Глава 41

– Аделина, как тебе новое меню?

– Все хорошо, только я не вижу смысла менять ассортимент в середине сезона.

– Смысл менять его есть всегда. К тому же мы это сделали ненавязчиво, лишь немного его облегчив. Заменили некоторые позиции на легкие закуски, добавив игристые вина и рыбу.

– Да, думаю, что будет хорошо.

– Что ты решила насчет продажи ресторана?

– Ничего еще не решила. Надо хорошо подумать, сам понимаешь, Филипп, в этом деле торопиться не стоит.

Шеф-повар ресторана «Лоренсо», раньше принадлежавшего Дмитрию Галич, а по наследству перешедшего его жене, внимательно посмотрел на свою хозяйку.

Она была бледна, даже немного похудела за месяц, как вернулась, но ей это шло, хотя в глазах появилось больше грусти, а во взгляде задумчивости. Но как бы она ни старалась, быть прежней у Аделины не получалось.

– Аделина, что-то случилось? – Филипп Симон взял женщину за руку, заглянул в глаза.

– Все хорошо, не переживай, и мне нравится новое меню.

Галич отложила макет нового меню, задумчиво посмотрела в окно. Откровенничать с шеф-поваром она не собиралась, хоть он и был хорошим человеком и работал в ее ресторане много лет. Отчего-то в последнее время все шефы в белых или черных кителях раздражали.

– Если что, ты можешь всегда со мной поговорить.

– Спасибо, Филипп, что-то в последнее время неважно себя чувствую, наверное, во всем виновата жара. Спасибо тебе за работу, можешь идти. Пусть сделают красивое оформление, и надо будет сказать управляющему, чтобы немного украсил интерьер, все-таки летом хочется больше свежих красок и цветов. Да, надо сказать, чтобы поставили больше живых цветов. Пусть это будут пионы.

Мужчина ушел, в пустом зале ресторана Аделина осталась одна. Раннее июльское утро, они еще не были открыты. Завтрак стоял практически нетронутым, Ада лишь выпила немного кофе. В последнее время аппетит пропал напрочь, а вместе с этим она ощущала катастрофический эмоциональный спад и апатию.

Аделина чувствовала, что она перестала быть прежней, перестала быть той самой Адой Галич, хваткой, уверенной, дерзкой, смотрящей на все и на всех свысока, оценивающей, какой она была чуть больше месяца назад. До того момента, пока она не поехала на свою историческую родину и не встретилась с тем мужчиной, которого, оказывается, любила всю жизнь.

Поездка подкосила и изменила ее. Теперь в Галич не было уверенности, дерзости и наглости. Ей снова сделали больно, точнее, разбередили былую рану, а сейчас она интенсивно пытается ее вылечить, наклеивая пластырь, но она все еще кровоточит, и ничего не помогает.

Она уехала, не простившись, как и в первый раз, двадцать три года назад. Забрала свои вещи из кабинета ресторана Орехова, уже поговорив на повышенных тонах. Аделина не сдерживала себя, высказала все, что она о нем думала, и за тот подлый поступок, который он совершил, украв чемодан и заманив ее в деревню. По доброй воле она бы точно туда не поехала, и вся череда событий, которые произошли тогда, была по вине Орехова.

Тишину и ход мыслей нарушил звонкий женский голос, а следом за ним появилась его обладательница.

– Господи, какая невыносимая жара! Слава богу, что кто-то когда-то придумал кондиционеры.

Барбара, цокая каблучками, подошла к столу, плюхнулась в кресло, начала себя обмахивать салфеткой, театрально закатывая глаза, показывая, как она устала и как ей жарко.

– Ты сегодня слишком рано. Что-то случилось?

– Сама в шоке, но старикашка нотариус назначил самое раннее время. Видите ли, потом он уезжает в отпуск в свою провинцию поливать шпинат. Ему важнее его шпинат, а не мое наследство от третьего покойного мужа – упокой его душу с миром, хороший был человек – права на которое все никак не могут перейти мне. Эй, кто-нибудь, принесите мне воды, а лучше холодного шампанского. Слышите меня? У тебя не персонал, а какие-то сонные мухи. Так, а ты почему такая бледная, что случилось? Рассказывай, я вся внимание.

Пышногрудая блондинка Барбара была, кажется, всегда полна энергии и сил. Она, как зайчик на батарейках, никогда не унывала и была готова к любым авантюрам, знакомствам и путешествиям, даже к четвертому замужеству.

– Все нормально, дорогая. Немного нездоровится, тошнит почти неделю. Это все жара, все из-за нее, скоро весь Париж выгорит, только и делаю, что спасаюсь под кондиционерами.

Барбара дождалась своего холодного шампанского, сделала глоток. И неважно, сколько было времени и который час. Будь то раннее утро либо поздняя ночь, хорошему холодному шампанскому было время всегда.

Женщина присмотрелась к подруге, задумалась на минуту.

– Слушай, Ада, ты так и не рассказала, что там было – в России? Что произошло, и почему ты вернулась такая загадочная? Вот я выкладываю все постоянно как на духу. Ты знаешь каждого моего любовника по имени, даже сколько им лет, даже как зовут и их бывших жен! Но ты меня удивляешь, просто молчишь, закрылась в себе, а я же вижу, что-то произошло. Пыталась выведать все у Жерара, но он молчит как рыба.

Не хотела Ада рассказывать о своих любовных переживаниях, не сейчас.

– Мне поступило очень хорошее предложение три недели назад: продать ресторан и издательский бизнес, сразу после моего приезда.

Предложение действительно было очень заманчивое. Журнал хотел купить очень известный издательский дом, а ресторан – его соучредитель, и влить в сеть. В любом бизнесе нужно действовать на опережение, Ада понимала: в той экономической обстановке, которая была сейчас, одна она не вытянет, да и устала.

– Я обдумываю предложение, вот и все.

– Предложение, говоришь? И все?

– Да.

– А тошнит тоже из-за него?

– На что ты намекаешь?

– На то самое. Тебе сорок лет, а ты не знаешь, после чего женщину тошнит? Тем более, после поездки и, я так понимаю, встречи с мужчиной твоей жизни.

– Не преувеличивай, он вовсе не такой.

– Ага, вот ты и проговорилась. Было, да? Все было у вас? Рассказывай, не томи. Какой он? Наверняка русский мужик, который затрахает до полусмерти, да?

– Какая же ты пошлячка, – Ада улыбнулась, но вдруг накатила тошнота, и она вцепилась в подлокотники кресла.

– Все понятно с тобой, – Барбара улыбнулась. – А если хочешь знать мое мнение, то продавай к черту все. Положи денежки на счет и живи в свое удовольствие. Зачем нужна эта морока? Женщина не должна пахать. О ней должен заботиться мужчина, любящий, сильный, надежный, верный.

– Когда и где ты таких встречала?

– Я надеюсь, встретила ты. Тошнит, да? Тест не делала?

– Какой тест?

– На беременность.

Аделина немного подвисла, нет, о беременности она не думала, к тому же были месячные, не такие обильные, как обычно, но они были.

– Это исключено.

– Мы сейчас это проверим, – Барбара начала рыться в своей огромной сумке, выкладывая на стол ее содержимое. – Вот, нашла, иди писай.

Галич смотрела на узкую коробочку с недоверием.

– Что, прямо сейчас?

– Нет, можешь через восемь месяцев. Но я тебе и без нее скажу, что ты, подруга, беременна. И пусть это будет девочка. Мы же будем рожать, да? Конечно, будем, но папашку надо обрадовать, сама хочу на него посмотреть. Иди, чего застыла? Хотя пойдем вместе, в обморок еще упадешь, совсем бледная стала.

Аделина никогда не была беременной, и предполагаемая новость о том, что она ждет ребенка, пугала.

Ребенок от Орехова.

Мир в одно мгновенье перестал быть прежним.