Глава 8

За оставшиеся дни до начала занятий, я неплохо изучила Академию. Северное крыло считалось общежитием, и каждый этаж был строго разделен и обозначен завхозом. Второй – бесплатники. Третий и четвертый – для проходивших обучение на платной основе. Пятый – рабочие и преподаватели. Первый этаж восточного крыла занимала огромная столовая. Оставшееся место в крыле досталось мастерским артефакторов, складам и кабинетам преподавателей. Так же там находилась коморка Урсы. Заскучав в холодных стенах замка, я начала частенько к ней захаживать. И, спустя время, завхоз, увидев меня в дверях, бежала греть чайник и доставала вкусные лакомства. Западное крыло было полностью отведено под аудитории и тренировочные залы. Лекарским крылом считалось южное. Проходя мимо него меня всегда скручивало от всевозможных запахов трав и горькой целительской магии. В такие моменты мой редкий дар гончей становился настоящим проклятьем. Подвал принадлежал некромантам, и, если бы не библиотека, я бы обходила его за три версты. Но погруженная в полумрак библиотека пугала не так сильно, как старый библиотекарь-некромант. Некоторые книги он не разрешал выносить за порог, и мне приходилось изучать их под его пристальным затянутым временем туманным взглядом. За минувшие дни я прочитала про важные семьи Селенгара, теоретическое использование магии в общей практики и поверхностно изучила географию континента. Первое время было не просто понимать прочитанное, но парочка увесистых словарей мне в этом помогла. По мере приближения начала занятий замок пополнялся прибывающими обучающимися. Так, я встретила Пауля. Подсев ко мне в столовой, светловолосый парень представился второкурсником боевого факультета и принялся описывать все ужасы первого курса. Я пыталась отвязаться от надоедливого мага, но Пауль пропускал мимо ушей мои «тонкие посылы» и приставал с новыми разговорами едва завидев меня. Сегодня утром он вовсе притащился в мою комнату и предложил вместе потренироваться. – Ты какая-то нелюдимая, Дэл. Пауль поправил серую шерстяную шапку и отпил ягодного морса. – Вокруг полно свободных столов. – Я отрезала большой кусок свиной отбивной и положила в рот, указывая освободившейся вилкой на полу пустой зал столовой. – И от них несет мертвечиной. Посещение столовой было не просто просторным – оно было огромным. Под высоким куполообразным потолком летали сотни сфер. Они кружились спиралью, вихрем или прокладывали змеиные тропинки по каменным стенам, увешанным тускло-фиолетовыми гобеленами. Столы из черного дерева занимали всю столовую, оставляя лишь одну пустую полоску – тропинку, идущую от широкой острой арки к столу раздачи и к находящейся рядом узкой арке, ведущей в преподавательский зал и кухню. – Правда? Я не заметил. – Парень проследил взглядом за спинами удаляющихся некромантов. – В детстве у меня был пес. Так он, когда я убирал коровники, забивался в дальний угол будки. В один из таких дней, гаденыш перегрыз веревку и убежал. Я так его и не нашел… Так вот к чему это я. Тебе, должно быть, очень непросто с таким нюхом. – Нормально, – прошипела я, вгрызаясь в мясо подобно собаке, с которой все пытаются меня сравнить. – О, тебе было не приятно это слышать! – Немного. – Прости. Коровьи лепешки – не то, что обсуждают за столом. Кушай-кушай. Я не буду мешать. Он серьезно? Я исподлобья посмотрела на курносого парня. Пауль с детской наивностью смотрел на меня светло-серыми глазами, подперев кулаками щеки. Если бы не сегодняшняя тренировка, я бы не поверила, что это щербатое чудо – неплохой боевой маг. Воспользовавшись минутой тишины, я принялась уплетать свой обед. Молчания Пауля на долго не хватило. Всматриваясь в обучающихся, он сопровождал кратким описанием каждое появление парня или девушки в столовой. – …Это первокурсник. Это Агата с четвертого курса целительского. За ней леди Фрида Альбин – третий курс факультета разума. Это двойняшки Эдит и Эдвард Беррит со второго курса артефакторики. Их отец… – Граф земель, расположенных западнее Тирриона. – Так ты их знаешь? Парень по обыкновению заулыбался, радуясь моей вовлеченности в разговор. – Нет, читала. – Допив молоко, я громко поставила стакан. – Лучше давай поговорим о чем-нибудь действительно важном. Расскажи, как ты смог отразить бревно на полосе препятствий? Пауль пожал плечами, как будто это само собой разумеющееся. – Направил силу в ладонь. – Научи. – Немного подумав, спокойно добавила: – пожалуйста. – Тут ничего сложного. Представь, как магия собирается в нужной тебе части тела, и в подходящий момент выпусти. Звучит просто. Подняв ложку, я попыталась согнуть ее, направляя силу в ладони. Безрезультатно. Еще. Пауль задумчиво оглядел ложку и, поняв, что я потеряна как собеседник, продолжил говорить сам с собой, называя имена и факультеты обучающихся. Прошло двадцать минут, а я все еще не могла и чуточку согнуть злосчастный столовый прибор. – В Бездну. Я со звоном бросила ложку на стол. – Не расстраивайся. – Парень помахал подзывающей его брюнетке в черной длинной юбке. – Вся посуда и приборы в столовой закалены в артефакте-сохранения. Их невозможно испортить. Он хихикнул на мое возмущенное лицо и торопливо скрылся. Я украдкой осмотрелась, пытаясь понять сколько людей видели, как я издевалась над многострадальной ложкой. Но никому до меня не было дела. Сегодня учеников стало в разы больше. И к уже привычным мне простым парням и девушкам, добавились важные надменные лица. Дети «Высшего света» – так Пауль называл деток титулованных матерей и отцов – сидели за столами с ровными спинами и с брезгливыми косыми взглядами на не имеющих золотых корней учеников. После обеда я направилась во двор. Прогуливаясь по еловому парку, я закрыла глаза и представила себя в Тихом лесу. Вокруг поют высокими голосами птицы, игривый ветерок шелестит колючими ветками и облизывает мою белую кожу. Сняв сапоги, я погрузила ноги в траву, пробираясь пальцами к теплой земле. Хорошо, но все равно не то: запах недостаточно свежий, земля слишком мягкая, трава податливая, а по завершению прогулки меня не выловит Наир и не отчитает за беспечность. – Я сильно скучаю по тебе, Наир. Вчера я ходила в посыльный кабинет и почти отправила Наиру маг-посланника. Читать он не умел, поэтому вместо слов пергамент был изрисован последовательными картинками, передающими мое состояние дел. Но перед самой шкатулкой-артефактом я передумала и выбросила пергамент в мусорную бочку. Я исчезла из его жизни, принеся боль. Начать слать весточки, это как рвать затягивающуюся рану – сделает только хуже. Присев к шершавому стволу елки, я легла щекой на колени и, прокручивая в голове лица деревенских, задремала. Я бежала по Тихому лесу, стараясь не наступать на шишки и сухие ветки, способные своим треском нарушить ночную тишину. Легкие горели, а сипящее частое дыхание царапало горло. Левое предплечье жгло и пульсировало. Я крепко сжала его ладонью здоровой руки и ощутила, как по пальцам побежали теплые струйки. – Дерьмо, – тихо ругнулась я и прибавила ходу. До озера оставалось всего ничего, но гнилой душок уже наступал мне на пятки. Нужно успеть обмыть рану и наложить повязку, чтобы не привести мелких уродцев в Яму. Я обогнула заросли голой голубики, не давая возможности преследующим меня тварям использовать их как преимущество. Ноги забились, левая рука перестала ныть и ощущалась свободно болтающейся плетью. Когда смрад отступил, я позволила себе привалиться плечом к кривой сосне, чтобы пару секунд отдышаться. За пригорком послышалась тихое шебаршение и жалобное постанывание. Пригнувшись, я забралась по пологому холмику и опасливо выглянула. Среди сухой травы шла борьба. Мужчина прижал девушку к земле и держал в хватке ее запястья над головой. Она извивалась и тяжело дышала, пытаясь вырваться, отползти. Одежда небрежно свисала с их тел, подставляя оголенные участки тела холодному свету луны. Девушка явно не сдавалась без боя и успела потрепать нападавшего. Я выпрямилась во весь рост. – Отпусти ее! Мужчина резко соскочил, в прыжке натягивая вытянутые в коленях льняные штаны. – Дэлла? Девушка приподнялась, сжимая в кулачке края подбитой мехом курточки. Ее глаза напоминали два блюдца и не моргая смотрели: то на меня, то на мужчину, подбирающего с травы лук и колчан со стрелами. – Эта мелкая с твоей деревни? Я узнала Гжелю и спустилась с пригорка, чтобы рассмотреть лицо охотника – он был мне не знаком. – Что здесь происходит? – с прищуром спросила я. Мужчина был слишком спокоен для того, кто пытался искалечить девушку. Гжеля подползла ко мне на коленях и вцепилась пальцами в мою шерстяную рубаху. – Не говори об этом Шиже! Ради Великой! Умоляю. – Что с твоим лицом? – Охотник склонился надо мной и вцепился глазами в веснушки. – Сыпь, как на трупе. Я поморщилась и отвернулась, оставляя его без ответа. Тихие рыдания и унизительные мольбы Гжели пролили свет на то, что здесь происходило пару минут назад. Наир рассказывал мне о тех вещах, что делают муж и жена, но, чтобы сопоставить его слова и борющихся мужчину и женщину моему четырнадцатилетнему мозгу понадобилось время. Нос обожгло зловоние и одновременно с вонью за холмом послышались кряхтения и мелкий топот. – Поднимайся! – Охотник одной рукой поднял трясущиеся тело Гжели. Его глаза ухватились за мой окровавленный рукав. – Это ты их привела, мерзавка! Меня не беспокоили его оскорбления. Я уже сжимала в правой руке ржавый нож. – Шевелись! Мужчина потащил за собой девушку. Гжеля торопливо побежала за ним, оглядываясь на меня и мелких тварей, выпрыгивающих из-за пригорка. Я могла тоже понестись прочь, но сил у меня почти не осталось, а предплечье начинало выть с новой силой: они бы догнали меня. Охотник это понимал. И он решил не тратить силы на стычку с тварями, ведь им спокойно хватит того времени, что твари потратят на меня. Четыре мелких уродца обступили меня. Их длинные когти на костлявых руках волочились по земле, а коротенькие согнутые в коленях ноги неторопливо перебирали ступнями по земле. Самое голодное человекоподобное отродье прыгнуло, выставляя перед собой когти. Я вильнула в сторону, пропуская его мимо себя, и когда он приземлился, воткнула нож в хрупкую лысую черепушку. Черная кровь, хлынувшая на ломкую траву, стала сигналом для остальных. Отопнув от себя бросившегося на ноги уродца, я прижала другого к земле коленом и несколько раз ударила в грудь. Магия долбила под сердцем, просясь мне на помощь, но я не могла позволить ей завладеть мной. Я не знала, что произойдет, если я пойду к ней навстречу. Мой мир был и так достаточно шаток, и я не стану рисковать, играя с неизвестностью. Отродье с визгом налетело на меня с боку и повалило на землю, впиваясь когтями в плечи. Левая рука лежала плетью и сильно усложняла мне борьбу за жизнь. Пока я удерживала клацающую короткими острыми зубами тварь локтем, откинутый мной до этого уродец вернулся и вгрызся в голенище сапога. Гнилая вонь забила нос, заставляя слезиться глаза и подначивая магию. В груди глухо ударило, и рука наполнилась силой. Я с легкостью отшвырнула бездново отродье и в один миг вспорола горло пытавшейся сожрать мой сапог твари. Последнего уродца я встретила лезвием в живот. До дома я в ту ночь добралась с короткими перерывами на падение в беспамятство. А на утро ко мне пришел Наир и застал меня, дрожащую в горячке. Целый месяц он ухаживал за мной: кормил, промывал раны, отпаивал травами и охранял тревожный сон. Я открыла глаза и сглотнула вязкий ком воспоминаний. О Гжеле и охотнике я не рассказала никому, даже Наиру. После той встречи, я еще не раз видела их на том же самом месте, и Шижу мы с Наиром отнесли именно туда. Сначала Наир хотел унести его дальше, но я настояла именно на пригорке у кривой сосны. Я сказала, что опасно уносить его глубоко в Тихий лес, но было ли оно так? Я хотела, чтобы на него наткнулась Гжеля и ее любовник, и понимала, что за этим последует, но не могла себе в этом признаться. Легкие заполнил прохладный запах проливного дождя и грозы. Подняв влажные глаза к небу, я увидела яркое солнце, чистое небо и высоко кружащих птиц. Жаль, дождь бы сейчас был, как нельзя, кстати. – Пекло, – просипела я и привалилась головой к стволу. – Согласен. Винсент резко сел рядом, заставив меня дернутся от неожиданности. На нем были черные свободные штаны, а крепкие бедра обтягивали перевязи и ножны. Свободная белая рубаха была расстегнута на половину и открывала смуглую кожу, обтягивающую грудные мышцы. Винсент тяжело выдохнул, прикрыл глаза и откинул голову на ствол, давая своим полусобранным волнистым волосам запутаться в коре. С его приходом запах дождя усилился. Шумно втягивая носом воздух, я наклонилась к Ди-Горну, идя на источник прохлады и вдыхая приятные нотки. Вся Академия пропахла вонью от некромантов, приторной сладостью от артефакторов и горечью целительских заклинаний. Почувствовав сейчас дух грозы, я не могла надышаться этой упоительной свежестью. Нос обдало легкое тепло, исходящее от кожи Ди-Горна, но аромат не терял своей привлекательной свежести. – Дэл? Винсент вжался в ель и нахмурился. Только в этот момент я поняла, что почти тыкаюсь носом в его шею. Проследив за движением его кадыка, я отпрянула и торопливо обняла ноги. – Прости. – Я втиснулась щеками в колени, и от этого голос звучал не много странно. – После слияния я каждый день живу в вихре сотни запахов. К этому не просто привыкнуть. Сначала дар себя не проявлял так ярко. Он постепенно набирал силу, усиливаясь с каждым днем. И спустя две недели после слияния, я ощутила все «прелести» редкого дара. – Все в порядке. Обнюхивай сколько хочешь. Я люблю собак. Я подняла на него глаза и наткнулась на ухмылку. – Поиздеваться пришел? – Я выполняю просьбу Себастьяна. Винсент бросил рядом со мной мешок из дорогой светлой ткани. Я развязала шнурки и поджала губы. Из мешка выглядывали пишущие камни с замысловатыми золотыми узорами и чистые листы плотного пергамента, закрученного в свитки. – Смотрю, вы с Себастьяном поладили. Винсент сорвал длинную травинку и начал наматывать ее на палец. – Да. – Я не удержалась и съязвила: – Ревнуешь? Себастьян частенько заглядывал ко мне в комнату: приносил чудесные кремовые пирожные, справлялся о моем здоровье и настойчиво выспрашивал нужды. В один из последних визитов он хотел перевести меня на платное обучение, но я категорически отказалась: мне неловко брать деньги просто так, тем более, если я могу учиться бесплатно. – Мне все равно. А вот Каспар сгрызает себе последние ногти. Он из тех детей, кто не хотел себе сестренку. – Сестренку? – Вместе с голосом прозвучал мой смешок. Подавив глупое короткое веселье, я задумалась, представляя Себастьяна своим отцом. Пусть граф Кэннур и похож временами на мрачную бездушную куклу, на самом деле за бледной ледяной кожей и равнодушным лицом скрывается теплая душа. Все мы проживаем разные жизни, и они оставляют на нас свои отпечатки. Даже ничего не зная о Себастьяне можно понять, что у него она далеко не простая. Кэннур не такой, каким кажется на первый взгляд, – он добрый человек, заботливый и любящий своих детей отец. В одном из наших коротких разговоров граф поведал о достижениях Каспара и Винсента, и его некромантская беспристрастность не смогла скрыть глубокого чувства гордости за сыновей. Оказывается, Каспар – гениальный некромант и второй лучший целитель в Селенгаре, после отца. А Винсент, обучаясь на пятом курсе, уже определен в специальный отряд защитников. И мне бы хотелось, чтобы однажды Себастьян также рассказывал кому-нибудь и обо мне. Реальность ударила в череп: он не мой отец, и становится им для меня уже поздновато. – Раньше я не задумывалась о том, кто мой отец. Но почувствовав кусочек отеческой заботы от Себастьяна, я поняла, чего была лишена все эти годы. – Винсенту плевать на то что у меня на душе, но я ничего не могла с собой поделать – слова лились из меня сами собой. – Мне следовало настоять и вытащить из мамы хотя бы его имя. Но она умерла, а вместе с ней почил и мой шанс на встречу с отцом. – Не все отцы так прекрасны. Я не ожидала, что Винсент поддержит со мной разговор. Я не была уверена даже в том, что он меня слушает. Винсент сжал челюсть поигрывая желваками. – Иногда лучше вовсе не знать отца, ведь он может оказаться редкостным ублюдком. – Возможно ты прав. В памяти всплыло покрытое шрамами тело Винсента. Мысли об отце ему неприятны. Не потому ли, что все эти рубцы оставил ему отец? Я могла бы спросить, но уже заранее знаю – он не скажет. – Я всегда прав. Винсент показал в улыбке свои слегка удлиненные клыки. Я закатила глаза и громко цокнула языком. – Ты прям кладезь раздражающих меня качеств, Ди-Горн. Он с легкой улыбкой покачал головой. – С таким характером тебе будет нелегко найти друзей. – Ты же со своим нашел. – Я скривила губы и выгнула бровь, подражая Винсенту. – И мне не нужны друзья. Предательство все еще тяготило сердце. Бежать заводить новых друзей – казалось нечестным по отношению к Наиру. – Ну, твое дело. Ди-Горн закинул руки за голову и откинулся на ствол. – Мое. Сквозь пушистые ели донеслись голоса учеников и строгие наставления Урсы, призывающие молодых людей соблюдать правила Академии. Стайка мелких птиц, прячась от шума, впорхнула к нам в тень и, удовлетворившись находкой, присела на соседнее дерево. Маленькие черные глазки разглядывали бегающих по низкой траве букашек, но опасаясь двух великанов, нагло развалившихся на земле, нападать на жучков не решались. Коротко переговариваясь между собой, они прыгали с ветку на ветку и, не теряя добычи из виду, быстро вертели головой, поворачивая ее то левым, то правым глазом. – Я так и не поблагодарила тебя. – Я достала из-за голенища сверкающее начищенное лезвие и провела пальцами по силуэту гончей. – Спасибо. – Я просто не мог смотреть без слез на то ржавое убожество. Винсент рывком встал и стремительно скрылся за хвойной стеной. – И все же ты задница, Ди-Горн, – подытожила я. Убрав нож в сапог и выудив из сумки талмуд по географии Селенгара, я устроилась поудобнее и взялась за восполнение пробелов в знаниях – их полное отсутствие. От книги я оторвалась только к вечеру, когда буквы начали сливаться в сумраке опускающейся ночи. Куранты, отбивающие одиннадцать часов, застали меня на лестнице и заставили ускорится. Поднявшись на второй этаж, я потопталась у двери своей комнаты, учуяв доносившиеся из нее горький запах, и, стараясь не издавать звуков, открыла дверь. На кровати лежала черноволосая кудрявая девушка. Махая ножками в воздухе, она читала книгу, не замечая, как я вышла в центр комнаты. – Привет. Услышав мой голос, юная целительница соскочила с койки и поправила синюю юбку. – Привет. Меня зовут Селин. Она резко протянула мне руку. От этого движения пружинки ее волос смешно подпрыгнули на хрупких плечиках. Селин обвела мое лицо карими глазами и задержалась на веснушках. – Дэлла. Протянув ей руку в ответ, я через силу улыбнулась. Хоть презирать меня за болезненную россыпь золота на носу и щеках никто не собирался, внимание к моей особенности напрягало. К тому же соседство с источником едкой горечи не давало мне причин для радости. Постояв напротив друг друга в неловком молчании, я решила не терять времени и начала подготовку ко сну. Соседка поджала маленькие пухлые губки и, оглядевшись по сторонам, вернулась к чтению книги. Раздевшись и убрав вещи в шкаф, я сходила в душ и, натянув длинную сорочку, легла в кровать. Сна не было. Голова неумолимо гоняла образ Наира. Себастьян заверил, что на момент нашего отъезда он был здоров, но я все равно переживала, представляя ворох возможных неприятностей, которое могут приключиться с моим другом. – Нервничаешь перед началом занятий? – Девушка вернулась из помывочной и забралась к себе под одеяло. – Я вот очень. Занятия целителей и некромантов проходят совместно, а от них у меня мурашки по коже. Я хмыкнула, соглашаясь с ее последними словами. Что касается первых, то я не нервничала – мне хватило времени свыкнуться с мыслью, что я стану защитником. И я очень ждала начала занятий. Защищать тех, кто не в состоянии позаботиться о себе самостоятельно – по мне. Рука нащупала и почесала зазудивший бугристый шрам на правом бедре. Кому, как не мне, знать, что такое беспомощность. – Радует то, что общие предметы проходят совместно с параллельными факультетами, и некромантов разбавят другие первые курсы. – Селин не много помолчала. – Завтра первое занятие у Харри Мальте. Пойдешь? Глупый вопрос. – Пойду. У меня некогда не было подруг, и болтливая Селин явно желает ей стать. Не хочется ее разочаровывать и обижать, но дружба в мои планы не входит. Не сейчас, когда я сгрызаю себя муками совести. – Если хочешь, можем завтра вместе позавтракать в столовой, а потом пойти на Историю Селенгара. Селин не собирается сдаваться. – Ладно, давай спать. Завтра сложный день. Вытянув руку перед собой, я щелкнула пальцами. Летающие под потолком сферы теплого света потухли. – Спокойной ночи, Дэлла, – прошептала девушка. – Спокойной ночи, Селин.