. Впрочем, трезвый Бастен был так же опасен, как и пьяный…

— Ты — маленькая, но очень красивая заноза в моей голове, Киммилия Хартен-Вестерброк! — заявил он, вернувшись с кубком. — Ты приглянулась мне с первого взгляда, и я сразу же решил сделать тебя своей. Впрочем, сначала думал, что будет умнее заполучить тебя вместе с богатством Вестерброков. Но ты стала сопротивляться, а затем связалась с этерийцем, после чего каким-то образом разнюхала про зерно и Мадлен…

— То есть ты считаешь, что это я во всем виновата? В том, что вычислила твою любовницу, и еще том, что вы травите город?!

Странное ощущение… Кажется, однажды я уже вляпалась в подобную историю! Тоже пыталась разобраться, кто именно травит мой город, но все закончилось для меня крайне плачевно. Что же будет на этот раз?!

— Это уже неважно, Кимми! Если бы ты продолжала пребывать в неведении, все бы оказалось намного проще. Из-за тебя нам с отцом пришлось немного изменить свои планы… Но ты и так будешь моей! А после того, как Фрисвиль смоет с лица земли, ты останешься единственной наследницей империи Вестерброков!

Я замерла с раскрытым ртом, не слушая разглагольствования Бастена о том, что очень скоро я добровольно передам в его руки все богатства Вестерброков. С чего бы это?!

Куда более меня волновал тот факт, что Краузы собирались погубить весь город. Тут я вспомнила о силе артефакта, которую прочувствовала на собственной шкуре, и подумала, что они вполне могут… Могут это сделать, завладей Корнил Крауз сразу тремя камнями! Похоже, он собирался вызвать огромную волну и уничтожить город, потому что Фрисвиль не защищен стенами со стороны моря…

Тут я отвлеклась, потому что похититель положил руку на мое плечо. Затем она скользнула ниже, норовя забраться под платье.

— А ведь ты сдохнешь, Бастен! — дернулась я, при этом понимая, что нахожусь в совершенно невыгодном положении. Невыгоднее и не придумаешь — полностью в его власти, привязанная к стулу, на корабле, который, судя по всему, принадлежит Краузам. — Гроб тебе, а не деньги Вестерброков! — попыталась вцепиться зубами в его руку, но не успела. Клацнула рядом с его кистью, но он успел ее отдернуть. — К чему все это?! Зачем так много жертв?! Разве третий артефакт стоил того, чтобы погубить столько жизней?..

А потом смыть следы своего преступления морской водой!

— К тому, Кимми, что нам с отцом надоело сидеть без денег и наблюдать, как идет ко дну то, что столетиями принадлежало Краузам! Видеть, как с каждым днем мы все больше и больше увязаем в долгах, не имея возможности их отдать! Понимать, что вот-вот придет тот день, когда мы больше не сможем платить по закладным и потеряем все. Почти все отойдет Вестерброкам, когда-то давшим деньги под грабительские проценты. Именно тогда наши верные люди донесли, что на подпольном рынке появился один из трех артефактов Лургии. Мы смогли его выкупить раньше, чем за ним пришли этерийские волки. Затем в голове у моего отца родился превосходный план…

— Вы решили завладеть еще и остальными!

— Да, Кимми! Мы довольно быстро заполучили второй камень, подкупив, а затем лишив жизни одного из ваших продажных управляющих. Сможешь поблагодарить меня позже, когда деньги Вестерброков будут принадлежать тебе. Вернее, мне! Ни к чему оставлять жизнь продажным шакалам!

Кажется, Бастен всерьез рассчитывал на то, что он убьет мою семью, после чего я с радостью выйду за него замуж. Либо же он решил заставить меня переписать на него все принадлежащее Вестерброкам? Спрашивать не стала, потому что больные фантазии меня никогда не интересовали.

Тут Бастен заявил:

— Всего лишь с одним камнем нам удалось вернуть удачу в торговых сделках. Но разве этого достаточно для тех, кто может владеть всем миром?!

— Да вы же спятили! — догадалась я. — Если уж вы с отцом решил поработить весь мир… Знаешь, для таких, как вы, есть прекрасно оборудованные Сумасшедшие Бараки с круглосуточной охраной и чудесным видом на море…

Он усмехнулся.

— А ты забавная, Кимми, и мне всегда в тебе это нравилось! С помощью артефактов Лургии мы с отцом создадим собственное королевство и будем править вдвоем… Но для этого нам нужен третий камень, поэтому мы придумали, как его заполучить. Сделать так, чтобы его привезли прямиком в наши руки!

— И вы шли к своей цели, отравив, а потом убив несколько тысяч человек? — поинтересовалась я. Вновь дернула головой, когда он поднес к моим губам кубок с вином. — Говорю же, не буду!

— Будешь, — заявил он. — Еще как будешь! Ты будешь делать все, что я сказал. Я всегда добиваюсь поставленной цели, даже если для этого мне придется убить несколько тысяч человек! — его голос прозвучал куда жестче, чем раньше. — Отец заинтересовался Эльсаной, но Робер Хартен оказался куда проворнее. Он отступил. Но он — не я, Кимми! Я никогда не отступаю! Ты — моя цель, и очень скоро ты станешь моей. Только на этой раз я все же оставлю за тобой выбор…

— Выбор? — пробормотала я осевшим голосом. — О каком выборе ты говоришь?

Что может выбрать привязанная к стулу будущая жертва насилия?!

— Ты выпьешь вместе со мной. Вернее, за нас и за нашу любовь, Кимми! — он вновь сделал большой глоток. — В этом вине несколько капель забавной настойки, которую я купил в Храме Любви у зверопоклонников Пермисса. Она разбудит в тебе такое дикое желание, что ты забудешь обо всем, кроме того, чтобы отдаваться мне… Раз за разом, Кимми, и просить еще и еще!..

О, черт!

— А если я откажусь? — облизнула пересохшие губы.

— Ты можешь отказаться, — вкрадчиво согласился он, — но тогда ты станешь моей против собственной воли. Подумай, что ты выберешь — либо получить удовольствие от нашей близости, либо удовольствие получу только я один! Как видишь, я не собираюсь тебя принуждать. По крайней мере, в твой первый раз…

— Не вижу! — рявкнула на него. В голосе послышались истерические нотки, хотя я вовсе не собиралась терять присутствия духа.

— Выбирай, Кимми! — Бастен принялся ослаблять завязку на своей рубахе. — Ты ведь еще девственница? Уверен, так оно и есть, и это будет мой подарок!.. Только выбирай быстрее, потому что очень скоро мне станет наплевать на твои пожелания!

Я уставилась на гладкую мужскую грудь в треугольном вырезе, и, надо сказать, увиденное не придало мне уверенности. К тому же, подозреваю, на него давно уже действовало любовное зелье, которое он подмешал в вино. Тут Бастен склонился надо мной, уставившись в глаза.

Я отпрянула, потому что зрачки у него оказались странными — желтыми, узкими и вертикальными… Словно у чешуйчатых, а вовсе не у людей! И вот тогда я догадалась…

Магия, ну конечно же! Магии в каюте не было, и морок, который так старательно и умело накладывал на себя Бастен Крауз, исчез, явив миру его настоящий облик.

— Кто вы такие? — прошептала я. — Ты и твой отец? Вы ведь даже не люди, а… Ты родом не из этого мира, Бастен! Вы пришли сюда из другого и каким-то образом завладели чужими именами, а потом еще и состоянием Краузов…

Он не стал ничего отрицать. Усмехнулся:

— А ты молодец, Кимми! Признаюсь, не ожидал!

Да и я не ожидала… Выходило, они тоже путешествовали через миры! Он и его отец!

— Скоро ты все узнаешь, — заявил Бастен. — Очень скоро ты узнаешь обо мне мно-ого всего, Кимми! И мне уже не хочется, чтобы ты пила это вино. Зря я поддался глупой жалости, глядя на твое бессознательное тело! Потому что путь к наслаждению может быть разным… Так каким же мы с тобой пойдем?

— Вино, — быстро сказала ему. — Я выбиваю твое чудодейственное зелье!

Он все еще раздумывал, поглядывая на меня сквозь полуприкрытые веки.

— Бастен, ты ведь пообещал мне свободу выбора! — нервно напомнила ему. — Вот я и выбрала — тащи сюда свой яд! — Но он все еще медлил, и я не выдержала: — Да, да, я — девственница и хочу свой подарок!

Потому что однажды уже выпила отраву, предназначенную моему отцу. Собиралась было умереть, но затем передумала. У меня оставалась надежда, что и на этот раз произойдет нечто похожее. Потому что, кажется, яды на меня не действуют…

Наконец, прохладный металл кубка коснулся моих губ. Я сделала первый глоток, затем еще один.

— Пей до дна, — приказал Бастен, — и ты познаешь все виды наслаждения. Со мной, Кимми!

Его голос обволакивал, а в теле моментально поселилась веселящая легкость. Головная боль прошла, ноющие ссадины больше не отравляли мою жизнь. Захотелось смеяться и больше ни о чем, ни о чем не думать… Если только о том, насколько желанным оказался мужчина, успевший к этому времени избавиться от белой рубахи.

Покачивающиеся под потолком масляные лампы кидали золотистые блики на его идеальное мускулистое тело. И мне стало все равно, кто он — демон или человек, — потому что по моему телу пробежала горячая волна ожидания…. Затаенного ожидания наслаждения от грядущей близости.

Внезапно забытье исчезло, и меня снова выкинуло в реальность. В ту самую реальность, в которой болела голова и саднила спина, в которой я едва чувствовала онемевшие, связанные за спиной руки. В которой ко мне шагнул демон, собиравшийся сделать меня своей на узкой кровати капитанской каюты.

Только вот Бастен не знал, что я уже пришла в себя, и это был мой единственный шанс не только избежать изнасилования, но и… Мои планы простирались куда дальше — я собиралась сбежать с его чертового корабля!

— О, развяжи меня поскорее! — попросила я, кусая губы, чтобы не разразиться нервным смехом. — И давай уже сольемся в экстазе! Я уже вся горю от невыносимого желания…

О да, от невыносимого желания придушить его собственными руками!

Но тут же заткнулась, решив, что переигрывать не стоит. Впрочем, Бастен, кажется, не заметил, что яд на меня не подействовал. Прихватив со стола кинжал, склонился надо мной. Обдал лицо горячим дыханием, затем лизнул мою шею, и я, собрав волю в кулак, не отстранилась.

Дальше стало еще хуже — он провел острием кинжала по груди, оставляя за ним тонкую красную линию. Слизал кровь, и внезапно я заметила его язык — длинный, черный и раздвоенный. Вздохнула испуганно, борясь с подобравшейся к горлу тошнотой, понимая, что передо мной — настоящий демон из преисподней!

Затем сидела ни жива, ни мертва, решив, что лучше молчать. Молчать и делать вид, что мне чертовски нравятся его дьявольские прикосновения! Молчать, надеясь, что он не догадается, что вместо возбуждения я испытываю искреннее желание его прибить.

Но при этом довольно реально оцениваю свои скромные шансы.

Наконец, перестав меня облизывать, он все же перерезал веревки, сдерживающие мои руки. Затем потянулся к ногам. Освободил их, не забыв залезть под подол. Кружевные панталончики все-таки задержали чужую наглую руку, и Бастен тут же заявил, что на нас слишком много одежды. Не дав мне размять затекшие конечности, подхватил и понес к кровати. Положил, затем потянулся к своим штанам, и тут…

Тут его ждал сюрприз.

Я отлично чувствовала двух животных в каюте — яркий, шебутной разум попугая и медленный, словно ленивая река, мозг змеи. Кажется, это была вовсе не ментальная магия, а… Я затруднялась ответить. Быть может, врожденный дар, как знание всех языков этого мира, на который не действовал амагин в каюте Бастена?!

Решила, что не буду ломать об этом голову, потому что на Бастена с громким клекотом напал его белый попугай. Вцепился в его шевелюру, давая мне возможность ускользнуть. И я кинулась — ползком, ползком! — на четвереньках в противоположный конец кровати, ругая почем зря затекшие руки и ноги. Подскочила на ноги и кинулась мимо отмахивающегося от увертливого попугая Бастена — бочком, бочком! — к двери, ведущей из каюты.

Бастен все же отогнал назойливую птицу и кинулся за мной, но я уже успела добежать до выхода. Вцепилась в ручку, дернула, затем толкнула, но дверь оказалась заперта. Закрыта, и ключа нигде не было! А еще и кто-то за дверью поинтересовался, чего желает капитан…

Не дослушала, кинулась в противоположный конец каюты, потому что капитан в это время вновь пожелал избавиться от белого попугая. В очередной раз отбросив птицу, Бастен кинулся за мной. Я довольно ловко увернулась, но он все же вцепился в край моего платья. Дернул за подол, и я потеряла равновесие и упала на колени.

— Куда же ты собралась? — прохрипел он. Поволок меня к себе по полу за платье, но тут… — Проклятая птица!

Если бы только она! Из террариума к тому временем выползла змея и добралась до края стола. Свилась в тугую пружину, затем, оттолкнувшись, впилась в идеальный мускулистый бок младшего Крауза, послушная моей воли.

Я не знала, была ли она ядовитой, и меня это, признаюсь, нисколько не волновало!

Бастен с ругательством выпустил из рук мое платье, пытаясь оторвать от себя змею. А ведь были еще и насекомые!.. Я уже не разбирала, кого именно позвала на помощь — всех, всех! — жуков-короедов, блох, устрашающих размеров тараканов и белых жирных личинок — я им всем устроила летнюю миграцию специально для Бастена…

Вернее, на Бастена Крауза!

И он взвыл, потому что жуки и тараканы посыпались на него с потолка, поползли по его начищенным сапогам, подчиняясь моему приказу — уничтожить зло. Демона, пришедшего в этот мир так же, как и я!

Сама же добежала до стола и запустила в окно тем самым кувшином с чудодейственными каплями из Премисса. Стекло с противным звоном разбилось, а я, не оборачиваясь, «рыбкой» выпрыгнула из окна капитанской каюты в черные морские волны.

Вода оказалась настолько холодной, что выбила из меня дух. На короткое время я даже потеряла способность связно мыслить. Но все же вынырнула, фыркая и отплевываясь, и поплыла… Черт знает куда, но подальше от корабля! Качаясь на волнах, гребла изо всех сил, удаляясь от того места, где вел борьбу не на жизнь, а на смерть с миром животных демон Бастен Крауз.

Я была уверена, что он все же выиграет, но победа дастся ему нелегко!

Времени в запасе у меня было мало, поэтому я снова принялась звать на помощь. Нет, не людей!.. Те, что были поблизости, уплывали в ночь под красным треугольным флагом Уграра на корабле «Ночная Лилия», и мне с ними было не по пути. Звала я других, долго и настойчиво, пока не почувствовала прикосновение скользкого, гладкого бока, а затем и плавник под моей рукой. Один, второй… Кто-то угодливо предлагал свою помощь. Были ли это дельфины, или акулы, или еще какие-то большие рыбины — этого я не знала, и мне, признаюсь, не было никакой разницы. Ухватилась за один из плавников, пытаясь понять, куда же нам плыть. Берега, в какую сторону ни посмотри, видно не было, лишь черные ночные волны.

Наконец, догадалась позвать еще и свою Стаю. После чего, определив, в какой стороне я чувствую встревоженных волков, повернула в нужном направлении своих морских помощников.

Мы поплыли к неведомому берегу, где очень скоро меня будут поджидать волколаки. Мне надо было спешить, потому что пропажа Киммилии Хартен-Вестерброк, наследницы Банков Вестерброков, конечно же, встревожит город, но не остановит архиепископа от утреннего молебна в Храме Первого Пришествия, во время которого Корнил Крауз нанесет завершающий удар. После чего огромная волна смоет Город Ста Каналов с лица земли, позволив морской воде скрыть следы их жуткого преступления.

Я жутко боялась за своего отца, маму и бабушку. А еще, аж до нервных колик, за Лукаса Арвида Римерина. Именно поэтому просила своих помощников поспешить.

Быстрее, ну пожалуйста!.. Еще быстрее!

На небе сверкали звезды, а я все еще находилась посреди моря и не представляла, как долго мне добираться до Фрисвиля!