Глава 42

– Тебе объясняют человеческим языком в пятый раз. Мне нужно к Аделине Галич. Алло! Ты понимаешь меня?

– Я вас не понимаю, чего вы хотите? К кому вы пришли?

– Галич. Ада Галич.

– Да, да, она живет в этом доме, но я вас не могу пустить. Нужно ее разрешение, я сейчас с ней свяжусь.

Противный консьерж говорил на французском, Гена ничего не понимал, начинал психовать, а когда Гена психует, плохо становится всем.

Чтобы добраться до квартиры Аделины, ушло достаточно времени и сил. Два перелета, такси и онлайн-переводчик в телефоне, с которым Гена все никак не мог разобраться.

Прошло ровно четыре дня после прихода к нему Терехова и разговора по душам. Семен умеет убеждать и вправлять мозги, Орехов в этом убедился. Делал друг это ненавязчиво, но убедительно.

И вывод из разговора был таков, что если ты любишь женщину, если считаешь, что она твоя, то за нее надо бороться. Неважно, в какой стране она живет, что было раньше или сейчас, как бы ты ни накосячил, что бы ты ни сделал в прошлом и настоящем, ты должен пойти и взять ее себе.

Потому что она твоя. Она была твоя уже давно, и лишь поганое стечение обстоятельств и козни людей, от которых ты не ожидал подлости, разлучили вас. Но если все у вас сложилось сейчас, то тем более надо бросать. Все бросать, ехать на край света, сгребать в охапку и любить до конца своих дней.

Орехов полетел в Париж.

И вот Геннадий проделал долгий и мучительный путь, и ему оставалось лишь преодолеть несколько этажей, как возникло препятствие в виде старого худого консьержа, который упорно не понимал, что ему говорят.

Адрес Аделины было найти просто, билеты купить сложнее, как и найти загранпаспорт. Но с этим он справился, хоть и не с первого раза, а еще Гена успел заехать в ювелирный магазин и купить красивое кольцо. Так ему посоветовал сделать Терехов, он как раз этой зимой влюбился без памяти в свою женщину и сделал ей предложение, и сейчас они ждут ребенка. Геннадий хотел так же.

Он сделает Канарейкиной предложение, как бы она на него там ни обижалась, будет валяться в ногах, целовать красивые коленки, переходя выше, вымаливая прощение. А если такой план не выйдет, то возьмет штурмом эту Бастилию, наденет ей на пальчик кольцо и начнет делать детей – сразу двоих.

У мужчины даже не было сомнения, что Аделина не согласится, тогда он уговорит, заставит, принудит. Нет, скорее всего, залюбит, так что она потеряет сознание и ответит ему «да».

– Я вам объясняю в который раз, я не могу вас пропустить к мадемуазель Галич, пока она не разрешит, я должен позвонить ей.

Французский дед показывал пальцем на телефон, на стойке администратора, Гена не понимал ни слова. Можно было, конечно, позвонить самому, сказать, что принц ждет встречи со своей принцессой. Ну, тогда не будет сюрприза, а еще неизвестно, дома ли принцесса. Ну, судя по тому, как сопротивляется консьерж, его курочка дома.

Главное, чтобы она была одна. А то, может, там уже Жерар нагрел местечко в кроватке рядом с ней. Тогда этому иностранному ловеласу ноги больше не понадобятся, точнее, ходить он будет еще не скоро.

– Все, устал я от тебя! Пропусти!

Орехов махнул рукой на мужчину, пошел искать лестницу, не обращая внимания на новые вопли консьержа. Квартира двадцать четыре располагалась вроде бы на пятом этаже, хотя с местной планировкой было не понять. Ждать лифт не стал, пошел пешком.

Но с каждым пройденным этажом сердце в груди колотилось все чаще. Дыхание сбилось, во рту пересохло, ладони вспотели. Гена надеялся, что это не сердечный приступ, а то не хватало еще помереть, так и не став отцом, а от волнения перед встречей, которую он отсрочил на целый месяц.

Появился какой-то внутренний мандраж, словно он идет сдавать экзамен и волнуется. Потому что вообще не открывал учебник, не читал ни одной страницы конспекта и сейчас все завалит непременно.

Вот уже нужный этаж. Нужная квартира. Бросил дорожную сумку на пол, нащупал в кармане кольцо, пригладил отросшую бороду. Поднял руку, но, не найдя дверного звонка, сжал ладонь в кулак, на несколько секунд замешкался, прикрыл глаза и уверенно постучал.

Ангелину тошнило второй раз за это утро.

Совсем недавно она закончила обнимать унитаз. И сейчас смотрела на себя в зеркало. Растрепанная, под глазами круги, сорочка спала с одного плеча, практически обнажая грудь, которая, кстати, кажется, стала больше, а прикосновения к ней – болезненными.

Барбара оказалась права. И тест, который она нашла в своей необъятной сумке, показал две полоски. А это означало, что Ада Галич беременна, и отец ребенка – Геннадий Орехов. Какая же странная ирония судьбы, словно насмешка или, наоборот, награда.

Через столько лет после предательства, которое, оказывается, было подстроено, понять, что она все-таки забеременела от того человека, от которого хотела иметь детей еще тогда, учась в школе. Ада думала об этом, планировала, мечтала, как это делают все девушки.

Но пройдя свой жизненный путь без Гены, все равно вернулась к нему, в точку отсчета. Две полоски можно было ожидать легко. Просто первая реакция организма была шоком, неприятием и отрицанием. Но надо было предполагать, что это может вполне случиться.

Они не предохранялись, как подростки, потеряв голову. Галич просто махнула на это рукой, якобы надеясь на то, что ничего не случится. А Орехову только дай повод не надевать презерватив, этот наглец и здесь сделал так, как хотел.

Время шло к обеду, а Аделина все никак не могла выйти из дома, опасаясь новых приступов тошноты. Надо было заехать в офис журнала, потом в ресторан, нужно было решить кучу вопросов, а в три часа дня запланирована встреча с гинекологом.

Если тест показал две полоски, ее тошнит по утрам и ноет грудь, то нужно уже окончательно убедиться в том, что она беременна. Пройти необходимые процедуры, сдать анализы и готовиться во всех смыслах к материнству. Что делать с Ореховым и сообщать ли ему об этом событии, Ада еще не решила.

Откуда-то из коридора был слышен стук, выключила воду, прислушалась, вышла из ванной. Да, точно, стучали в дверь. Странно, кто это мог прийти? Домофон она отключила еще два дня назад, когда уставшая пришла с работы, хотела спать, и было только одно желание, чтобы ее никто не тревожил.

– Qui est là-bas? (Кто там?)

Было совсем не время для гостей, это точно Барбара, наверняка уже купила коляску и притащила ее. Подруга, воодушевленная положительным тестом, начала сразу придумывать имена ребенку, почему-то больше всего Барбара была уверена, что родится девочка.

– Qui est là? J'arrive, j'arrive. (Да кто там, кто? Иду, я уже иду)

Захватив из спальни легкий халат, накинула на плечи, босиком прошлась по кафельному полу, а когда распахнула дверь, сразу перехватило дыхание. Словно Ада открыла окно в жаркий, знойный, летний день, и ее обжег воздух.

– Гена, что ты здесь делаешь?

Орехов забыл, как из букв складываются слова, а из слов предложения. Он просто увидел свою любимую женщину и потерял дар речи. О таком часто пишут в любовных романах, снимают сопливые сериалы. Но сейчас он был в главной роли этого романа и сопливого сериала, он потерял дар речи.

Аделинка была такая красивая, такая желанная, такая нежная, немного растрепанная, в коротенькой сорочке и распахнутом халатике. Именно так женщина выглядела в деревне, не хватало блеска в глазах и зацелованных губ.

– Гена, что ты делаешь в Париже?

Не было злости, лишь удивление. Как вообще этот мужчина оказался на пороге ее квартиры?

– Канарейкина, я был не прав. Во всем не прав.

– О чем ты?

Аделина немного не понимала. Вроде бы они во всем разобрались. Да, Гена совершил подлость, обманом заманив ее в деревню, украл чемодан. Но там прошли лучшие выходные в ее жизни.

Был месяц об этом подумать и проанализировать, а в том, что в прошлом их разлучили, виноваты подлая одноклассница и ослепленная своей любовью к сыну мать. К прошлому у Ады нет претензий, за сроком давности оно стало неактуально.

Но после этого скоротечного и быстрого романа осталась горечь, да еще две полоски на тесте, о которых Гена еще не знает. Было обидно, что он не пошел за ней, не остановил, не вышел из ресторана, не позвал. И не произнес те слова, которые сказал в деревне, которые Ада ждала много лет.

– Я люблю тебя, Аделинка. Очень сильно люблю. Стань моей женой и роди мне детей. Именно за этим я приехал.