Глава 24

Пришедшим новым людям я обещала земли в новой деревне возле нашей гостиницы. Те, кто придет до осени, будут строить наш новый «отель» и все необходимое для его существования. Каждому выделится лес на строительство своего дома. Налоги эти люди не будут платить никогда, они будут работать здесь же. Небольшие участки земли обеспечат их пищей, а если захотят уйти, дом останется для кого-то, кто уже живет в деревне.

— А если кто-то придет еще зимой или весной? – задал мне вопрос один из мужчин, когда я рассказывала о своих планах.

— Если захотят остаться, то им уже придется платить налоги. Как и раньше, можно отработать его на полях. Я хочу, чтобы эта деревня была постоянной, и дети ваши потом тоже здесь остались, - ответила я, но заметила, что Мария все-же чем-то недовольна.

Бирк теперь оставался за старшего здесь, до того момента, когда сам не увидит в одном из новеньких человека, на которого можно оставить управление стройкой. Оба его сына трудились рядом с ним. В замке за старшего был Варис.

— Чем ты недовольна, Мария? Что я сказала не так? – спросила я подругу, когда мы укладывались спать.

— Они со временем захотят большего, Алисия. У них не будет страха за то, что они останутся голодными, и перестанут работать, - ответила та.

— Завтрашняя часть нашей беседы будет касаться этого, Мария. Сейчас они будут работать за то, чтобы поставить тут дом. Посмотри, большинство из них – молодые мужчины. Они сюда приведут своих жен, которым тоже найдется работа. Благодаря нашим с Варисом машинам скоро люди на полях будут нужны меньше. А эти будут устроены и всегда при деле. А еще Варису к весне понадобится найти не меньше сотни человек, чтобы делать быстрее новые заказы. Это значит, что все деревенские, которые сейчас помогают ему, будут заняты.

— Наверное я чего-то не понимаю, дорогая. Не вижу, куда можно пристроить в несезон такую ораву, - развела она руками.

— Ты просто не представляешь, что я планирую здесь развернуть. Это будет не просто постоялый двор. Люди будут ехать сюда специально.

— Ну, увидим, а пока мне кажется, что ты прикрепляешь людей к земле и тем самым берешь ответственность за них.

— Где они работали раньше? – спросила ее я, потушив свечу и забравшись под одеяло.

— На полях у наших и твоих соседей…

— Больше они там работать не смогут. Осенью твой батюшка заберет у нас заказанные машины и поймет, что если бы не они, он не справился бы, потому что свободных людей стало меньше, - уже проваливаясь в сон, ответила я.

Бирк был просто идеальным помощником: он понимал, о чем я говорю буквально с первого раза, словно вместе со мной переселился из моего времени, а кроме этого, он верил в меня. Это дорогого стоило.

Все утро мы планировали где именно будет сама гостиница, где скотный двор, конюшня и наша будущая гордость – рыночная площадь. Он лишь единожды засомневался, что столько людей потянется в нашу глушь:

— Госпожа, а если люди продолжат проезжать через соседние земли? Там ведь сейчас уже хорошая дорога, постоялые дворы…

— Нужно сделать так, Бирк, чтобы сначала они поехали из любопытства, а потом уже поняли, что здесь лучше. Нужно успеть до зимы, до окончания работ на земле.

— А зимой? Здесь же все завалит снегами, как и у соседей! – не унимался он.

— Наши дороги не завалит, Бирк. Мы будем их чистить, - ответила я и улыбнулась.

— Это как же?

— Лошади зимой не будут заняты на полях, и пара тяжеловозов смогут постоянно проходить в обе стороны в снегопады, - ответила я. Меня подмывало спросить его много ли снега здесь выпадает, но решила, что и так веду себя странно.

— Это поможет только утоптать колею, госпожа, - грустно ответил он.

— У нас с Варисом и на этот случай есть идея, - соврала я, потому что брат еще ни сном ни духом не знал о моих новых изобретениях.

К ночи мы закончили расставлять колышки, размечая будущее место стройки. Бирк очень аккуратно предложил сразу ставить бревенчатый этаж, но я отказалась, потому что бревна должны просохнуть, а вот к следующей осени они будут в самый раз.

Все деньги и даже полученные наперёд, ушли на эту стройку. Но мы купили лошадей, доски. Охотники снабжали людей пропитанием.

Через неделю на место стройки потянулись женщины. Кто-то вызывал своих жен, дочерей, чтобы легкую работу, готовку и ту же стирку переложить на них, потому что до зимы нужно было поставить и свое жилье. Чтобы попасть в мою «программу» без налога. Желающих оказалось очень много, но это прибавило и рабочих рук.

Дома за ужином, когда родители Марии приехали навестить ее, в какой-то момент я поняла, что молчать больше нельзя. Они не знали точно – что именно мы задумали на границе, но, конечно знали, что там идут работы. Плана не видел никто кроме нас и Бирка с его самыми верными людьми. Но слухи о том, что люди на тех землях будут освобождены от налогов быстро разлетелись по округе.

— Варис, а ведь Алиан любопытствует уже более откровенно, - вдруг начал разговор граф Корнуар, отец Марии.

Все были уверены, что этот проект принадлежит Варису, потому что женщина априори не может даже подумать о чем-то подобном. Варис знал, что я не хочу афишировать свою вовлеченность, и не отнекивался, что это его рук дело.

— Ну, мы еще не знаем, насколько это ударит по его карману, - ответил Варис, зная, что пока секретов выдавать нельзя.

Я посмотрела на Истана, который услышав знакомое имя прищурился и начал слушать более внимательно.

— Значит, вы решили, что постоялый двор что-то изменит? У графа Вельмунта там не просто захудалый домишко, а и конюшня, кузня, какая-никакая кухня для проезжих, - не унимался сосед, которому я пока не доверяла, несмотря на то, что его дочь обладала всей информацией.

— Да, граф, это я знаю, но мы постараемся сделать самое меньшее, чтобы снова собирать монеты за проезд, - опять, не вдаваясь в подробности, ответил Варис.

Когда гости, уточнив, не хочет ли Мария вернуться домой, через день уехали, за обеденным столом снова подняли эту тему, но теперь это уже были мы с Марией. Репетиция состоялась утром в моей комнате, и мы не должны были сказать ни одного лишнего слова.

— Алиан будет удивлен, когда узнает, что его переплюнула графиня, - начала Мария.

— Это точно. И не просто удивлен, ведь о нашей дороге будут говорить даже в других королевствах. Мы будем чистить их и зимой, а продавать новое изобретение не будем до самого лета, - поддержала ее я.

Варис был уже в курсе, что я намерена начать изготовление чего-то вроде снегоуборочной машины, и просто улыбался с видом причастного к этой тайне.

— Варису придется к зиме переехать на дорогу, ведь Алиан должен видеть того, кто его победил, - добавила я.

— Что? Вы что-то задумали и не сказали мне ни слова? – встрепенулся Истан.

— Тебе это не интересно, брат, ведь это не касается двора, при котором ты планируешь блистать. Зимой Алиану придется признать, что его победил «мальчишка без ног». Так ведь он называет меня за глаза? – ответил Варис. – Жаль, только, что мне придется бросить все дела в замке, а их немало.

— Я могу помочь с этим, Варис, - серьезно сказал Истан и как-то выпрямился, перестал «растекаться» по креслу, где сидел всегда вальяжно, вытянув ноги под столом.

— Чем ты поможешь? Ведь тебя не интересует, что происходит дальше твоей комнаты, - сказала я.

— Я вам докажу, если вы введете меня в курс дела. Обещаю, Алисия, Варис, Грегори, - засуетился он, переводя взгляд на нас по очереди.

— Один день на то, чтобы я все тебе рассказал и неделя на дороге, чтобы понять, справляешься ли ты, - коротко отрезал Варис, сощурившись посмотрел на него. Это был вызов, который Истан с удовольствием принял.

«Лед тронулся, господа присяжные» - подумала я про себя и с трудом сдержала улыбку, но Варис в этот момент явно понял, что мы с Марией только что сделали.

***

Если вы когда-нибудь видели человека, имеющего цель и идущего к ней ценой своих привычек, то, скорее всего, сможете представить Истана. Только вот я боялась одного – это будет инициативой одного дня. До последнего ни я, ни Мария, ни Варис не верили, что зависть – основная движущая сила нашего брата.

— Значит, вот это все будет в одном месте? – спросил Истан после того, как мы в красках расписали нашу будущую гостиницу, да всю деревню, которая должна была стать отправной точкой к совершенствованию этого мира.

«Хоть какая-то механизация труда могла стать началом для большого прорыва, и если это подхватят другие люди, то и возникшая конкуренция повысит качество» - думала я и надеялась, что увижу еще если не рассвет, то предрассветные часы развития этого мира.

— Да, Истан, и оно будет известно не только в нашей столице, но и в соседних королевствах. Мы сделаем так, чтобы к нам ехали за новинками, а не мы из кожи вон лезли, чтобы учиться в магистратурах тому, что уже умеет кто-то другой.

— Алиан начал нас бояться? – сощурившись, спросил Истан, а я на секунду замерла от его «мы».

— Еще нет, потому что смотрит на все со свойственным ему смешком в нашу сторону. Но это даже хорошо, ведь от этого его поражение будет более ощутимо, - ответила я, чуть наклонившись к брату через стол.

— Она права, Истан. Если мы успеем к зиме, у Алиана не будет возможности нас обогнать, - подтвердила Мария и я снова улыбнулась этому «мы». Здесь и сейчас творилась какая-то история. И какой она будет, зависело только от нас.

— Значит, я должен поехать туда и заняться делом? – с надеждой спросил Истан.

— Да, брат, потому что я нужнее сейчас здесь. Наша сестра придумала еще кое-что. Благодаря этому ездить будут именно через наши земли, - подтвердил Варис.

— Значит, как только придут подводы, которые вы ждете, я отправлюсь с ними, - уверенно произнес Истан, и я внутренне выдохнула.

— Будет тяжело, Истан, и мы снова должны будем экономить на всем, потому что денег, вырученных за то, что Варису и его людям предстоит только еще строить, уже нет. Тебе придется жить в шатре, где-то самому следить за работой, а иногда и помогать, - добавила я.

— Чтобы утереть нос этому маменькину сыночку, я готов спать хоть на улице, - хмыкнув, сказал Истан. Я в этот момент с трудом сдержала улыбку, потому что парень реально считал маминым сыночком не себя, а молодого человека, который вел дела уже наравне с отцом. Много еще нашему Истану придется узнать о себе, а пока с ним придется оставить Бирка. Конечно, поговорить, и предупредить, чтобы помягче направлял его.

— Бирк останется там, и тебе будет проще, - сказал Варис и похлопал Истана по плечу. Я выдохнула в этот момент. Варис тоже понимал, что одного его оставить пока нельзя.

Вечером в моей комнате мы с Марией веселились от души, вспоминая, как менялось лицо Истана за эти дни. Я смотрела на эту девушку теперь совсем по-другому, не как на особу с незакрывающимся ртом, а как на опытного манипулятора, но не в плохом смысле этого слова.

Мария теперь ходила вместе со мной собирать гусениц, и ей тоже начало нравиться бродить между рядами становящихся уже крепкими кочанов, о чем-то думать, иногда петь. Она научила меня совсем простеньким песням, кои матери поют своим детям или няни успокаивают детей. Других песен не было, за исключением каких-то сложенных к историческим событиям хвалебных заунывных напевов.

— А веселые песни есть? – спросила я когда мы в очередной раз встретились в центре поля.

— Веселые? – странно посмотрев на меня, переспросила Мария.

— Да, под которые можно танцевать?

— Есть музыка, под которую танцуют, но она без слов. Зачем для танца слова?

— Ну, можно слушать ее, когда не можешь танцевать, да и танцевать со словами веселее, как мне кажется, - ответила я.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Алисия. Ты странная, но сейчас… не просто странная, а как будто совсем… - она не могла подобрать слов, но я понимала, что она имеет в виду.

— Ладно, я кое-что придумала. Покажу тебе позже, - отмахнувшись, я прошла мимо нее, и как только мы оказались на достаточном расстоянии, затянула одну из песен, что слышала у Лизаветы в машине.

Я долго разъясняла Варису о нашей новой задумке – машине для чистки снега. В беседе он понятно объяснил, сколько снега можно ожидать зимой, как долго он лежит и насколько холодно бывает ранним утром. Все не хуже, чем я привыкла, а даже лучше: снег может валить всю ночь, а через неделю подтаять, но вот эта каша всегда и становится бедой. Телеги накатывают по ней колею, а потом она подмерзает, и получается что-то вроде стиральной доски. Людям приходится больше, чем на неделю останавливаться на постоялых дворах, ожидая очередной оттепели.

— Если мы будем счищать валящий снег, дорога не будет намерзать колеей, Варис. Но нужно придумать – из чего мы сделаем эти самые ножи. Железо очень тяжело, но опять же, крепко. Пара наших тяжеловозов, конечно, справится, но хотелось бы, насколько это возможно, облегчить их работу, - на очередных вечерних посиделках за столом, обсуждали мы с Варисом мою новую идею.

— Да, Алисия, такие штуки нам очень нужны, если хотим, чтобы люди выбирали дорогу через наши земли. Это самое важное – доехать без ожидания, когда начнется новая оттепель. Отец, бывало, и по две недели ждал, когда дорога вскроется. Время есть, но лучше начать заранее.

— А кроме этого, пока не началась распутица, люди могут прочищать дорогу, делая ее чуточку шире, чтобы отвалы было куда сгрудить. И вот еще… когда мы ехали с Марией до места нашей стройки я видела, что часто дорога проходит через поля. Мы должны осенью посадить там в два ряда деревья вдоль дороги. Они помогут защитить ее от надувающего с поля снега.

— А это хорошая идея, сестра. Я не знаю, откуда к тебе приходят эти идеи, но они просто великолепны, - Варис был счастлив, что занят делом, что мы вновь стали дружны, что Истан, наконец, при деле.

— Если мы пропустим по краю дороги нашу новую борону, то посадкой могут заниматься даже дети, - вспомнив, что теперь не придется пользоваться лопатой, добавила я.

— Так, скоро людям и вовсе нечего будет делать, Алисия, - вставила Мария.

— Ты права, Мария, и нам предстоит еще придумать – чем занять людей, а то наплодим безработных, - ответила я, поняв, что этот вопрос не менее важен. – Следующий год покажет.

Я всегда уходила с таких посиделок пораньше и часто уводила с собой Грегори, якобы, чтобы он показал в мастерской новые запчасти, что вытачивали мальчишки под его руководством. Они делали колеса, пытались ковать гвозди и скобы новой, нужной формы, опробовали, и если получалось, вводили в использование.

Я же хотела дать Марии побольше времени с Варисом, а вернее, даже не ей, а ему, чтобы он понял ее чувства, увидел в ней друга, а главное, девушку, которая его любит.

Через неделю после отъезда Истана, Варис пригласил меня к себе в мастерскую, которую мы разместили в старой кухне. Было уже очень поздно, когда все разошлись по комнатам, но он настаивал на разговоре, был напряжен, и даже немного рассеян, прятал глаза, а решившись, подкатил коляску к моим коленям и выдохнув, начал:

— Алисия, я давно хотел поговорить с тобой, но мне было неудобно. Ты давно знаешь Марию и видишь, как сильно мы отличаемся друг от друга, - быстро подняв на меня глаза и тут же их опустив, сказал брат.

— Да, знаю, Варис, - ответила я, чтобы не было этой тишины и чтобы его речь не превратилась в тяжелый монолог.

— Она хорошая девушка, и очень любит тебя, но и мне уделяет очень много времени…

— Думаю, ты ей очень нравишься, Варис.

— Я не могу ей нравиться, потому что она не приемлет застоя, молчания и медлительности. У нее же просто все горит в руках, - голос его становился все громче, все быстрее, словно он вот-вот должен был сорваться и ударить кулаком по столу.

— А ты знаешь, что разности притягиваются?

— Разности?

— Ну, тебе интересно было бы с человеком, который во многом похож на тебя?

— Не знаю, я не встречал таких.

— А я встречала. Это очень неинтересно, Варис. Ты будто живешь со своим отражением: всегда знаешь, что он ответит, как себя поведет и когда замолчит, - начала я, понимая к чему ведет брат.

— Для работы это очень хорошо, но для жизни это ужасно. Через пару месяцев тебя будет раздражать в нем все.

— Я думаю, все же… она не подходит мне, Алисия, - сказал Варис, и в этот момент мы услышали, как в зале что-то разбилось.