Глава 18

– Тебя как зовут-то, дочка?

– Ада.

– Какое интересное имя. Адочка, значит. Помнится мне, была у нас в деревне одна Ада, давно это было, я совсем молодая тогда еще была.

– Да вы и сейчас, Зоя Ильинична, хоть куда.

– Ой, ну льстец вы, Геннадий, чисто мед льете на нашу женскую ранимую душу. И наверняка не одно разбили дамское сердце.

– Да что вы, боже упаси! Зачем их разбивать, женщину любить надо, баловать, на руках носить, да, Канарейкина ?

Орехов игриво подмигнул, в нем сейчас было столько задора и энергии, что мужчина был готов голыми руками сосну срубить или дикого зверя поймать. Нравилось Орехову в деревне, хорошо так, просторно, кричать хочется и горы свернуть. Да и народ здесь хороший, душевный, человечный, взять хоть бы эту милую старушку в модном спортивном костюме и в брендовых кроссовках. Видно, что Терехов любит свою родственницу, подарки дорогие делает.

Зоя Ильинична все показала, объяснила, супа сварила, с Аделиной только казус вышел. Геннадий подмигнул своей бывшей однокласснице, а теперь выходит, что любовнице, та надула губки, отвернулась, медленно мешая остывший суп в тарелке. Она и без макияжа, и без своих заморских тряпок была безумно сексуальная в его клетчатой рубашке.

Конечно, льстец, а еще бабник, у Орехова на роже довольной написано, что он любит все сладенькое да бабу какую доверчивую зажать в уголке. Вон какой довольный сидит, улыбается, суп наяривает, принесенный соседкой. Уже две рюмки выпил, говорит, элитный коллекционный алкоголь.

Нет, Орехову верить нельзя, ни одному слову, он вообще до этого Аделине говорил, что они находятся на секретной базе, и ее местоположение – военная тайна. А оказывается, они в деревне, Галич не была в деревне сорок лет – с момента своего рождения.

Нет, женщина, конечно, представляла чисто теоретически, что и как устроено в деревне, но, скорее всего, это была французская деревня с ровными рядами виноградной лозы, мирно пасущимися козочками и коровками на заливных лугах Тосканы, а невдалеке непременно красивый дом и небольшая сыроварня.

То, как устроена российская деревня, Аделина тоже представляла, но знания черпала больше из кинофильмов и разных шуток из интернета. Сейчас они втроем, вместе с соседкой, сидели за большим круглым столом на вполне современной кухне. В углу здоровенный двухдверный холодильник, хороший кухонный гарнитур, много всяких электрических приборов: кофемашина, тостер, мультиварка. На полу натуральное дерево, под потолком винтажная люстра – на деревенскую избу это походило мало, хозяин явно любил комфорт.

Орехов за обе щеки наяривал соседский суп, смотрел на Аделину с блеском глазах, явно что-то задумывая, а любопытная старушка все расспрашивала да на каждый ответ находила свою забавную историю.

Но совсем недавно случилось самое интересное и забавное. Галич упала в самый натуральный обморок, чего с ней не случалось сорок лет. Подруга Барбара решила бы, что она кокетничает перед мужиком, нарочно имитирует обморок, чтобы он носил ее на руках. Нет, Аделина реально упала, в какой-то момент все потемнело перед глазами, сознание поплыло, ноги подкосились, она начала падать.

Это все нервы.

Нервы и Орехов.

Он как раз в это время шел по лужайке, весь вымазанный в саже, с топором. Как потом рассказал, пытался растопить печь в бане, но что-то пошло не так. Кое-как справился с проблемой, вышел во двор, увидел двух гостей и Аделину в покрывале, а потом то, как она падает на крыльцо.

Когда женщина очнулась снова на кровати, Геннадий брызгал на ее лицо водой, нежно шлепал по щекам и испуганно смотрел в глаза. И вот тогда, когда она только распахнула веки, увидела его тревожный взгляд, сердце дрогнуло, забилась часто-часто, подскочило к самому горлу и начало уже трепыхаться там.

Скорее всего, это не только нервы и похмелье, но еще и возраст. После сорока лет много что случается в организме, и начинает болеть то, о существовании чего ты и не знала. Остеохондрозы, артриты, артрозы, сердечно-сосудистые заболевания и проблемы с памятью – и это еще не полный перечень «прелестей». Там еще климакс не за горами, но об этом даже не хотелось думать.

Потом взгляд Геннадия поменялся, на лице появилась наглая ухмылочка, он помог Аделине встать, проводил в ванную, дал чистые полотенца и сказал, что он тут недалеко, и если она еще захочет полежать, то кроватка и его компания – это самое лучшее место.

Галич, как смогла, привела себя в порядок, хотя смотреть на свое отражение было страшно. И что толку, что она сходила в СПА? Толку никакого, не считая оргазмов. Но алкоголь женщине не друг, а первый враг.

А почему она напилась? Да, правильно, это все Орехов. Это он во всем виноват, он корень зла и проблем. Так Аделина себя успокаивала, надо было найти крайнего, и она благополучно с этим справилась.

– Выпей, с одной стопки ничего не будет, только здоровье поправишь.

Геннадий налил Аделине в высокую рюмку бордовой жидкости из бутылки без этикетки. На вид и по форме бокала можно было решить, что это ликер, но это же не мишленовский ресторан в Париже, это Ко-со-го-ры, здесь наливают что угодно и во что угодно.

– Да ты пей, пей, дочка, у Семена хороший алкоголь, я сама, бывает, пригублю рюмашку, – Зоя Ильинична хитро улыбнулась, поднимая свою рюмку, приглашая по старой русской традиции чокнуться.

Галич и так чувствовала себя чокнутой. Багаж украли, за проститутку приняли, за решетку посадили, а потом напоили и увезли черт знает куда. А еще обморок и секс.

Вот секс был классным. Лучшим в ее жизни, вот за это она выпьет, а потом заставит Геннадия во всем покаяться и утром увезти ее в город писать заявление о краже. Женщина чокнулась, пригубила алкоголь, вкус вишни ударил по рецепторам, выпила залпом, повторяя за Геной и старушкой. Вкус вишни стал ярче, тепло разлилось по горлу, до груди и дальше, в низ живота.

Было вкусно.

– Так что там Ада ваша деревенская? Зоя Ильинична, вы не рассказали.

Орехов, аккуратно наблюдая за Канарейкой, ерзал на стуле, мучаясь стояком. Надо было давно проводить старушку домой, закрыть ворота на засовы и калитку, утащить Аделину в баню и там уже трахать до обморока. Мужчина закусил соленым огурчиком – их и много чего еще он нашел в холодильнике Терехова, но вот не нашел средств контрацепции. Но Семену они сейчас вообще ни к чему, они с Серафимой ждут наследника, да и Орехову хочется попробовать эту сахарную и сочную девочку без посторонних предметов.

– Ада? Хорошая была девушка, только больно строптивая, все женихов выбирала. То один невысокий, то другой лопоухий, то третий неказистый. Принца искала, а наши девки смеялись, мол, какой тебе принц, ему жизнь с тобой адом покажется.

Аделина прыснула, отправила в рот соленый огурчик.

– И что, что с ней стало? Нашла принца? – это уже Гена влез с просьбой о продолжении увлекательной истории.

– Вышла замуж, вышла, уехала в соседнюю Михайловку, да там и спилась.

Галич кашлянула, чуть не подавилась огурцом, Гена заржал как конь, толкая женщину в плечо.

– Ничего, не кисни, Канарейкина, тебе до этого далеко, да и не отпустим мы тебя ни в какую Михайловку, нам такая принцесса самим нужна.

А дальше под изумленным взглядом Зои Ильиничны Орехов, ухватив свою даму за шею, поцеловал. Ада ойкнула, пискнула, с каждой секундой поцелуя пьянея еще больше. Во рту стоял вкус терпкой вишни, а перед глазами искрили камушки калейдоскопа.