Глава 4

Лидия всю дорогу до кухни бубнила себе под нос что-то вроде: «негоже госпоже, как простой девке, сигать по улице в исподнем». Я не обращала внимания на ее болтовню, стараясь рассмотреть все на своем пути.

Дверь в зале, где, судя по длине лавок, раньше проходили застолья, Лидия открыла с трудом. Видимо, петли пора было смазать. Вот только руки дойдут до этого щегла щипаного, разберемся, чем он занимался все время. Да и не зашёл ведь даже после того раза, чтобы узнать как сестра.

В помещении, которое называлось кухней, я чуть не уронила челюсть себе на грудь. Или у строителей окромя камня ничего не было под руками, или здесь такая мода на него. Огромный очаг с подвешенным на цепи котлом, перед ним такая же каменная плита, которая, видимо, и выполняла роль плиты для готовки. Торчащие из-под нее ветки, подсказывали, что их приготовили именно для этого. Длинный, тоже каменный стол, заставленный сковородами и мисками всех размеров. Что-то просыпанное на столе, вроде муки, имело множество мелких следов, скорее всего, мышиных.

— Запасы где хранятся? – стараясь сделать свой нежный голосок более серьезным, спросила я служанку.

— Там, - она указала на невысокую дверь в стене. Скорее всего, это была кладовочка, но открыв ее и вдохнув запах сырости и гнилушек, я увидела ступеньки вниз. Спускаться туда было страшновато. Кто знает эту Лидию? Закроет за тобой дверь, потом сиди, своим новым молодым телом мышей корми.

— Найди свечу и зажги, - выдавила я, представляя себе жуткую картину, уже нарисованную мозгом.

— Сейчас, госпожа, - Лидия отвечала уже у двери, к которой бросилась, как только услышала приказ.

— Хорошо, хоть делает все быстро, - тихо сказала я, рассматривая потолок и стены, паутина на которых была черной, видимо, из-за плохо работающего дымохода. Гореть здесь было нечему, но не хотелось бы какой-нибудь темной ночью задохнуться.

— Вот. Госпожа, у нас и свечей осталось мало, - вполне счастливым голосом оповестила меня служанка.

— Вижу, ты этому рада. Надеешься, что я за борона потороплюсь? Если слушать меня не станешь, здесь останешься мышей кормить. Хотя отсюда, поди, мыши уже сбежали и всем мышам в округе рассказали, что погрызть можно в этом доме только камень.

— Мыши рассказали? – Лидия с таким удивлением переспросила меня, что я плюнула и про себя матюкнулась. Про себя, потому что и эти слова ей пришлось бы разжевывать.

— Чего стоишь? Иди вперед, – я осмотрелась и нашла возле очага что-то вроде ухвата, подняла, оценила вес и возможность обороняться им, коли эта с виду малахольная девка чего удумает.

Лидия охотно начала спускаться по лестнице. Я шла за ней. Насчитала семь ступеней. Привычка все считать была очень давно, я и у себя к моменту, когда уберу с огорода лук, знала, сколько луковиц есть в запасах на зиму. Ну, ничего не могла с этим поделать, хоть и раздражало даже меня саму.

Внизу оказалась не кладовочка, а вполне себе огромная комната, где на стенах висели полки, а на полу стояли деревянные короба, типа ларей, увиденных мною впервые у бабки с дедом в деревне.

— Показывай, что здесь есть? – я надеялась, что в этих яшиках есть хоть немного муки, или зерна, из которого можно варить кашу. – Хлеб ты где взяла? Ну, тот, который мне приготовила в курином бульоне? Отменное блюдо, но хотелось бы чего-то погуще.

— Ничего здесь нет, госпожа. Господин подчистую все распродал. Еще осенью, когда отец ваш умер. Вы горевали тогда, ни до чего дела не было, а остальное слуги разобрали.

— Отличное хозяйство у вас, гляжу, зима нажористой будет.

— К зиме ничего нет. Да и на весну семена не оставлены.

— А те, которые весной планировалось посеять? – я надеялась, что где-то есть еще запасы, но судя по тому, как Лидия опустила глаза, поняла, что чуда не произойдет.

— Ставь воду греть, а эту дверь не запирай, пусть хоть немного в склепе просохнет. Запах, как из могилы, - пробормотала я и с урчащим уже серьезно желудком отправилась в свою комнату.

— Госпожа, ну вы и напугали меня. Я уж думала…

— Что я замуж убежала босиком по росе? Не дождетесь! У меня на свою жизнь другие планы, так что, Кариса, пока я воду жду, рассказывай, дорогая.

— Об чем? – удивленно переспросил мой “лечащий врач” с явным отклонением в психике.

— Расскажи мне, много ли у нас земель, что на них есть? Говорила, деревни какие? И они прямо вот мои? Вместе с людьми? – я наконец подошла к окну без тумана, и вид на пруд теперь был как на ладони. На дальней стороне двое мужиков вынимали сети. По траве они тащили их тяжело, значит, не пустые. Вынув рыбу, они ставили их обратно и шли к следующим.

— Много земель, госпожа, да только они крайние. Здесь и проездом никого нет. А если какой граф и проезжает, то только из другого королевства. Это не больно хорошо…

— Почему?

— Коли надумают напасть, мы прямо вот они – сразу, никем и не охраняемся, своего отряда не имеем, как раньше было, до войны.

— А кто с кем воевал-то? – я понимала, что информатор у меня так себе, но спрашивать было больше не у кого. У мужика этого если? А оно мне надо, чтобы он сообразил, что я не помню ни черта? Не надо. А возьмет еще и братьям расскажет! Вот тогда будет мне счастье. Они меня в этом случае могут как психическую закрыть.

Вдруг до меня дошли сказанные ею слова о короле. В нашем мире и осталось-то их – на пальцах пересчитать. Королева Англии, и какие-то еще мало-мальские на островах, а тут прямо «соседнее королевство». Это что за страна такая? Куда я попала? Мысли о средневековом замке опять подсунула мне память. Видимо, чтобы я скорее выстроила в голове цепочку. Как ее там называла Лизавета? Логическую! Во!

— Король наш, Великий Карл Тринадцатый не сам воевал, а пришлых с другого конца земель выгонял, - важно, будто этот Карл – ее дядя, сообщила мне Кариса.

Вошедшая с лоханью Лидия, поставила ее на пол у двери и ушла обратно. Видимо, воду греет. Надо было в кухне мыться. Пока она сюда воду наносит, первая остынуть успеет.

— Та-ак, значит, наше королевство зовется Би… - я не могла вспомнить название из того, что произнесла тогда важно Лидия. Что-то про «хозяйку крайних земель».

— Биналия, госпожа. Большое королевство. От холодного моря и до наших земель! – снова важно заявила женщина, живущая где-то в лесу, и молящаяся, судя по всему, колесу.

— Хорошо. И что же надо было тем пришлым людям? Земли? Денег?

— Они хотели забрать своего наследника.

— Ого! Вишь чо, какие страсти! – я забралась на кровать, уселась и уставилась на Карису, которая как-то странно улыбалась. Видимо, я попала на хорошее время, когда у нее в голове винтики за болтики не заезжали. Хотя, она могла мне сейчас такого намолоть, что страшно подумать, а уточнить не у кого. Вот тебе и «хозяйка крайних бескрайних земель». Голь перекатная в каменном доме без крошки хлеба.

— Да, наследника того наш король забрал давно, он еще мальцом совсем был. Ну, чтобы мир заключить между собою. Мог бы их совсем сокрушить, но Карл наш – не злой человек, дай ему ветер силы и мудрости.

— И чего? Эти, значит, отступили тогда, чтобы их всех не прикончили, отдали мальчонку, а теперь решили забрать?

— Да, их король не молод уже, а второй и остальные сыновья не больно умны, или, может, слабы, не знаю я того. Так король и собрал всех, и отца вашего – нашего графа Бельвуар с его отрядом. Много людей полегло, но ушли те люди. Не получили своего принца. Снова договорились о мире, да только не верится мне, госпожа, что так и останется.

— Значит, пришли они с другой стороны? Не с нашего края? – уточнила я, понимая теперь, к чему такие ворота и каменная стена. Я вдруг представила себе те бои: с мечами, в латах. Господи прости, это ты куда меня направил?

— С другой, госпожа. С нашей стороны южные королевства, да и далеко, говорят от нашего края люди.

— Ну, хорошо, значит, в лес уходить не надобно? – я молола, что придет на ум, лишь бы поддержать беседу, пока у Карисы просветление. Я заметила какие впалые у нее щеки, и какие тонкие руки, а ведь считала, что она полная.

— Не надобно, госпожа, ведь нас за стеной и не достать. А за ней еще и ров.

— Да уж, безопасность у нас здесь страшная. Закроемся и с голоду перемрём. Сами, с гордо поднятой головой.

Я слезла с кровати и подошла к окну. Вдруг вспомнила, что силы у меня появляются в самые сложные моменты жизни: когда все остальные складывают руки и сдаются, у меня открывается второе дыхание.

Мужик садился в лодку на той стороне озера. В нее он забросил большой мешок. Тяжелый! Я сглотнула слюни и решила не думать о еде.

— Кариса, есть у меня чего надеть? Или я раньше в этой рубашонке и бегала? Графиня, - хмыкнула я про себя, но тут вошла с деревянным ведром, от которого шел пар, Лидия.

— Я все дам, как только помою вас, госпожа, - выпалила она и потащила меня к лохани.

Ладно, хоть так. Потом разберемся с гигиеной! Сначала надо придумать что-то про еду, иначе, и вовсе все тут загнемся и без войны, - подумала я, а в голове моментально сложилась частушка:

В животе моем лягушка

Квакает от голода,

Повезло, что я графиня

Даже и без золота![1]

Лидия велела встать в деревянный таз, который доходил мне до колен. Я не стала спорить и искать другие возможности. Но мысли о бане меня просто не отпускали: усадить свое тело в горячем сухом помещении, вдыхать запах березовых веников, распаренных и будто помолодевших в деревянной бадье, полить этот ароматный настой на каменку, чтобы захватило дух.

Девка полила меня теплой водой, намылила в миске со странным раствором тряпицу и принялась тереть. Кариса задремала опять, и меня это сейчас беспокоило не меньше голода.

— Вели принести сюда лавку, что пошире, и придумай, чем застелить, - сказала я Лидии, когда она попросила меня присесть, чтобы помыть голову.

Тут за дверью кто-то крякнул, и я автоматом прикрылась и присела в таз поглубже.

Лидия открыла дверь чуточку и высунула туда нос. Потом что-то прошептала и закрыла.

— Если рыбу принес, неси на кухню, прокричала я уже в закрытую дверь, – У нас тут проходной двор какой-то, Лидия. Знаю, что люди здешние, но все равно…. - стало понятно, что если раньше что-то и работало, даже может как часы, но теперь эти люди были единственным, что у меня было

— Сделаем, госпожа, скажем, чтоб не бродил, - почему-то моя служанка говорила о себе во множественном лице, прямо как королева: «Наша воля», «сделаем»… если она по привычке еще с тех пор, когда народу здесь было как килек в банке, тогда понятно.

— Уж сделайте, а чего он приходил-то? – поинтересовалась я.

— Воды еще принес, да нам и этой хватит, - уверила меня Лидия, но когда я заметила, что голову она мне моет той водой, уже в корыте, меня подкинуло, как ошпаренную:

— Я тебе дам, этой водой. Неси ведро, что за дверью, и помоем ее чистой, - у меня снова получилось сказать так громко, что Кариса подскочила и вышла из-за кровати. Наконец я увидела ее в полный рост. Она была мне чуть выше плеча.

— Кто там? Что случилось, госпожа? Напали?

— Ага, напали… Лентяи напали на наши «крайние земли», да от своей лени да глупости все спустили. И сейчас продолжают в том же духе, - не унималась я, смотря за тем, как испуганная служанка занесла ведро и принялась распутывать мою «прическу», похожую уже на Карисину.

— Кто напал? – старушка подошла ближе, щурясь и одновременно улыбаясь.

— Никто не напал. Все хорошо, - спокойно сказала я, взяв себя в руки, улыбнулась единственному человеку, которому здесь полностью доверяла, хоть он и был не совсем адекватен.

Лидия на два раза промыла голову, накинула на меня простыню или что-то похожее на нее. Я отстранилась, когда она попыталась сама промокать меня тряпицей.

Я откинула одеяло и посмотрела на свою постель.

— Лидия, дай мне платье какое-нибудь, а постель надо стирать. Все, что на кровати, вынести на солнышко и выбить хорошенько, - вспомнив свой командный тон, сказала я и тряхнула головой, показывая, что можно уже заняться всем этим прямо сейчас.

Ни шкафа, ни комода в комнате не было. Где лежала одежда Алисии я не понимала. Лидия пулей выбежала из комнаты, оставив при этом дверь нараспашку. Я глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь успокоить сердцебиение. В ее годы быть такой бестолковой?

Потом мне самой стало стыдно за свое поведение. Ишь, выискалась графиня погорелого графства. Скажи спасибо, что эти не разбежались, а ты уже и корону нацепила, и блажишь, как одурелая! Я обещала себе больше не делать так. А извиниться хоть и тянуло, я поняла, что нельзя, а то на шею сядут, или хуже того – заподозрит девка, что «царь-то не настоящий».

Лидия принесла чистую рубаху с широкими рукавами, платье без рукавов, но с дырочками по краю проемов. Я тут же смекнула, что рукава, вероятнее всего, как и у этого мужика на рубахе, прицепляют шнуровкой. А покуда тепло, носят как сарафан.

Платье зеленого цвета, похоже, и не стирали ни разу. По подолу я рассмотрела засохшую, но подчищенную грязь. Лидия накинула на мою голову рубаху и принялась расправлять платье, чтобы накинуть и его. Я подтянула зеленую одежину к себе и понюхала. Да, пахло потом. Застарелым, будто носили, не снимая пару недель, а потом сняли и на ветерок повесили. Пот подсох, но запах ветерка на нем не прижился.

— Другое есть? Стираное? – спросила я, борясь с желанием бросить его во все еще стоящее у двери корыто.

— Стираное? – переспросила удивленно Лидия.

— Да, стираное! – повторила я.

— Такие ткани, госпожа, нельзя даже мочить. Уж больно они дорогие! – все больше расширяя глаза, но уже побаиваясь меня, ответила служанка.

— Ладно, надевай, потом разберемся, - сдалась я, потому что была надежда, что на кухне меня ждет рыба.

Платье оказалось чуть свободным, но Лидия мастерски подтянула шнуровку на спине, и я вспомнила о зеркале. Рубашка закрывала грудь до ключиц, и если надевать платье без нее, то декольте будет слишком уж вызывающим. Широкие рукава, завязанные на веревочки у запястья, хорошо сочетались с приталенным фасоном. Длинное, до пола…

— А на ноги что-то обуть? – на всякий случай спросила я. Была надежда, что если есть платья, то есть и обувь. Я посмотрела на ноги Лидии и увидела носки кожаных мягких, вроде чешек, тапочек.

— Истану ваши сапоги маловаты будут, а вот… Грегори…

— Это еще что за персонаж, и при чем здесь мои сапоги?

— Вырос он, а от брата ничего не осталось. Они раньше со всем гардеробом стояли, а сегодня я их не нашла, - она чуть не плакала.

— А еще что-то есть?

— Домашние тапочки есть, но не гоже в них по двору-то…

— Неси тапочки, - махнула я рукой, и она бухнулась на пол так, что я чуть не завизжала. Думала, у нее от страха открылась падучая. Мне снова стало стыдно за себя.

— Вот, - она со скоростью фокусника, вынула из-под кровати пару серых от пыли, сшитых, навроде носков, чуней. Подошва у них была из нескольких слоев кожи, а вот верх – тоненький, но сухой. Между собой детали были сшиты кожаным шнурком благодаря той же шнуровке.

— Оботри пыль, Лидия. Думаю, сала здесь не найти сейчас, - рассматривая стоящие колом башмаки, сказала я.

— Вот, - повторила Лидия, смазав с них пыль той же тряпицей, которой мыла меня. Я приказала себе молчать.

Тапочки оказались вполне годными, ну, на сухую погоду, так и вовсе даже удобными: благодаря дырочкам нога не вспотеет в них на дневной жаре, - подумала и вдруг сдвинула брови… Что я собиралась делать на жаре?

— Лидия, земли у меня очень большие? – спросила я, зовя ее за собой к двери на выход.

— Большие, госпожа, да куда же вы. волосы надо сначала расчесать и заплести, - она бежала за мной и канючила.

— Волосы надо сначала высушить, а потом чесать, иначе, к моменту замужества ты меня лысой оставишь – все волосинки выдерешь до одной. Так меня не то что барон, даже баронет не возьмет, - я удивилась, как быстро вспомнила титулы. Да, голова в этом теле у меня тоже работала лучше.

На кухонном столе, вернее, камне лежали на тряпке три рыбины. Большие сазаны блестели, как зеркало. Они перебили своим запахом даже запах сырости и затхлости из чулана.

— Это что еще за… - начала было Лидия.

— Это рыба, Лидия, - довольная уловом, пробурчала я как кот..

— Я вижу, только на кой она тут? – не переставала удивляться моя служанка.

— На той! Готовить ее будем. Вижу, там, под котлом еще угли есть, - посмотрела я, и подошла ближе. Нашла кочергу и помешала в очаге. – Раздуть надо маленько, и в самый раз.

— Готовить? Да это разве вам можно? – Лидия опять начала выпучивать свои и без того огромные глазищи, и мне показалось, что они выпадут и покатятся по каменному полу.

— Куски хлеба в бульоне мне, значит, можно, а рыбу, запечённую на углях – нельзя?

— Такую – нет. Это ж для крестьян еда, - она не унималась в своем непонимании ситуации. Скорее всего, девочка выросла в замке, и выучила эти правила на зубок. В этом не было ее вины.

— Неси нож, и мы разберемся, можно ли есть господам то, что едят крестьяне. Ты замечала, что у меня такие-же, как и у тебя ноги, руки, голова. А значит, мы одинаковые, девочка, и есть нам можно все!

— А кто ее чистить будет? – она ходила около стола, боясь подойти, а тем более притронуться к ней.

— Видимо, я, - выдохнув, ответила я не своим, а тоненьким, почти девчоночьим голоском, принадлежавшим Алисии. – Неси фартук, коли он есть в этом доме.

[1] Все частушки, представленные в книге, написаны специально и принадлежат авторству Марьяна Брай