Эпилог

– Гости дорогие, прошу всех к столу, остался час до Нового года. Нечего разбредаться по дому. Все сели и налили, девочкам – компот, мальчикам – что покрепче. Баба Зоя, ты вместе с нами, я надеюсь? Не беременная?

Орехов громко засмеялся, да так, что на праздничном столе зазвенел хрусталь.

– Ой, что ты, конечно, нет, – Зоя Ильинична махнула рукой. – Мне-то куда? Я буду за вас радоваться, наливай, надо уже выпить.

Геннадий, как гостеприимный хозяин, пригласил всех за стол в загородном имении Ореховых. Конечно, назвать дом имением можно было пока еще с натяжкой, но начало положено. Косогоры, как говорится, стали второй родиной для всех собравшихся сегодня у них с Аделиной гостей.

Сейчас Орехов не один. Сейчас у него большая семья, появились новые друзья, он женатый человек, а скоро будет пополнение. И уже к лету в этом доме раздастся детский плач и звонкий смех.

Париж, куда Геннадий ехал, словно на Голгофу, просить прощения у своей любимой женщины, встретил его на удивление хорошо и с сюрпризом. Это было почти полгода назад, и вот он уже счастливый муж и скоро станет отцом.

– Так, мы же еще ждем Жанну и Федора, они еще не пришли, – Светочка тряхнула рыжими кудрями, посмотрела на Гену, а потом на своего мужа.

– Я тебя умоляю. У них опять наверняка какие-то разборки. Может быть, весь день ругались, а сейчас начали мириться.

Лаура махнула рукой, продолжая есть мандарин. Подружки знали, что можно ожидать от этой интересной парочки.

– Да, да, а еще Клава должна прийти, я приглашала, и она сказала, что будет не одна.

Аделина погладила свой округлившийся животик, загадочно посмотрев на своего мужа. Господи, как же она его любила, даже когда просто смотрела, все внутри трепетало от счастья, а иногда в это время пинался малыш.

Эти полгода пролетели в сплошном любовном дурмане и тумане. Открыв дверь своей квартиры в тот день, Аделина не ожидала увидеть на пороге Геннадия. Но он произнес те самые слова, которые она ждала, ждала очень долго, и это свершилось.

Можно было сказать много, просить прощения, объясняться, но Гена был не любитель это делать. Он оказался краток и убедителен. А еще любителем любить ее, и в то утро он делал то же самое, что делает каждый день, а иногда по два раза, доводя уже не мадемуазель Галич, а мадам Орехову до невероятных оргазмов.

С беременностью все стало слишком чувствительно, слишком остро, а Геннадий умело пользовался этим, и в то утро он любил ее страстно, дико, а потом нежно и трепетно. Аделина и плакала, и смеялась, а когда показала ему тест с двумя полосками, увидела слезы на глазах мужчины, которого считала несентиментальным. Но оказалось, Ада была не права, ее мужчина на самом деле плакал и целовал ее.

Вот после этого момента их жизнь начала меняться. Больше, конечно, менялась жизнь Аделины, чем Геннадия. Он категорически отказался жить в Париже, Аделина не настаивала, тем более так вовремя поступило предложение о покупке ресторана и издательства.

Так что, кроме подруги Барбары ее больше во Франции никто и ничто не держало. Но она была права – женщина должна быть счастливой и любимой, и больше она никому ничего не должна.

Бизнес – это прекрасно, это замечательно, но когда ты уже так долго в нем, когда все твои мысли заняты много лет только им, пришло время расслабиться и получить, наконец, от этой жизни удовольствие.

Аделина так и сделала, теперь она вполне обеспеченная женщина, не зависящая ни от кого, но при этом любимая, желанная, а еще в прекрасном положении и скоро станет мамой. И кто бы что ни сказал, что она старая, чтобы рожать, плевать на всех, на все предрассудки и чье-то мнение, она счастлива.

По приезде в Россию устроили свадьбу, на которую были приглашены только близкие друзья и родственники, которых набралось достаточно много. Приехали родители Аделины, и даже пришла мама Геннадия, которая слезно раскаивалась в совершенном много лет назад поступке. Барбара была в восторге от русских мужчин и русской кухни и обещала вернуться, а вот Жерар не приехал.

– Да, кстати, я сто лет не видела Клаву. Как она поживает? – Серафима держала на руках младенца, мальчику было всего два месяца, плод любви Терехова мирно сопел после ужина, встречая первый Новый год в своей жизни.

– Да все хорошо, что с ней может быть? Бодра, весела, яйца носит нам, молоко, творог, а мы ей за это благодарны, да, Аделинка?

Геннадий проверил пирог в духовке, взял бокал, чокнулся со Львом, подмигивая ему, показывая украдкой на трех сидящих за столом беременных женщин.

– Вот это у нас комбо. Ты как, Лева, готов стать отцом?

– Нет, нет, я не готов, я все поверить не могу, но, оказывается, так здорово быть мужем и ждать, когда у тебя родится ребенок.

– Да, понимаю тебя, друг.

– А как ее роман, Паша? Ты мне рассказывал, что у Клавы был роман с французом. Аделина, это же твой знакомый?

Соколов не понимал, когда он мог проболтаться и рассказать своей жене о романе Клавдии с каким-то французом. Но от Светочки ничего нельзя было скрыть, а может быть, ей Клава все сама рассказала? Все-таки они жили раньше в одной деревне.

– У них так ничего и не сложилось, сама понимаешь, они из разных миров. Но я с ней разговаривала, она сказала, что даже не рассчитывала на что-то большее, это был порыв страсти. Ну, ты меня понимаешь.

Светочка понимала, у нее тоже был порыв страсти когда-то Соколовым – причем в этой самой деревне.

– Вы вообще заметили, что сегодня нас обслуживают два повара, и, кстати, есть еще один кондитер? – Терехов огласил прекрасную новость.

– Нет, нет, нет, кондитер в декрете. Я к плите не подхожу, иначе меня разнесет еще больше. А куда уже больше? Все и так думают, что я рожу на днях, и что у меня двойня, но там не двойня, мы проверяли, – Лаура погладила свой живот, с любовью посмотрела на мужа.

– Так, ну все, сели за стол и подняли бокалы, не будем никого ждать! Проводим этот год, который был разный, но главное, он подарил нам любовь и любимых женщин. А следующий год принесет еще много радости и приятных хлопот.

– Гена! Чем пахнет? Мясо! Мясо горит! Господи, два шеф-повара, а за мясом уследить не могут.

Аделина громко закричала, поднимая панику, мужчины кинулись за дверь, на улице стоял мангал, который оставили без присмотра на несколько минут. Но тут же засмеялась, наблюдая панику на их лицах.

– А вот и мы! Задержались, извините, мы и мясо принесли.

В дом зашли Клава с кавалером и Федор с Жанной в костюмах Деда Мороза и Снегурочки, стало шумно, все начали друг друга поздравлять с наступающим. Хлопнула пара хлопушек, в воздухе закружилось цветное конфетти.

Когда наконец все уселись за стол, на большом блюде было выложено мясо, а часы пробили полночь, и наступил Новый год, хлопнули уже пробки шампанского.

– Я так люблю тебя, Орехова, – Гена, не стесняясь, начал целовать свою жену при всех, хотя это никого не смущало, все так же поздравляли своих любимых жен.

– И я тебя, Орехов. Очень сильно люблю. А я тебе говорила, что у нас будет девочка?

– Девочка? Как девочка? Какая девочка?

Гена был ошарашен и удивлен, Ада говорила, что пол ребенка неизвестен, а он надеялся, нет, он был уверен, что родится мальчик.

– Как какая? Такая же упрямая, как ты, в этом я точно уверена.

Аделина специально берегла эту новость почти как подарок на Новый год, знала, что Гена будет в шоке.

– Уверена?

– На сто процентов.

– Значит, у меня будет две красивых девчоночки?

– Красивых и вредных.

– Да, но моих и любимых. А через годик и пацана сделаем.

– Нет, нет, Гена… Нет…

– О, да… Да, да, да.