Глава 28

Солнце припекало голову, а осень облизывала окостеневшие пальцы. Нос уткнулся в колени и не поддавался ни на какие уговоры Винсента. Лишь когда со спины ушла тяжесть его руки я подняла глаза. – Надо поесть, – тихо сказал Винсент и подтянул свою сумку. – П-и-и-и! Стайка левитирующих мышек пронеслась над поляной в только им известной игре. Кружась и виляя, пушистые кружочки пролетели мимо нас, не признав во мне кормилицу. – Неблагодарные. Я упала на холодную землю, всматриваясь в вечернее небо с тяжелыми розовыми облаками. В детстве я часами смотрела на них и надеялась, что мама покинет на миг чертоги Великой и выглянет из-за белого далекого пуха, но она так и не явилась мне. Грудь сжало разочарование, и я поморщилась – так и появилась моя привычка морщить нос. Ее породило разочарование в лишенном справедливости мире. – Будешь сыр с хлебом или хлеб с сыром? – Плохая шутка. – Поморщилась. – К сожалению, это не шутка, а способ создать видимость выбора за скудным ужином. – Винсент вздохнул. – Но для тебя есть что-то поинтереснее. – Что? Я присела и попыталась заглянуть в сумку, но Винсент прикрыл ее рукой. – Отдельно хлеб или просто сыр. – Ты невыносим. – Я коротко посмеялась. – Я буду хлеб с сыром. – Прекрасный выбор. Винсент протянул мне белый мякиш с нежно желтым ломтем. – Спасибо. – Откусив большой кусок, я проследила за обнюхивавшей ствол кедра двуглавой лисой. – У моей полянки новая хозяйка. Винсент, лениво прожевывая постный ужин, поднял глаза. Лиса навострила две пары ушей и уставилась на разглядывающего ее мага. С кедра упала шишка, и испуганная животинка бросилась в лес. – Ты угостил меня главным блюдом, а я накормлю тебя десертом. Пас. Две иглы устремились в пушистые хвойные лапы и через миг вернулись, неся лакомство. – Держи. – Я вложила в руку Винсента кедровую шишку. – Это не тарталетки с ягодами, но тоже достаточно вкусно. Нос лизнула грозовая магия. Ди-Горн, перекидывая с ладони на ладонь шишку, активно на нее дул. – Мне тоже так сделай. Я требовательно нахмурилась и протянула кедровую шишку. – Возьми эту. Он отдал мне свою и забрал сырую. – Благодарю. – Я выколупала орешек и закатила глаза, наслаждаясь сладким маслянистым вкусом. – Кто мог посоветовать Патриции пить пыль? Как яд мог помочь сохранить ребенка? – Я не целитель. – Винсент подул на шишку. – Спроси у Кэннура. – Себастьян сильно разозлиться, если узнает, что мы ходили к Захару. А если учитывать, что я чуть не убила его приемного сына, то затыкает меня вилкой, едва я открою рот для вопроса. Винсент с укором посмотрел на меня. – Перед уходом из Академии я отправил Себастьяну маг-посланника с объяснением. Так что он перебесится к нашему приезду и никого тыкать вилкой не будет. – Он попробовал первый орешек и, вскинув брови, сразу достал еще один. – И Себастьян не единственный Кэннур. И правда. Каспар второй целитель после Себастьяна в Селенгаре. Вполне возможно, он даже поможет найти мне того, кто дал маме этот совет, закончившийся для нее смертью. Челюсть скрипнула. – Дэл, не стоит тебе лезть в это. Ты ничего уже не сможешь изменить. Дальнейшее копание в прошлом Патриции, только будет мучать тебя. – Ты, как всегда, прав, – неохотно согласилась я. – Но я не смогу смириться с ее смертью, пока не встречусь с горе-целителем и не узнаю, что это было действительно необходимо. Винсент несогласно хмыкнул и раздосадовано откинул скорлупку пустого орешка. – Солнце почти село, а нам еще нужно проверить годится ли твой дом для ночлега. Защитник быстро встал и подал мне руку. – Боишься ходить ночами по лесу? Я выгнула бровь и вложила в его ладонь свою. – Нет. – Винсент притянул меня вплотную к себе и, склонив голову, шепнул: – Не хочу потерять и минуты с тобой в одной постели. Щеки запылали, и я неловко отвела взгляд. Винсент поймал мой подбородок и вернул мои глаза к себе. – Не отворачивайся, – мягко сказал он. – Я не стану тебя ни к чему принуждать и подожду сколько потребуется. – Можно подумать у тебя бы получилось меня принудить, – сомнительно фыркнула я и получила от Ди-Горна секундно-гневный взгляд. – Непокорная, – довольно прорычал он и отпустил. Родные улицы встретили меня глубоким молчанием. Отбивающая в корыте белье жена кузнеца замерла, смотря на проходящую мимо знакомую девушку в черном плаще. Выстиранные простыни слегка покачивались на фоне женщины, подчеркивая ее полную настороженную неподвижность. Маленькие ручки подняли край колышущейся серой ткани, выпуская двухлетнего русого мальчишку. Я помахала ему ладошкой, и неиспорченный гнилой сущностью деревенских он радостно поприветствовал меня в ответ. Подорвавшаяся мать схватила сына и торопливо унесла в избу. Звон битой посуды, отвлек от хлопающей двери. Элья тряхнула головой и присела, складывая осколки глиняных кувшинов в деревянный таз. – Здравствуйте. Я нагнулась к ней, помогая собрать разбитую посуду. – Не могу пожелать того же. – Старушка покосилась на стоящего рядом Винсента. – Убирайся, тебе здесь не рады. – Я переночую и уеду, – спокойно ответила я, складывая последний осколок. Элья подняла таз и с завидной прытью для женщины ее лет скрылась в дворах, покрытыми сумерками. За тенью забора показалась белобрысая голова Грита. Мужчина шел шаткой походкой, заваливаясь на хлипкие оградки. – Добрый вечер, Грит. – Я широко улыбнулась. – Я вернулась! Покрасневшие глаза расширились. Перебирая заплетающимся ногами, мужчина нашел спиной забор и, не отрывая от меня и Винсента протрезвевшего взгляда, юркнул за гнилые покосившиеся доски. – Это даже забавно. – Винсент дернулся в сторону показавшейся белобрысой головы, и она вновь исчезла за забором. Хриплый смех приятно растекся в груди. Если бы Винсента сослали сюда, за место Серых гор, мы бы подружились и вводили в ужас всю деревню. Я хихикнула и, не задерживаясь под любопытными пристальными взорами из окон, двинулась к виднеющемуся захудалому дому. Сухие бревна и затхлый запах старой смолы поприветствовал блудную хозяйку. На столе в медном подсвечнике стоит целая свеча, у печки заботливо оставлены дрова – Наир ждал меня. Он надеялся, что я вернусь, а я со своей новой жизнью и думать про него забыла. Даже в Яму приехала лишь из-за Патриции. Старое предательство потянуло сердце. – Я принесу воды для лохани. Винсент зажег свечу беглым взглядом и, прихватив ведра, вышел из избы. Отбросив мысли о старом друге, я достала из мешка под кроватью постельное белье. Пыль поднялась плотным облачком. Спать на таком – пол ночи чихать. Выйдя в опустившуюся ночь, я старой тропкой юркнула к соседке за забор. Света в избе нет. Подкравшись к окну, я заглянула в дом: женщина крепко спала, оповещая об этом громким храпом. Медленно поддев ножом крючок, я бесшумно ступила на старый пол и забегала глазами ища шкаф. Пузатая тень стояла там же, где и всегда, – между окном и печкой. Дверки предательски скрипнули. Соседка перестала храпеть и, сквозь сон прислушавшись к ночной тишине, перевернулась на бок. Дождавшись, когда женщина вновь издаст хрюк, говорящий о ее крепком сне, я схватила стопку чистых простыней и пучок мыльных трав. Убрав все следы своего присутствия, я гордо зашагала домой. – Воришка, – шутливо сказал Винсент, осматривая мою добычу. – Я верну. – Я закрыла за собой дверь. – Если ты не хочешь спать на ворованном, можешь постелить себе на полу одеяло и спать, укрывшись пыльной простыней. – Я верю в твою добропорядочность и могу спать с чистой совестью, зная, что ты вернешь все до последней ниточки. Поменяв простыни, я обнаружила, что взяла даже больше чем нужно. Пожав плечами, откинула на стол лишние свертки. – Кто моется первый? Я подошла к полной лохани и потерла ладони. Винсент провел рукой над водой, и в слабом свете свечи завиляли ленты пара. – Мойся. Я к реке пойду. – Уверен? Там вода и летом не особо теплая. Я не без удивления рассмотрела лохань с горячей водой, нагретой Винсентом за пару секунд. – Уверен. – Не задерживайся. Винсент кивнул и закрыл за собой дверь. Странное желание, но кто я такая, чтобы его осуждать? Я радостно скинула с себя одежду и, убрав волосы, погрузилась в лохань. Потрескивание печи, плеск и душистый аромат мыльных трав вернули меня в то время, когда я так же сидела вечерами в лохани после изнурительного дня на пасеке. Легкая тоска ткнула сердце, но тут же растворилась в витающем вокруг грозовом духе. Натерев тело травами, я обмылась и поторопилась одеться до прихода Винсента. Откопав в сумке сорочку, трусики и вытащив ленту из пучка, я быстро оделась и забралась на кровать. Печка хорошо прогрела избу, и мне для счастья хватило укрыться простыней. Послышались шаги. В дом вошел одеревенелый Винсент. – Как водичка? – съязвила я, смотря на его посиневшие губы. – Бодрит. Он снял рубашку через голову и бросил ее на сумки. Теплый свет от свечи заиграл на его рельефных мышцах торса и рук. Я не могла отвести от Винсента взгляда даже при всем желании. Сердце застучало, отдавая в уши и разгоняя горячую кровь. Мучительно медленно расстегнув ремень и сняв ножны, Ди-Горн отбросил штаны, оставшись в коротком нижнем белье из тонкой ткани, открывающем крепкие сильные бедра. Темная дорожка волос увела мой взгляд ниже, и в горле пересохло. Защитник распустил узел из волос, и угольные волнистые волосы в притягательном беспорядке упали на плечи, чуть свисая с них неровно обрезанными концами. – Насмотрелась? Винсент выгнул бровь, явно довольный от моего к нему внимания. – Слабовато, – фыркнула я, двигаясь к стене и плотно сжимая бедра. В низу живота подвывало, и этот вой стоял в пылающих ушах. – И с чем же тебе сравнивать? Он подошел к кровати и задул свечу. – На факультете много мужчин, если ты не заметил. – Не заметил, они меня как-то не интересуют. Кровать рядом примялась, и ко мне под простыню залез виновник разгоревшегося во мне пожара. – Бездна, Винсент! Я подскочила и отползла от ледяного любителя купаться осенью в реке. Янтарь игриво вспыхнул в ночи, и в бледном свете луны мелькнули клыки в нехорошей улыбке. Ди-Горн рывком подполз ко мне и, закинув на меня холодную руку и не менее теплую ногу, стал удерживать мое повизгивающее тело. – Ты такая жадина, Дэл, – издевательски пропел Винсент и повел рукой по моей спине, стремясь к бедру. – Тебе жалко мне кусочка тепла? – Иди к печке и грейся, пиявка околевшая! Я еще активнее начала вырываться из студеных объятий, но юркнувшая рука между моих бедер заставила меня застыть. Пальцы Винсента вскользь пробежали по трусикам, прошибая кости перехватывающим дух уколом. – Ты сказала: «слабовато»? – просипел защитник. – Тогда почему ты насквозь мокрая? Если до этого у меня горели только уши, то теперь вспыхнуло все лицо. И я могла только благодарить темноту за сокрытие моего смущения, но сквозь него отчетливо проскальзывало веселое злорадство от того, что Винсента уязвили мои слова. – Может я думала о ком-то потеплее? – Я не удержалась от возможности позлить защитника. Винсент смял мои волосы на затылке и натянул, полностью открывая мое лицо себе. – Меня таким не проймешь. – Его рот расплылся в хищном оскале. – Чего ты добиваешься? Хочешь меня разозлить? На последних словах он сильнее сжал пальцы в волосах. От этого движения по коже пробежали мурашки. Тело Винсента отогрелось и теперь приятно ощущалось сквозь ткань сорочки. Его тяжелая нога была все еще закинута на мое бедро, и живот обжигала налитая кровью твердость. Нутро стянуло острым желанием, и я потянулась к манящим меня губам и едва не касаясь задержалась. – Я хочу тебя, – шепнула я. Желтые глаза потемнели, а жесткие черты лица еще плотнее налились сталью. – Дэл. – Он слегка отстранился и ослабил хватку. – Я не тороплю тебя. Мне достаточно даже того, что ты рядом. Остальное может и подождать. – Я не хочу ждать, Винсент, – быстро вставила я. – Ты думал, что обрекаешь меня на участь попасть под твой эгоизм, но ты сильно ошибался, Ди-Горн. Под этой участью пал ты. Я нашла в тебе свое счастье и не собираюсь его выпускать. И если я говорю: «хочу», то оспаривать мое желание смысла нет – ты проиграешь, Винсент. – Звучит, как вызов. – Защитник вновь сократил между нами расстояние, оставляя ничтожные крупицы дрожащего воздуха у губ. – Но в этот раз, я сдамся без боя. Поскольку мое поражение… – Очевидно, – оборвала я и коварно ухмыльнулась. Винсент тихо рыкнул и, в тоже мгновение, вжал меня в матрас тяжестью своего тела. Он захватил мои губы в поцелуе и, нежно раздвинув языком зубы, нырнул им в меня, раскаляя жар в низу живота. Мои ладони заскользили по голой коже, желая потрогать каждый дюйм тела, увиденный в тусклом свете. Под моими руками дыхание Винсента стало громче, а его язык напористее прорвался глубже. Мужская ладонь обхватила грудь, зажимая между пальцев бугорок сквозь тонкую ткань. Наслаждение вырвалось стоном. Следом прозвучал шумный хриплый рык Винсента. Он приподнялся и схватил сорочку двумя ладонями. Дернув ее в разные стороны, защитник с треском разорвал ее, освобождая меня от ненавистной ему ткани. – Бездна, – на выдохе произнес Винсент, осматривая мое голое тело пожирающим взглядом. Приложив ладони к моим косточкам внизу живота, он медленно повел их вверх, оглаживая меня ими и потемневшими глазами. Дойдя до груди, Винсент смял ее и тут же склонил к ней голову. Влажный язык обвел бледно-розовый кружок, и я выгнулась навстречу его ласке с тихим всхлипом. – Моя, – выдохнул Винсент на влажную кожу и захватил бусинку соска губами. Мое дыхание потерялось, вместо него остались тихие постанывая. Пальцы запутались в непослушных волосах защитника – я не понимала: толи я хочу, чтобы эта сладкая пытка продолжалась, толи я хотела вернуть его губы для поцелуя. Винсент сжал ладонью мое бедро, в тоже время закусив бугорок. Я вскрикнула и тесно прижалась к горячей коже Ди-Горна. Винсент припал к другой груди, доводя меня до томного поскуливания. Огладив рукой коленку, он неспешно поплыл по внутренней поверхности дрожащего бедра. Достигнув трусиков, пальцы едва касаясь, провели по бороздке мокрой ткани. Тело вздрогнуло от новых ощущений и замерло, ожидая новых касаний. Винсент плотоядно улыбаясь подплыл поцелуями к уху. – У меня не было и шанса, – прошептал он сиплым голосом, покрывающим затылок мурашками. И вонзился в губы дурманящим поцелуем. Низ живота стянуло сладким спазмом от ощущения голым телом его близости и пальцев, отодвигающих полоску ткани. По кипящей в жаре плоти заскользили пальцы, уплывая все ниже. Рассудок потемнел от удовольствия и с проникновением взорвался в громком вздохе. Поймав стон ртом, Винсент смаковал и проглатывал каждый мой шумный выдох от его неторопливых растягивающих движений. Я чувствовала, как в его прижатой ко мне груди долбиться сердце. Оно посылало по моему телу дрожь, добавляя в мое мотающееся сладкое безумие долю своего мучительного желания. Извиваясь под Винсентом, я хваталась за простыню, кусала его губы, тянула к себе, терзаемая невыносимой медовой мукой. Зарывшись носом в шею, я втянула носом грозу и прикусила мочку уха, поддавшись столь аппетитному запаху, и тут же зализала рану под грубый мужской стон. Моя бесстыдная рука проехала по кубикам пресса и, дойдя до дорожки волос, опустилась вниз, любознательно проводя пальчиками по горячей твердой плоти под тканью. Винсент рвано выдохнул и глубоко вошел пальцами. Вскрикнув, я обхватила каменную плоть ладонью, но под мозговыносящий рык Винсента застыла с долей страха оценивая величину. Защитник заметил мои округлившиеся глаза и оскалился. Оставив внутри меня ноющую пустоту, он торопливо избавил нас от остатков мешающей ткани. Узкие мужские бедра припали к моему паху. Винсент смял мое тело под себя и, даря мне нежный поцелуй, закинул мою ногу к себе на поясницу. – Моя Дэл, – хрипло шепнул он мне в губы и медленно пошел бедрами вперед. Чувство распирания сменилось болью, и он одним рывком погрузился, пробивая преграду с моим вскриком. – Только моя, навсегда. – Винсент ласково прижался к губам, извиняясь за причиненную боль и не спеша начал двигаться. С каждым наплывом боль уходила все дальше, оставляя место для тугого горячего удовольствия. Ди-Горн сжимал мое тело до завтрашних синяков, сдерживая себя от накопившейся в нем страсти, и любовно наполнял меня собой. Его глубокое шумное дыхание утонуло на моей шее, и под его глухим укусом и наполненностью, я вонзилась в его спину ногтями. – Винсент, – стоном выдохнула я. Это было его последней каплей. Он вбился в меня, яростно вдыхая мой сладкий крик. Магия проснулась и умылась в остром болезненном наслаждении. Почувствовав свежесть дождя, она ринулась к ней, впитывая каждые грозовые нотки. Винсент осыпал мое лицо короткими невесомыми поцелуями, каясь о своей несдержанности. В ворохе стонов, хриплых рыков и задыхающемся дыхании я в первые уловила тонкую нить своей магии. Дух грозы переплелся с терпким ветром, создавая новый не знакомый мне аромат. Аромат в тепле которого хотелось остаться навсегда. Тело напряглось в нарастающем блаженстве. Руки заметались по телу, хватаясь за смуглую кожу. Стоны перешли в крики. Винсент ускорился, и мое напряжение лопнуло, пуская по телу дрожь тысячи взрывов. Миг, и по нутру потекло сытое расслабление. Винсент затуманенным взглядом хватался за мое умывающееся в удовольствие лицо и, через несколько ударов, звонко рыкнул. Он упал рядом на спину и протяжено выдохнул, смотря в потолок. – Я никогда не умел проигрывать, – тихо начал он и подмял мое бессильное тело к себе под бок. – Но тебе я готов сдаваться каждый день. Сил говорить не было, и я просто улыбнулась, но этого было и мне, и ему достаточно. За окном стрекотали сверчки и доносился лай неспящих собак. Наш аромат терпкости и грозы витал вокруг, придавая старой избе жизнь и уют. В молчаливом счастье я крепко обняла широкую грудь. В низу живота все еще пульсировало, нутро умывалось в масле его наслаждения, а тепло тела Винсента несло спокойствие, радость, уверенность и безопасность. Уиллис– Ваше Величество! Ваше Величество! Центр тронного зала пересекал низкий полный мужчина в одежде не по размеру. Изношенные коричневые ботинки торопливо шлепали по белому мрамору с золотыми прожилками. От бега его разрумяненные щеки и выглядывающий живот тряслись, заставляя Уиллиса Агмунда брезгливо отвернуться к ряду окон в пол, устилающих всю стену. Его всегда выводило из себя наплевательское отношение некоторых людей к своему внешнему виду. Лишний вес он еще мог простить, но запыленный пиджак сборщика доносов не мог оправдать непозволительную неряшливость оного. Тонкие изящные пальцы впились в подлокотники трона, вымещая раздражение. Королю не пристало показывать свои эмоции, но есть редкие исключения – жестокость, с которой повергла юная гончая своего друга, была в их числе. Он не смог скрыть своего удовольствия при виде крови сына изменника – таких подарков ему не дарили давно. – Вы сегодня в хорошем настроении, Ваше Величество? Уиллис расслабил губы, стирая невольную улыбку, и пригвоздил серыми глазами фамильярного мужчину. – Докладывай. Доносчик встрепенулся и вытянулся по струнке. – Дэлла, рожденная Патрицией, совершила перенос в компании Винсента Ди-Горна. В учетной книге секретаря они указали, как причину посещения края Мерцающей пыли – желание повидаться с другом. – Когда это произошло? – с беспристрастным лицом спросил Уиллис. – Вчера утром. – И ты докладываешь об этом мне только сейчас? – Голос звучал спокойно. – Винсент опять устранил приставленных к ним шпионов. Я пришел к вам, как только о переносе стало известно. Сборщик доносов поежился, заполняя зал липким страхом. Позолоченное дерево подлокотников затрещало под пальцами Его Величества. – М-мне направить просьбу о п-приставлении к нему н-нового шпиона? – спросил побелевший доносчик. Уиллис молча прожигал его глазами. Агмунд догадывался от куда у Дэллы пропуск на перенос – его сын слишком добросердечен и глуп, но сейчас надо думать не об этом. Агмунду нельзя допустить появления еще одной занозы в его королевской заднице. – Если наша юная гончая так скучает по другу, оставленному в крае Мерцающей пыли, мы должны сделать все возможное, чтобы унять ее мешающую обучению тоску. – Его Величество был спокоен, но доносчик затрясся от витающей в воздухе угрозы. – Размар! – Из тени золотого гобелена за троном вышел советник. – Займись этим. Мужчина в темно-зеленом костюме коротко поклонился и неспешно покинул светлый зал. В еще не закрывшуюся за ним дверь прошмыгнул сборщик доносов. Тронный зал погрузился в одинокую тишину. Уиллис слился с ней, не выдавая своего присутствия даже дыханием. Он слишком долго закрывал глаза на своенравность сына изменника, потакая просьбе старого друга. И появившийся шанс взнуздать Винсента, с помощью молодой защитницы, Агмунд не упустит. – Ваше Величество. – Слуга в чопорно выглаженных зеленых брюках и белоснежной рубашке вывел из раздумий Уиллиса. – Вас ожидает Белый совет. Король поднялся рывком на ноги и, блеснув золотыми окантовками белого камзола, устремился к выходу из тронного зала. – Действующих отрядов не хватает, – уверенно отрезал поджарый седой мужчина. – За три месяца твари опустошили две деревни. Круглый стол замолчал. Все устремили взгляды к строго одетому генералу. – И что вы предлагаете, генерал Шлор? – прямо спросил граф Кэннур, понимая к чему ведет мужчина. – Все отряды защитников перенаправить на борьбу с черно-магическими существами. – Шлор повернулся к Агмундам. Король сразу поймал его взгляд внимательными глазами. – С заданиями синего и частично желтого ранга смогут справиться и мои солдаты. – Чушь, – отозвалась женщина, сидящая между Янгридом и казначеем. – Мои шпионы справятся с этим лучше. – Ваши шпионы, Одэя, не могут справится даже с одним человеком, – приструнил ее Уиллис. – Продолжайте, генерал. Шпионесса скривила покрытое морщинами лицо и, одернув рукава белого платья, красноречиво посмотрела на безмятежного Кэннура. – Благодаря предложенным мной действиям, мы сможем выбить время для поиска способа восстановления заслона. – Это невозможно, – присоединился к обсуждению Герион. – На поиски ушли сотни лет, и пара выигранных месяцев нам не помогут. Белый совет затих, понимая неотвратную истину слов принца, – такого способа нет. Точнее, он когда-то БЫЛ, но говорить о том вслух никто не решился. – Мы можем переселить жителей Сененгара ближе к столице, так черным защитникам будет легче отслеживать тварей и охранять людей, – предложила Одэя. – Это невозможно, – обрубил король, не раздумывая и минуты. Женщину этот ответ не устроил, и она продолжила смотреть на совет, ожидая поддержки. – Королевство не может остаться без ресурсов на пороге войны с Бездной, – остановил ее попытки Себастьян. – Добыча черной руды необходима для изготовления оружия, пыль – для артефактов, а забросив поля с зерновыми культурами, скотоводческие угодья и отлов рыбы, мы спровоцируем голод и конфликт короны с народом. – К слову о конфликтах, – начала Одэя. – Что мы будем делать с назревающей опасностью со стороны края Железной воли? Гилур Ди-Горн, пользуясь обострившейся проблемой с тварями, решил возобновить попытку захватить трон. – У вас есть вещественные доказательства этому, шпионесса? – спросил граф Кэннур, прожигая ее тьмой глаз. – Очевидное не нуждается в подтверждении, – парировала она. И, нагнувшись через стол к Себастьяну, добавила: – Как и причастность твоего приемного сына к сговору с ним. Тьма заклубилась в углах зала совещаний и поползла по кремовым стенам. Женщина, ничуть не испугавшись, вернулась на место, выдерживая черноту взгляда. Уиллис отстранено смотрел в стол, оперившись подбородком в замок из рук. В его голове крутились мысли. Хватаясь за каждую по очереди, он растягивал ее, и, если она не поддавалась, отбрасывал и брался за следующую. – Это громкое заявление, Одэя, – вмешался Герион, видя, что отец не собирается с этим ничего делать. – И верное, – заступился за шпионессу генерал Шлор. – На лечение выживших шпионов, приставленных к Винсенту Ди-Горну, уходит много средств. – Казначей погладил жидкую черную бородку, падающую на белый пиджак. – Своими выходками он бьет по казне. И я поддерживаю опасения Одэи. Зачем ему избавляться от слежки, если он ничего не скрывает, граф Кэннур? – Он не виноват, что рос в Серых горах, где его учили только выживать и бороться. – Кэннур позволил себе исказить лицо злобой. – Считайте, что это его месть. Казначей сощурился. – Месть королю? – Да, – правдиво ответил некромант, купаясь спиной в тьме. – Пусть лучше он выплескивает злость на шпионах, чем на короне. – Довольно! – Герион стукнул кулаком по светлому дереву стола. – Следите за своим языком, граф Кэннур. Иначе я лично найду управу на вашего приемного сына! – Это лишнее, Герион. – Уиллис вернулся из раздумий к совету. – Я уже решил этот вопрос. Себастьян неуважительно покосился на Его Величество. – Достаточно, Себастьян, он уже не мальчик, а большая проблема, – сухо сказал король, игнорируя вольное поведение старого друга. – И как ты решил этот вопрос? – отозвался Янгрид. Совет повернулся к нему, позабыв о его присутствии за столом. – Тебя это не касается, – спокойно ответил Уиллис Агмунд. – Но я озвучу для всех. Я тоже был обеспокоен слухами о новом восстании. И о том, что Винсент Ди-Горн свяжется с отцом и предаст нас. Но в силу последних событий, я могу с уверенностью заявить, что он не станет этого делать. Он имел неосторожность вложить мне в руки козырь. Немного помолчав, он продолжил говорить: – В ближайшие два месяца направить все отряды защитников на выслеживание и уничтожение черно-магических существ. Среди учеников Академии отобрать и сформировать новые отряды – их посменно ставить на охрану к промышляющим добычей ресурсов деревням. За Гилуром Ди-Горном, на данный момент, будет достаточно усилить слежку и к следующему Белому совету предоставить подробный отчет. – Он встал. – Совет окончен. Лорд Увин подорвался следом. – Я не позволю отправлять моих учеников на смерть! – Ноздри Янгрида расширились, а белки глаз почти слились с цветом радужек. – Из них едва ли треть может вести бой самостоятельно! Герион, Шлор и Одэя в мгновение встали подле Его Величества. Лишь Кэннур и казначей остались не причастными наблюдателями. – Именно поэтому вам нужно будет подойти к вопросу формирования отрядов с большим усердием, лорд. – Король злился, но на поверхности была лишь холодная прагматичность. – К тому же, нам повезло, что в этом году к вам на факультет поступила гончая. Ее следует закрепить сразу за несколькими отрядами. – Несколькими? – Себастьян откровенно вылупился на Уиллиса. – Ваше Величество, прошу вас… – Нет. – Он вскинул руку, опережая его речь. – Последний раз, когда ты меня просил, я пошел на поводу дружбы и совершил ужасную ошибку. Больше этого не повторится. – Где советник Размар? – не сдавался Янгрид. – Я уверен, он не станет поддерживать решение, способное навредить девочке. – Уиллис, она еще совсем юна, – в мольбе прошептал Себастьян. – Молчать! – проорал король. Терпение лопнуло и расплескалось звенящим криком по увешанным зеркалами стенам. – Вы оба забываетесь! Себастьян, – он ткнул в его сторону пальцем, с массивным золотым перстнем, – побереги свои речи для Винсента. Еще хоть один проступок твоего названного сына, и я отправлю его дальше гнить в Серые горы, а его подружку скормлю тварям. Так ему и передай. А ты, – Уиллис с угрозой в каждом движении подошел вплотную к Янгриду, – знай свое место, пес. Твой поводок крепко зажат в моих руках, и если ты не исполнишь мой приказ, то я за него потяну. Лорд Увин по-звериному зарычал. Ничуть не смутившись, Агмунд продолжил: – Дэлла вступит в отряды, а если вздумает брыкаться, то я и ее поводок натяну. Глаза Янгрида расшились. Он явно не ожидал такого скорого ошейника для юной гончей. – Твои методы получения преданности сыграют с тобой злую шутку, Уиллис, – устало сказал Кэннур, поднимаясь со стула. – Одумайся. – Совет окончен. – Это все, что сказал король, прежде чем удалиться. Следом ушла шпионесса Одэя, генерал Шлор, граф Кэннур, лорд Увин. И проводив казначея, Герион Агмунд исчез в вспышке белого света.