Глава 24

– Дэлла. – Горячая рука потормошила меня за плечо. Я не хотя подняла веки и, встретившись с зелеными глазами Роба, снова их закрыла, глубоко разочаровавшись увиденным. – Так не пойдет. – Он с усилием посадил меня и накрыл моим плащом. – Решила горячанку заработать? – Тебе то какое дело? – Язык еле ворочался, а глаза то и дело прикрывались. – Никакого. Я б с радостью тебя здесь оставил. – Роб скривился. – Но совесть не позволила. – Теперь твоя совесть чиста? Уходи. Парень тяжело выдохнул. – Всегда пожалуйста, – съязвил он и встал. Эхо его шагов закружило над потолком. Я попыталась согнуть озябшие пальцы и тихо ругнулась под хрупкой болью в суставах. За окнами опустилась ночь, и облачко пара, выпущенное из моих легких, закружилось на черном фоне стекол. На дрожащих онемевших ногах я потащилась к сумке. Роб покачал головой. – Жалкое зрелище. Проигнорировала. – Где твоя комната? – Отвали, Роб. Я подняла сумку и, шаркая сапогами, двинулась к выходу. – Ладно. – Он равнодушно пожал плечами. Заглушая поступь магией, я неторопливо передвигала ноги. Замок спал и даже малейший шорох отдавал в уши. Не обращая внимание на стойкий тяжелый запах металла, идущий за мной от самого тренировочного зала, я бездумно продолжала идти. Когда я повернула к дверям из Академии, Роб не выдержал и догнал меня. – Куда собралась? – Он преградил мне путь. – Какого шлигра тебе от меня надо? Парень замялся. – Говори уже! – вспылила я, пронзив криком молчаливый холл. – Я на прошлых выходных видел твое выступление в пабе, – начал он. – И? – У моей сестры завтра День рождения. Не могла бы ты сыграть для нее? – Заклинатель металла быстро добавил: – Я заплачу. Его просьба прошлась по мне легким удивлением. – И ты подпустишь к сестре убийцу? – вспомнила я его слова, сказанные им после громкого поражения мне. Роб поник, но было видно, что извиняться он не намерен, а мне и не нужны были его извинения. – Хорошо. Роб вытаращил на меня глаза в неверии. – И денег мне не надо. Лучше купи на них сестре что-нибудь. – За работу в пабе мне прилично платили и, так как на маг-оружие мне уже копить было без надобности, денег у меня было даже больше, чем достаточно. – Спасибо. Роб раскинул руки и шагнул ко мне. – Нет, нет, нет. – Я отшатнулась. – Давай без этого. Роб широко улыбнулся и, подхватив меня под локоть, напыщенно-гордо повел к лестнице, изображая лорда. Я сначала попыталась вырваться, но его показная манерность «Высшего света», заставила меня улыбнуться. Роб был тоже из простолюдинов, и я не могла не оценить кинутый камень в золотой огород. Обогревающие сферы летали под потолком, неся тепло в остывающие стены замка. Лето ушло, и осень на правах хозяйки гуляла по Академии. Сидя на кровати, я прижалась к подушке, пытаясь унять озноб. Распухшее горло саднило и мешало дышать. Сон на холодном каменном полу, закончился для меня не лучшим образом. Селин и Пауль обнимались на противоположной кровати. И тихо хихикая и пихаясь, они едва ли замечали смотрящих на них друзей. – Жаль Януш занят, – вздохнул Марик. – Он делает потрясающие теплые сферы. Парень пододвинулся ближе ко мне. Ему кажется, что он делает это не заметно, но тяжело не заметь перемещение его задницы с противоположного края кровати. – Жаль, – отозвался с пола одинокий Миаф и закутался в мое одеяло плотнее. Сэм без стука зашел в комнату, вызвав волну нашего громкого возмущения: студеный воздух прошмыгнул из коридора, обдавая нас незваной свежестью. Артефактор засуетился и все же додумался закрыть дверь. – Холода пришли в этом году раньше обычного. – Тилен предполагает, что это из-за Бездны. – Миаф томно вздохнул. – Брешь в заклинании становится больше. – Я тоже так думаю, – прошептала Селин, вжимаясь в плечо Паулю. – Бред это все, – фыркнул боевой маг, заправив светлые кучеряшки под шапку. – Никто не может знать наверняка. Бездна находится на дне Шумных вод – ее невозможно увидеть. – Это анализ полученных данных, а не пустое предположение, Пауль, – запричитал Сэм. – Нельзя отрицать факт возросшей численности черно-магических существ. – Они плодятся. Пауль пожал плечами, вызвав недовольный фырк Миафа. – Глупец, – подытожил артефактор. – Не будем ругаться. – Марик прижался к моей ноге бедром. – Может обсудим главные новости? – Какие? – сипло спросила я и, пользуясь моментом, отодвинулась от него дальше. Селин уловила хрипотцу в моем голосе и сощурила на меня глаза. Я всем своим видом старалась не выдавать болезни. Если она прознает, то не отпустит меня сыграть для сестры Роба – без ругани. Если нужно Селин даже Себастьяна привлечет. А мне сильно хочется поучаствовать в празднике и на несколько минут забыть о пустоте во мне. – Думаю, он про твое участие в соревнованиях, – подсказал Пауль. – Первый курс? – Миаф оглядел меня бледными глазами. – А ты умеешь удивить. – Великолепно! – Сэм всплеснул руками. – Это такой шанс! Шанс? Получить по бокам от магов разума? – Мое творение увидят Агмунды! – Сэм заметался быстрым шагом по комнате. – Они не могут его не оценить. Нужно подготовить все свои изобретения для демонстрации. Не хотелось омрачать его радость, но я все же это сделаю, пока он совсем не потерялся в своих мечтах. – Боюсь, я не смогу представить твое творение должным образом, Сэм. Я покосилась на внимательные глаза Селин и подавила дрожь в теле от лихорадки. – Почему? Артефактор присел ко мне на кровать. Все ожидали пояснений. – Себастьян сказал, что гончие подвержены ментальному воздействию магов разума, а в этом году их ровно половина от всех участников. – Гаденько. – Пауль присвистнул. – Но может тебе повезет и в соперниках окажется ученик с другого факультета? – Нет. Мы не можем так рисковать. – Сэм посмурнел и ткнул Миафа носком туфель, вызвав неописуемое возмущение оного. – Как перекрыть разумникам доступ к сознанию? – Все известные мне способы не подходят для гончих. – Паразит напыжился и отвернулся к шкафу. – Могу спросить у Тилен. – Так она тебе и сказала, – съязвила Селин. – Декан факультета разума не станет разбрасываться такими знаниями на кануне соревнований. Тем более из-за количества разумников у них неплохие шансы выйти в почетный завершающий бой. – Тилен не такая! Миаф рывком встал и, кинув в нас с Мариком одеяло, выбежал из комнаты. – Ничего себе. – Марик аккуратно убрал одеяло с моей головы, заправляя мои накинутые на лицо пряди за уши. – Влюбился парень. – Коснувшись моего виска пальцем, он застыл и округлил глаза. – Ты же вся горишь! Селин орлом подлетела ко мне и приложила ладонь ко лбу. – Так и знала! – Целительница ткнула меня пальцем в грудь. – Остаешься сегодня в комнате. Благоразумно прикусив язык и, смотря за копошащейся в чемоданчике соседкой, я продумывала план побега. Я могла выйти напролом, но обижать Селин не хотелось. – Откажись от участия, – строго приказал Сэм, привлекая этим мое внимание. – Ты не должна опозориться с моим изобретением. Это подорвет мой авторитет! – Я не могу отказаться. – Мне очень нужна неделя, обещанная директором. – Кэннур обмолвился о существовании способа защиты от ментальной магии для гончих, но зарекся рассказывать мне об этом. – Тогда…, – артефактор почесал щеку, – Я найду этот способ. Сэм исчез будто его и не было. В не закрытую Сэмом дверь шагнул Роб. Темно-коричневый костюм идеально сидел на маге, подчеркивая натренированное тело защитника. Казалось бы, нелепые зеленые пуговицы, но они оттеняли его глаза, привлекая внимание к их глубокой зелени. – Ты готова? Он оглядел меня, оставшуюся в форме. – Да. – Нет! – выкрикнула Селин и, подбежав к двери, уперла руки в бока. – У нее горячанка. Роб поджал губы – он это предвидел. – Это не заразно, – отмахнулась я. – Не большой жар и только. Поиграю пару минут и вернусь в Академию. Я перекинула через плечо сумку и, огибая злую подругу, вышла с Робом в коридор. – Не вынуждай меня идти к Себастьяну! – Давай поторопимся, – шикнула я Робу и ускорила шаг. Мне должно хватить времени, которое уйдет у Кэннура на поиск дома Роба. Покосившийся домик источал запах мха и душной затхлости. Располагаясь за высокими каменными домами, он был лишен света, и влага закисала, пропитывая собой старые половые доски. Даже после того, как я отозвала дар, нос все равно чувствовал загнившую сырость переулка. У невысокого забора в битой глиняной посуде сидели пестрые цветы, а по стенам дома вился вьюнок, уходя до самой соломенной крыши. – Твоя мама любит ухаживать за растениями? – хрипло поинтересовалась я и скривилась от острой боли в горле. – Отец. Я вскинула брови. Роб посмеялся и продолжил: – Да, у нас немного не так, как у всех. Мама работает низшим помощником архивариуса, а отец сидит дома с сестренкой. Под ногами пробежала крыса, но я сделала вид, что не заметила и прошла за забор, идя к двери. – А сколько твоей сестре лет? – Я почему-то решила, что она чуть младше Роба. – Шесть. Роб открыл дверь, пуская меня в дом. На первый взгляд тесная комната вмещала в себя широкую печку у срединной стены, большой обеденный стол в углу и, в другом конце гостиной, стоял длинный вместительный диван, накрытый шерстяным вязанным пледом. У печки суетился щуплый мужчина в льняной выглаженной рубахе – полная тощая противоположность Робу. Однако, когда он повернулся к нам и одарил радостным блеском зеленых глаз, сомнений в том, что это его отец, больше и не было. – Роб! – Он вытер руки о заляпанный фартук и обнял сына. На фоне боевого мага он выглядел как ребенок, повисший на шее родителя. – А кто эта прекрасная девушка? Мужчина шагнул ко мне и уперся взглядом в мои веснушки. Его рука в кровяных разводах и мелких кусках мяса протянулась для рукопожатия. – Здравствуй. Я, Чан. – Мужчина заметил испачканную ладонь и едва дернулся, чтобы ее убрать, как я перехватила его руку и пожала. – Дэлла. Очень рада знакомству. Чан довольно оглядел меня и перевел восторженный взгляд на сына. – Мы обучаемся на одном факультете, – остановил поток мыслей отца Роб. – Дэлла из края Мерцающей пыли, и я попросил ее исполнить танец золота для Маргаритки. – Чудесно! – Чан скрыл разочарование за всплеском рук и побежал к печи. – Сынок, сходи за Пьерой и Маргариткой. Роб скрылся за дверью у печки, а я осталась стоять, напитываясь запахом пекущегося хлеба, мяса и душистых сухих трав, висящих под потолком. В гостиную влетела черноволосая зеленоглазая девчушка, размахивая синим платьем до колен и тоненькими черными косичками. Увидев меня, она попятилась к брату. – Привет. – Я подошла ближе и присела на корточки. Концентраторы сопроводили мои движения задорным стуком. – Мое имя – Дэлла, а твое? – Маргаритка, – скромно ответила она, бегая глазами по бусинам в волосах. Я поддела бусину двумя пальцами. – Нравится? – Она кивнула. – Если мы с тобой найдем камушки, то я смогу сделать тебе такие же. Девчушка встрепенулась и посмотрела на брата, ища разрешения. Роб удивленно улыбнулся мне и одобрительно кивнул. Долго искать камни не пришлось. Улицы были усыпаны галькой и кусками битой старой кладки. Маргаритка бегала от одной стороны улицы к другой, выискивая подходящий, по ее мнению, материал для будущей бусины, а я с нисходящей улыбкой смотрела на нее и хвалила за очередную отличную находку. Дети мне всегда нравились больше, чем прожженные жизнью взрослые. В них нет предвзятости, они относятся к тебе так, как ты относишься к ним – если их родители с малых лет не нашептывают им эти «предвзятости». Усевшись у дома под заборчик, я достала кинжал и, вливая в него мягкий поток силы, принялась вырезать бусину. Маргаритка восхищенно попискивала, видя, с какой легкостью черная сталь срезает грани. – Это будет мой подарок тебе. – Я вложила пять бусин в маленькую ладошку. – С Днем рождения, Маргаритка. – Спасибо! – Девочка прижала преобразившиеся камешки к груди. – Попрошу папу вплести их мне! Я ей широко улыбнулась, и, как только девчушка вбежала в дом, аккуратно откинулась на хлипкий забор. Я переоценила свои силы: мышцы крутило, а шею стягивали колючие узлы, мешая свободно дышать. Приложила ладонь ко лбу. Нужно поскорее заканчивать и торопиться к Себастьяну пока не перегорела. – Не знал, что ты заделалась нянькой, – язвительно высказался Винсент. – А я не знала, что ты скромный любитель подглядывать. – Я вымучено посмотрела на него. – Я тебя почуяла еще на выходе из ворот Академии. Ди-Горн хило ухмыльнулся. – Тебя Себастьян отправил? – Да. И чем быстрее мы вернемся, тем лучше. Я тяжело встала. – Сначала я должна сыграть для нее. И это не обсуждается. Отвернувшись от Винсента, я пошла в дом. Грубые шаги последователи за мной. Крутанувшись на каблуках, я подлетела к Ди-Горну и ударила ладонями в грудь, заставляя отшатнутся. – Тебя не приглашали! – Я вскинула на него глаза, выбрасывая на Винсента через них злобу. – Проваливай! Это было ошибкой – едва мой взор коснулся янтарных глаз, я застыла, не в силах оторваться. Тонкие губы изогнулись в усмешке. Винсент обхватил пальцами мое запястье и дернул на себя. Лихорадочное тело встретилось с крепким торсом и окунулось в дождливую свежесть его магии. Защитник склонился и обвел мое лицо волнующим, слишком близким взглядом. Я тонула под его давящей на меня силой и не дыша смотрела в темнеющие радужки Винсента. Сердце долбилось в ребра, желая пробить себе путь наружу и лично прикоснуться к сводящему его с ума защитнику. Шумно выдохнув носом, Винсент рывком преодолел ничтожное расстояние, разделявшие нас. Прохладные губы коснулись лба, вышибая дрожь из каждого позвонка. Ди-Горн спешно отстранился, делая несколько широких шагов назад. – У тебя сильный жар, Дэл, – прохрипел он. – Это опасно. Гнусное разочарование хлынуло в меня, топя те крохи надежды, зародившееся пару секунд назад. Обманутые чувства стали покрываться обидой и разрастаться раскаленной злостью под кожей. – Сначала ты вышвыриваешь меня, как не нужный кусок битой кружки! – Мой голос, полный гнева, звучал тихо, помня, что за хлипкими каменными стенами ждет ребенок. – Потом жестоко отвергаешь, оправдывая свое бессердечие лживым благом! А сейчас имеешь наглость издеваться над моими чувствами, прикрываясь двуличной заботой?! На последних словах Винсент нахмурился и подался чуть вперед так, как если бы не расслышал. – Назвал себя моей собачонкой? – Я весело фыркнула и отбросила воспоминания о дне задания. – Кто еще из нас двоих собачка, Винсент? Ты постоянно срывался на мне, бросался грубостью и ненавистью, а я это проглатывала. Я, как последняя идиотка, бегала за тобой, верила, что дорога тебе так же, как и ты мне. Но, слава Великой, я прозрела и увидела всю ничтожность значения для тебя. Я лишь забавная мышь, с которой ты, видимо, еще не наигрался. Винсент сделал ко мне шаг, но я отступила и выставила руки в протесте. – Прекрати это. Раз ты уже решил, что порознь нам будет лучше, пусть так и остается. Мне не нужны подачки в виде жалости или вынужденной дружбы. Я уже переступила ту грань, где мне было этого достаточно. Теперь мне нужно от тебя совершенно другое, и, очевидно, ты мне этого дать не можешь. – Я сглотнула колкий ком и смерила нервно переступающую фигуру Ди-Горна. – Эдит была права, когда предлагала проверить меня на блаженный недуг. Будь у меня все в порядке с головой, я бы никогда не полюбила такого, как ты. Винсент замер и уставился на меня круглыми глазами. Даже его плечи застыли и не поднимались под дыханием. Защитник, явно, не ожидал такой смелости слов от меня. Но я не жалела о сказанном – я вывалила на него все, что терзало меня. Я не собираюсь копаться в этом дерьме одна. Пусть видит последствия своих поступков. Пусть оставит мое сердце в покое. Я стрелой влетела в дом, не забыв закрыть за собой дверь на засов. Игнорируя вопросительные взгляды семьи Роба, я прошла к окну и опасливо выглянула. Винсент все так же неподвижно стоял возле заборчика и не собирался врываться в дом, чтобы оттащить меня к Себастьяну. Скорее всего он теперь даже подходить ко мне не будет, не то что прикасаться. Черноволосая женщина с мощными плечами сидела во главе стола и раскладывала по поцарапанным тарелкам куски праздничного мясного пирога. – Я про тебя слышала, – начала разговор женщина. – В архиве только и разговоров, что о грядущем Дне принятия клятвы и об редкой гончей принимающей ее в этом году. – Мама, не смущай Дэллу, – отозвался Роб, доедая кусок. – Все в порядке. – Я хило улыбнулась и грустно посмотрела на свой пирог. Взяв вилку, я положила первый кусок в рот. И он встал в воспаленном горле вязкой кашей. Но расстраивать Чана не хотелось, и я сквозь боль доела все, до последней крошки. – Спасибо. Было очень вкусно. Чан засиял и потянулся, чтобы положить мне добавки. – Не стоит, я наелась. Я встала, и концентраторы в волосах стукнулись. Маргаритка, подражая мне, тряхнула волосиками с камушками и вернулась к ковырянию пирога. Она бросала косой прищур на сладости, принесенные братом, и не хотя жевала жестокое мясо. Пройдя к деревянной вешалке, я достала из сумки мешочек с пылью и ракушку. Роб отдал семье команду и семейство торопливо разместилось на диване в ожидании начала представления. Набрав через силу воздуха в грудь, я начала танец золота. Под хрустальные звуки пыльца закрутилась вокруг меня, напитываясь магией. Песчинки поднялись под потолок, образуя тучи. Смена тона. На деревянный пол заморосил дождик, поднимая золотые цветы – маргаритки. Девочка ахнула и спрыгнула с дивана, протягивая руки к призрачным бутонам. Новый болезненный вдох. Мерцающая пыль закрутилась вокруг девчушки, выстраивая за ее спиной большие крылья бабочки. Маргаритка, широко открыв рот, осмотрела порхающие за ней крылышки. Раскинув руки, она понеслась по комнате, то и дело оглядываясь назад. Еще один вдох, напоминавший больше хрип. Пыльца собралась, и на щербатый пол ступил олень. Ветвистые рога, покрытые цветущим вьюнком, доставали до потолка, золотые жгуты мышц двигались под его мощью, и он шагнул к Маргаритке, склоняя к ее ручкам коронованную голову. К моменту, когда последняя пылинка упала в мешочек, я с трудом стояла на ногах. Тело знобило. Опухшее горло едва пропускало струнку воздуха. Выслушав нескончаемый поток благодарности и поцеловав именинницу в щеку, я торопливо вышла за дверь. Спешила ли я к Себастьяну за лекарством или хотела встретиться с хозяином духа грозы, не покидавшим меня все это время, – не знаю. Горячий бред брал надо мной верх. У заборчика меня нагнал Роб. – Я был глупцом, когда издевался над тобой. – Со мной бывало и хуже, – отмахнулась я от острого раскаяния в его глазах. – Забудем. – Стой! – Роб схватил меня за запястье, не давая уйти. Встретив мой укол злости, он сразу отпустил руку и расправил плечи. – Я должен тебе кое-что рассказать. – Давай быстрее. Я стояла на ногах на одной силе воли. – Вчера я зашел в тренировочный зал потому, что из него подозрительно быстро шмыгнула некромантка. Она видела тебя, но оставила лежать на каменном полу. Это может ничего не значить, но будь осторожна. Если даже я, памятуя прошлое, не смог пройти мимо, то та черноглазая, точно, точит на тебя зуб. – Как она выглядела? Кажется, освободитель упыря найден. – Не высокая, фигуристая, темные короткие волосы. Юна. – Пока, Роб. Не дожидаясь ответного прощания, я, насколько это возможно, поспешила в Академию. Миновав полутемные вечерние переулки, я вышла к фонтану и под косые взгляды прохожих умылась его ледяной водой. До ворот не более десяти минут, но даже это расстояние видится мне непосильным. Вдохнув глубже, я набралась сил и рывком поднялась. Голову сдавило тисками. Пульс забил по вискам, и тело повело, закручивая меня в гаснувший омут. Я так и не встретила мощеную дорожку – теплые руки поймали меня раньше. Нос поймал густой дождливый запах. Я ухватилась за грозовые нотки и стала подниматься из черноты. Тьма была мягкая, ленивая, сонная и не представляла опасности, но мне не хотелось спать – мне хотелось увидеть его. Тело плотно укутали. Во рту стоял терпкий вкус трав. Сглотнула – горло не болело и не мешало дышать. Кожа спокойно встречала льняную ткань простыни без мучившего ее озноба. Веки поддались не сразу, но я смогла их победить и открыла глаза. Комнату наполнял полумрак. Над ухом напряженно сопели. Судя по царившей тишине, Селин и Пауля в комнате нет. Только громко дышащий Винсент. И я повернула к нему затекшую шею. Ди-Горн сидел рядом с кроватью, положив локоть на согнутое колено и привалившись затылком к стене. – Я совершил ужасную глупость, Дэл. Видя в янтаре утягивающую пропасть сожаления и боли, сердце беспокойно заколотилось. – Что случилось? – требовательно спросила я, переворачиваясь и подтягиваясь ближе. Он отвел взгляд в пустоту и тяжело вздохнул. – Это моя проблема. – Перестань!  Ты всегда приходишь мне на помощь. Так почему я не могу отплатить тебе тем же? – Отплатить? – Он не весело хмыкнул. – Боишься остаться должницей? – Винсент, – прорычала я сквозь зубы. – Я встретился с отцом. Я приподнялась на локтях и уставилась на его. – Он готовит новое восстание. Если наша встреча вскроется, то это коснется не только меня. Все приближенные ко мне люди будут судиться, как сообщники в сговоре против короны. Мой рот приоткрылся в потрясении, а следом тело вспыхнуло в обжигающей кожу злости. – Этот сукин сын тебя подставил. Винсент провел ладонями по лицу. – Я сам виноват. Мне стоило быть благоразумнее. Из-за моего эгоизма теперь могут пострадать Кэннуры. И ты. Винсенту было плохо. Это читалось в его движениях, отрешенности и глазах, полных болезненного сожаления. Как давно это произошло? Я не могла заметить раньше отравляющую его тревогу – мы почти не общались. Его поступок был действительно глупым и необдуманным, но мне было все равно – мне не впервой ходить с тенью из опасности за спиной. И если рядом будет тот, кто прикроет от нее тыл, то и бояться нечего. Я спустилась на пол и, нагло устроившись рядом, поднырнула под его руку, обнимая и тесно прижимаясь к твердой груди. Винсент, не секунды не раздумывая, обнял в ответ, укутывая меня приятной тяжестью и безопасностью. – Давай сбежим? – шепнула я. – Тогда Уиллис не достанет тебя, меня. А Себастьяна и Каспара нельзя будет обвинить в сговоре. – Все не так просто. Если бы я мог, то давно бы уже покинул Тиррион. – Он зарылся носом в мои волосы на макушке и тихо добавил: – И я ни за что бы не согласился обречь тебя на ответ за мои проступки. Не будь идиоткой. Пошли меня и не порти себе жизнь. – Заткнись. Я собрала силу и сжала его, желая выдавить из него эту дурь. Винсент хрипло выдохнул и коротко посмеялся. – Пойми ты, наконец. Я далеко не хрупкая девчонка с цветочным взглядом на мир. Я пережила в жизни много дерьма и не строю радужных планов на будущее. – Я задрала подол сорочки, оголяя шрам. Винсент выцепил рваную линию глазами и громко сглотнул. – Когда я была еще ребенком, для того чтобы выжить, я воровала. Шижа поймал меня за руку. – К своему удивлению я не испытывала переживаний, вспоминая об этом, и легко продолжила: – Он не сдал вора Старшему, а закрыл в своем подвале десятилетку. Я не кричала и не плакала, понимая, что ждать мне помощи не от кого: я покорно сидела в собственных отходах и грязи, ожидая окончания этого очередного кошмара. Редкий раз Шижа вспоминал обо мне и сбрасывал мне кости и огрызки, как зверю. – Подонок, – сквозь зубы прорычал Винсент и до хруста сжал челюсть. – Он получил свое, – ровно ответила я. – Как ты сбежала? Винсент коснулся шрама кончиками пальцев. Я вздрогнула от побежавших по коже мурашек и продолжила: – Среди хлама я нашла старый ржавый нож. И когда Шижа соизволил вспомнить обо мне, то притворилась мертвой. Сил у меня было немного, но их хватило, чтобы несколько раз ударить его ножом и подняться по лестнице. Однако на стальную задвижку их не осталось. Он нагнал меня и хотел снова запихать в ту гадкую черноту. – Я дернула плечами, смахивая всплывшие из памяти ощущения: холод, пробивающий кости; затхлую вонь, голод и жажду, ставшие фоном на месяца. – Я не собиралась туда возвращаться и вступила в борьбу за жизнь. Я понимала, что в этот раз крышка подвала больше не откроется. Получив от меня пару укусов и нескольких неловких рассечек лезвием, Шижа отбросил меня. Но я была настолько истощена, что почти не имела веса, и под его грубым броском улетела в окно и повисла на раме, зацепившись бедром за осколок. – Я показала на начало шрама у паха. – Я почувствовала вкус свободы и, не замечая боли рванула в ночь, распарывая мясо до колена. – Я проведена линию вдоль белой рваной полосы. – Я бежала по снегу в лес, зная, что только там зверю безопасно. И только когда пальцы ног онемели, я обратила внимание на то, что вокруг царила зима, а поймал меня Шижа в конце лета. – Жаль, что этот урод не дожил до встречи со мной. – Винсент грубо поморщился. – Я бы не дал ему легкой смерти. – Я рассказала это не для сожалений или в поисках жалости, Винсент. Ты хочешь оградить меня от себя, своих ошибок и проблем. Говоришь мне не портить себе жизнь твоим присутствием в ней. Но только рядом с тобой я чувствую эту самую жизнь. – Я заглянула ему в глаза. – С твоим уходом мне не станет легче – я просто-напросто снова останусь в своем гниющем одиночестве одна. Ты единственный, кто может понять и разделить со мной черное прошлое. Единственный, кто способен принести в мой разорванный людьми мир спокойствие и безопасность. Винсент приоткрыл рот, но тут же его закрыл. На его губы наползла улыбка, и он торопливо отвернулся, пряча ее от меня: ему кажется, что момент не располагает к радости. Я положила ладонь на его щеку. Легкая щетина приятно заколола кожу. Насладившись теплотой касания, я с легким усилием повернула его взгляд к себе. – Позволь мне быть рядом с тобой, Винсент. Не лишай меня себя, пожалуйста. Я не боюсь ни Уиллиса, ни участи скитаться в бегах по лесу. Я люблю лес. И знаю одно место, где тебе точно понравится. – Я слегка улыбнулась и представила удивление Винсента, когда я покажу ему найденную мной заброшенную деревню. – Я не собираюсь лишать тебя себя, а после сказанных тобой слов – тем более. – Винсент прижался к моей ладони сильнее и на мгновение прикрыл глаза. – Я весь твой, Дэл. Но тебе стоит хорошо подумать, прежде чем я получу от тебя шаг, после которого ты не сможешь от меня уйти. Он положил широкую ладонь мне на затылок и притянул ближе. Его горячее дыхание лизнуло губы, прошибая кости дрожью. – Я не умею прислушиваться к чужому мнению, и тебе придется слепо следовать за мной, – тихо заговорил Винсент мне в губы. -Я не стану другим человеком и все также могу продолжить срываться на тебе. Я не буду думать о том, как мои поступки отразятся на других: для меня существует только «Я» и, теперь, – ТЫ. – Янтарные глаза жадно облизали мои губы и вернулись к зрачкам. – И мне будет плевать, если ты передумаешь и захочешь уйти. Я не позволю. Ты готова к подобному? Нутро заметалось во все стороны. Пульс бил в уши и кричал мне о том, что мне нужно утонуть в тепле защитника и сделать этот последний шаг. Сквозь бешенный вопль сердца до меня донесся голос рассудка. Винсент не шутил. Я достаточно его знала, чтобы понять правдивость его слов. Но мое желание оставаться с ним рядом не угасло – оно почему-то стало только сильнее. Мы похожи: эгоистичные, неуправляемые, жестокие. И только Великой известно, чем закончится наш совместный путь. И я до спазмов в жилах хочу пройти его вместе с Винсентом и узнать, куда он нас приведет. Ди-Горн коротко поцеловал меня в нос и отстранился. – Винсент… – Тебе нужно отдохнуть, – перебил он. – Я никуда не денусь. Обещаю. Я нехотя взглянула на кровать. Я соскучилась по Ди-Горну и проведенного с ним времени мне было мало. – Ложись со мной. Черные брови подпрыгнули, а желтые глаза опасно блеснули. – Мы будем спать, Винсент. Я легла на койку и пододвинулась к стене. Винсент какое-то время думал и смотрел на дверь, но со вздохом поражения лег рядом. Тяжелая рука легла на талию и тесно прижала мою спину к твердому торсу. – А ты говорил, что кровать тесная, – шепнула я. – Уместился же. – И я ей очень за это благодарен. Он глухо мурлыкнул и уткнулся носом в макушку. Волна жара накрыла тело и стянула живот. Я сжалась под пробегающими по телу мурашками и судорожно втянула прохладный воздух, чтобы хоть как-то успокоить закипающую кровь. – Бездна, Дэл! Не ерзай. Затылок обжог продолжительный выдох, а затем послышался долгий вдох. Я тихо хихикнула и нарочито покрутила задом. – Тебя послала мне Бездна, – прорычал Винсент. – Не иначе. Он вжал меня в себя, давая прочувствовать через тонкую ткань сорочки рельеф каменных мышц и не только мышц. Огонь хлынул к щекам, и я замерла. – Умница, – шепнул на ухо Ди-Горн и провел по его кончику губами. – Будешь дразнить меня, я не сдержусь и сделаю «шаг» за тебя, трусишка. – Я не боюсь, – пробубнила я, стараясь не обращать внимания на выпуклости за моей спиной. – Неловко просто. – Неловко? Не замечал в тебе кротости, – смешливо фыркнул Винсент. – По-моему, кто-то пытается скрыть свою нерешительность за выдуманные черты характера. – Кто-то не может «похвастаться» тем, что ему тыкали хреном в зад, – проговорила я себе под нос. Пришла очередь Винсента застыть. Через какое-то время он слегка отодвинул от меня свои бедра. Я не могла видеть его лица, но его широкую улыбку я чувствовала затылком.