Глава 4. · Старые кости, старые знакомые…
Мама позвонила мне в десять утра.
– Малышка, привет.
– Привет, мам. Что случилось?
– Да ничего особенного. Просто Леля с Лешей уже у нас. И я хотела спросить – ты пойдешь с нами к мощам?
– А они уже приехали?
– Да. И нам даже прислали приглашение.
– Вот как?
Сон словно рукой сняло. Была бы я собакой – у меня бы вся шерсть дыбом поднялась и клыки оскалились.
– Какое еще приглашение? Кто прислал?
– Наверное, епархия. Мощи уже приехали. Но пока посещения будут доступны только немногим. Твоему дедушке в офис прислали конверт. И в почтовый ящик бросили.
Ага. Чтобы уж точно маме на глаза попалось! Твари! Почему-то у меня и сомнений не возникло, что это дело лапок ИПФ. Склизкие сволочи!!!
– Мам, вы без меня никуда не уходите. Я сейчас у вас буду.
– Зайка, не торопись. Мы еще только собираемся, Тома морально готовится…
– Час проготовится?
– Да, наверное…
– Отлично! Через час я буду у вас!
Я отключилась.
– Шарль!?
А в ответ – тишина. Набрать номер было делом секунды.
– Да? – откликнулся дракоша.
– Шарль, у нас проблемы.
– Какие?
– Ты где?
– Еду домой. Ты дома?
– Да. Это ИПФ.
– Черт!!! Такси!!! Юля, дождись меня!!! Обязательно!!!
Трубка пискнула и отключилась. Я вздохнула и набрала номер опять.
– Пятьсот за скорость!!! – послышался голос Шарля. – Юля, с тобой все в порядке?
– Шарль, успокойся, я жива, цела, мне никто не угрожает и не собирается. Пока, – добавила я. Дракоша явственно перевел дыхание. – Просто ИПФ прислало нам приглашение на переговоры.
– Вот как?
– Да. Через мою семью.
– С намеком, значитца?
– Вот именно.
Бесилась я не просто так. У Рокина был мой номер, был мой адрес… так какого же!? Позвонили бы, пригласили – уж не отказалась бы. А вместо этого – приглашения деду и матери. Как намек – лучше приди с ними. Пока по-хорошему приглашают. Твари!!!
Но идти придется.
– Отказаться никак?
– Ты же сам все понимаешь…
– Еще бы я не понимал. Ты позвонишь Леониду – или я?
– Лучше я. Ты, я так понимаю, не один?
– В такси.
– Я позвоню и попрошу кого-нибудь из его ребят для охраны.
– И не тяни. Пусть у него будет время. И я скоро приеду.
– Хорошо. Пока…
– Пока.
Леонид отозвался почти сразу.
– Юля?
Я обрисовала ситуацию. Выслушала в ответ поток мата. А потом Леонид утомился – и кивнул.
– К тебе заедут Глеб с Дмитрием и Алексей с Арсением. Две машины. Сейчас я позвоню твоему деду. И изволь быть втройне осторожной с ИПФовцами. Никуда не ходи, ничего не бери у них из рук…
– И не дыши в их присутствии, – хихикнула я.
– Юля, это не игрушки.
– Знаю. Разбирайся со своими ребятами, а я пока буду одеваться. А то еще уйдут без меня…
– Этого еще не хватало.
Леонид отключился. Я вздохнула и попробовала набрать номер Рокина.
Абонент временно недоступен. Взвыла со злости – и помчалась в ванную.
Хотя бы привести себя в порядок. Джинсы, свитер, куртка. Волосы стянуты в хвост. И морду подкрасить. Хотя бы глаза и губы. Ах, в храм нельзя в джинсах?!
Да приползи я туда хоть в трусах на подтяжках – все равно пустят! А была б их воля и не выпустили бы! И идти туда не хочется совершенно.
Но надо. Вдруг они опять меня хотят в качестве консультанта?
А если удастся с Крокодилами увидеться, вообще замечательно. Глядишь, Ген Геныч и намекнет на что-нибудь интересное.
С доктором педагогических наук, Крокодилёнком Г.Г. и его сыном мы с того времени встречались раза два. Сидели в кафе, болтали на отвлеченные темы, грызли мороженое. Ген Геныч оказался хорошим собеседником, из тех, кто и слушать умеет, и рассказать, и намекнуть так, что тебе все становится ясно. Почему он решил мне помочь?
Не знаю. Подозреваю, что у него были и свои интересы. Но какие?
Еще расскажет. Успеется.
Хлопнула дверь. Влетел встрепанный Шарль и тут же сгреб меня в охапку.
– Юля, я так переволновался…
– А ты не волнуйся, братик. Я умирать не собираюсь. Просто приготовься к встрече с ИПФ.
– Всегда готов!
– Гонять их, как котов, – срифмовала я. Попытка пошутить не удалась, но я еще потренируюсь.
– Я бы вообще туда не ходил.
– Не получится. Ладно. Ты лучше выпей стакан воды, успокойся – и будем ждать звонка ребят.
Глеб позвонил через десять минут. Летел он, что ли?
– Юль, мы вас ждем у подъезда. Спуститесь?
– Сейчас, маме звякну…
– Ждем.
Я тут же перезвонила маме.
– Мам, вы выходите? Нас тут отвезут…
– Кто?
– Мам, не задавай лишних вопросов. Скажем так, дедушкина СБ. Машины уже стоят у подъезда.
Спорить мама не стала. И только осторожно поинтересовалась:
– Юля, а мы поместимся? Нас пятеро, да еще ты…
– И Алекс.
– Семь человек. Не перебор?
– Нет.
Знаю оборотней, они что-нибудь придумают.
* * *
Я была полностью права. Глеб с Дмитрием прибыли на внедорожнике. И туда запихали меня с Шарлем. А Алексей с Арсением приехали на шестиместной машине типа автофургон обыкновенный. Два места впереди, два вторым рядом, еще два – третьим. То есть так говорится, что два, а на самом деле, там и троих разместить можно. Стекла тонированные, бока явно бронированные. Да и свой внедорожник Глеб укрепил как следует. Маму с ее родней запихали именно в фургончик. И тронулись.
– Юля, это серьезно? – Глеб был смертельно сосредоточен на дороге и с нами общался Дмитрий. Молоденький на вид оборотень, лет двадцати пяти–двадцати семи.
– Не знаю. Расскажут.
– То есть мы влезаем в заварушку, а там по обстоятельствам?
– То есть мы туда уже вляпались. А вот как выбраться… хорошо хоть Совет вампиров молчит в тряпочку. Их еще не хватало!
– Это действительно хорошо, – передернуло Шарля.
До самой церкви никто не проронил ни слова. И только затормозив, Глеб повернулся ко мне.
– Юлька. Учти – мы за тебя любому глотку порвем. Только свистни.
Откровенность за откровенность. Я посмотрела Глебу в глаза.
– Даст Бог – нам не придется воевать. Но готовы будьте ко всему.
– Удачи нам! – подвел итог Шарль. И мы выпрыгнули из машины. Рядом десантировались мама, тётка и теткино семейство.
Первое, что привлекло мое внимание – была толпа. Человек так на двести. Минимум.
Я закатила глаза. Ага, а говорят, что очереди в три вилюшки остались в социализме. И сейчас такого нет!
– Мам, вы идите облизывать кости, а мы с Глебом вас тут подождем, – решила я и бросила взгляд на трех остальных телохранителей. Ребята помрачнели. Поняли, значит. Но не откажутся. Все равно оборотням и в церковь можно, и святая вода им – по фиг. Животное – оно и есть животное. В нем ничего страшного нет. И в человеке – тоже. Оборотней можно убить серебром, только вот кто их в такой толпе проверять будет? На аргентосовеместимость?
– Юля! Неужели ты с нами не пойдешь!? – возмутилась теть Тома.
Я фыркнула.
– Теть Том, а оно мне надо?
– Оно всем надо.
– Тогда точно не пойду. Мне и без стадного инстинкта хорошо живется. И вообще, там толкаться – опсихеешь!
– Юля! – рявкнула мама, грозя мне пальцем. Я скорчила покаянную рожицу.
– Извини, мам. Перейдешь из физически – в психически больные.
– Да туда люди идут, чтобы вылечиться! – вознегодовала теть Тома.
Я фыркнула.
– Теть Том, сколько к нам этих костяков привозили…
– И что?
– Да и таки шо!? А то, шо, как говорят в Одессе, таки кто болел, тот таки и чихает!
– Глупости говоришь! Люди излечиваются!
– От инфекций – антибиотики, от поноса – активированный уголь, от нервных болезней – клизма. А в остальном мне по фиг, что сюда привезут. Скелет ли святого, тушку ли человека-паука. На второе я бы еще сходила посмотреть, а старых костей и у нас в анатомичке до хвоста. Еще не факт, что это – святые кости. Ты знаешь, что если бы все щепки и гвозди от креста, на котором был распят Христос собрать воедино – аккурат бы на пару тысяч Христов хватило бы!
– Не богохульствуй, чадо, – тихо подкрался кто-то.
Я развернулась.
Ох, мать-перемать! Отец Павел со своими тускло-зелеными гляделками, ролексом, маникюром и педикюром!
От сколько не виделись, а радоваться и обниматься не тянет!
– Чего надо? – грубо спросила я.
– Как невежливо, Юля. Разве я себе позволял что-либо подобное?
Я не устыдилась, но решила не скандалить в присутствии матери. Да и теть Тома, которая сложила лапки и пропела «Благословите, батюшка» поругаться всласть не дала бы. А ругаться придется.
Наверняка.
Я поглядела на Глеба. На Шарля.
– Мне надо поговорить с этим человеком. Вопросы?
– Где? Надолго?
– Если хотите, мы поговорим даже в вашей машине, – успокоил его отец Павел. – И недолго. Пола-гаю, десяти минут нам хватит.
– Юля? – удивилась мама.
Я пожала плечами.
– Мам, я тебе потом все объясню. Хорошо?
– Хорошо.
А объясняться придется. Увы, увы…
Мы забрались в джип. Я посмотрела, как к теть Томе и маме подошел молодой монашек. И Тамара, Васисуалий, Леля, Леша и мама двинулись по направлению к церкви. Их сопровождали Михаил, Алексей и Арсений.
Я проследила глазами их путь – и перевела взгляд на священника.
– Слушаю.
– Рокин умер.
Я поперхнулась слюной.
УМЕР!? РОКИН!?
Судя по всему, поп (да знаю я, что он не поп, это как-то по-другому называется, но учить их чины и звания мне просто не хочется!) и рассчитывал именно на такую мою реакцию. Потому что улыбнулся.
– Для вас это новость.
Я кое-как сглотнула. Абзац!
– И весьма печальная. Константин Сергеевич был достойным и порядочным человеком. Как это случилось?
– Нападение вампира. Нечисть спугнули. Но человека было уже не спасти…
– Вампира!?
Второй раз у меня получилось даже лучше, чем первый. Откашливаться пришлось как бы не минуту.
Кто посмел!?
Убью паскуду!!!
Или это не наши, а залетные?
А черт его знает. Надо будет сказать Мечиславу. Пусть всех проверит. А когда эту сволочь найдут – пусть ему оторвут ноги, руки и голову! Так все хорошо было… ладно, не было! Но зачем же ухудшать ситуацию?
Или это нас кто-то подставить хочет?! А ведь запросто. «Доброжелателей» у нас среди Совета вампиров намного больше, чем надо. И любой из них мог послать гонца, только вот как узнали про Рокина? А, тоже мне, бином Ньютона. Посмотреть с кем я общаюсь, проследить… он же и не скрывал, что из ИПФ?
Нет, не скрывал. А теперь и скрывать некому будет.
– Поделитесь, чем надумали? – вывел меня из транса голос священника.
Я помотала головой.
– Делиться нечем. Могу только пообещать, что если найду эту падлу – лично ноги оборву. По самые уши.
– А у вас есть шанс найти убийцу?
Есть. И более чем реальный. Надо только с Мечиславом поговорить.
– Надеюсь.
– Это как-то связано с тем, что вы любите вампира?
Доложил-таки. Эх, не мог этот убивец пораньше прорезаться. До доклада. А так – ни себе, ни людям!
– В том числе.
– Юля, а вы отдаете себе отчет в том, что творите?
– Нет, я с ним любовью под наркозом занимаюсь.
Не хотела. Честно. Само с языка сорвалось. Отец Павел поморщился.
– Это не тема для шуток.
– Может быть. А у вас есть подозрения, что я под гипнозом?
– А у вас их нету?
Я пожала плечами.
– Сложно сказать. Понимаете, если я буду отрицать – вы скажете, что я точно ничего не соображаю из-за вампирских происков. А если буду соглашаться – тут тем более все ясно. Сеанс экзорцизма – и никаких гвоздей?
– Экзорцизм – это немного другое. Я думал, что вы об этом знаете.
– И что? А как называется то, что со мной хотел проделать отец Алексей?
– Он всего лишь пытался определить, воздействовали на вас кровососы – или нет.
– А то, что он сам был сродни кровососам?
Искрой полыхнуло воспоминание.
Аура мерзавца в рясе клубилась багровыми, коричневыми и черными тонами. Выглядело это так, словно протухшее мясо размешивали в блендере. От него словно отпочковывались ложноножки и ползли ко мне с недружественными намерениями…
– Юля!
– Сто лет как уже… Ладно! Что вы от меня хотите?
– Ничего. Я просто сообщил вам печальные известия.
Я кивнула. Врет. Наверняка. Но – что я могу сделать!?
– Тогда – всего хорошего?
– До свидания, Юля…
Он вылез из машины – и на место священника тут же забрался Глеб.
– Что от тебя хотел этот козел?
– Рокин убит, – порадовала я и его, и Шарля.
– Кто!? – возмутился дракоша.
– По утверждению попа – вампир.
– А его утверждениям можно верить?
А вот это вопрос на пять баллов! Можно – или нельзя? Я бы не верила. Но… Рокин не отвечает!
– Я сейчас позвоню Леониду. Пусть проверяет, – решил Глеб. – Это – по его ведомству.
Я схватилась за голову. Проверяет! Проверишь тут! Как!? Оборотням лезть к ИПФ – верная смерть. Что же делать, что делать!?
Шарль обнял меня за плечи.
– Все будет хорошо, сестренка. Мы справимся. Мы же вместе…
Мне бы его уверенность!
* * *
Родные вернулись через час. И что можно там делать так долго?
Лучше бы я не спрашивала.
– Мы были у мощей, – поведала мама в ответ на мой вопрос. – Этот милый мальчик из семинарии лично проводил нас, чтобы мы не стояли в очереди. А еще я купила тебе вот эту иконку. А Глебу – молитву в машину.
Оборотень покривился, но листок взял.
– Ее надо положить в бардачок. Помогает.
– Мам, – не удержалась я. – Ты же видишь, что Глеб не делает из машины передвижной иконостас, так зачем издеваться?
– Юля, почему сразу издеваться? Чем могут помешать молитвы?
– Мам, я сомневаюсь в их полезности для автолюбителей. Не забывай – когда на земле гулял И. Христос, передвижные средства были не на колесах, а на копытах. Соответственно, он ничего про машины не говорил. И апостолы тоже. И освящать машины, что-то вешать в них, как-то еще маяться дурью… да зачем!? Это все придумали люди с началом перестройки. И не самые лучшие. Те, кто исполняют свой священный долг за деньги.
– Юля, а вдруг и правда помогает?
– Что-то я сомневаюсь, – встрял в перепалку Глеб. – Но – спасибо, Алина Михайловна.
– Пожалуйста.
Глеб засунул листок в бардачок. И кивнул на маминых родственников.
– Надо полагать, они тоже накупили себе?
– Нет. Мы задержались, потому что Тома решила исповедаться.
– Как!?
Я почти взвыла.
– Какого черта!? Исповедаться!? Кому!???
– А вот тому милому батюшке, с которым ты разговаривала. Он сказал, что вы давно знакомы. И хорошие друзья… Он и мне предлагал, но я решила, как-нибудь в другой раз.
Мне резко поплохело.
– Друзья!? Таких друзей – на выставку в музей!!!
Ну, гад! Ну, поп! Ну… попа!!! Попадись ты мне, сволочь в рясе!!! Ноги вырву! Нашел с кого информацию качать!!! И ведь все правдиво и добровольно!!!
Рядом так же хватался за голову Глеб.
– За что!?
– Не понимаю, чего ты возмущаешься, – некстати влезла Леля. – Разве мама не имеет права исповедаться!?
– Родная моя, уж что-что, а право-то она имеет! – процедила я. И посмотрела на Арсения.
– Сень, отвези этих идиотов домой, а?! Алекс, пошли, погуляем!? Мне надо пройтись, а то сорвусь!
– Садись в машину – цыкнул на меня Глеб. – Поехали, я тебя в клуб отвезу.
В клуб? А что, отличная идея! Дать по морде, получить по морде… разве есть релаксация лучше!?
– Юля, что-то не так? – внимательно поглядела на меня мама.
Я закатила глаза и застонала.
– Мам, я вечером зайду, и мы с тобой персонально поговорим. Не здесь же…
– Да. Действительно. Что ж, вечером я тебя жду.
– Ладно.
Я поцеловала маму в щеку – и запрыгнула в машину.
– Глеб, поехали!!!
* * *
После трех часов занятий в клубе я была спокойна, как танк. Жутко болели ноги и руки. Но голова прояснилась. Ладно. Все, что могла сказать обо мне теть Тома, ИПФ и без нее узнало бы. И что им доверять нельзя, я тоже знаю. Не бином Ньютона. Вопрос в другом.
Что они предпримут?
А ведь что-то – точно сделают. Но – ЧТО!?
Убивает – неизвестность.
Я плюнула – и позвонила деду.
– Привет, мелочь.
– Привет, Мафусаил!
– О! Это правильно! Уважай меня! Что скажешь?
– Все плохо.
– Конкретнее?
Я одним духом выложила все про ИПФ. Хорошо, когда можно с кем-то посоветоваться! Дед призадумался. А потом фыркнул в трубку.
– Так. Это все – к Мечиславу.
– А с мамой что делать?
– Я ей рассказал сказку про маньяка, ты помнишь.
– Помню.
Действительно, мы понимали, что все время маме морочить голову не получится. Она у нас сторонница самостоятельности детей, поэтому многое сходило мне с рук. Но до определенных пределов. Рано или поздно она должна была прозреть. А вот насколько…
Мы и придумали эту сказочку.
– Сказать, что этот поп помогал тебе в период реабилитации. И активно пытался тебя затащить в монахини, позарившись на мои деньги?
– Прокатит?
– Должно. Заодно она поймет, почему с ним не стоило откровенничать.
– Логично. Дед, ты у меня умничка…
– Я знаю.
– Но это уже ничего не исправит.
– Зато на будущее поможет. Знать бы ранее…
– Ладно. Примем эту версию. Как зовут ИПФовца?
– Отец Павел.
– Запомню. Вечером придешь?
– Забегу.
– Вот и отлично. До вечера.
– Пока.
Я щелкнула кнопкой телефона. Вроде пока нормально. Высшие силы, как я не хотела, чтобы моя нормальная жизнь и вампиры – смешались. Но чем дальше, тем больше в ней перекрестков. И приходится врать, изворачиваться, хитрить с самыми близкими людьми. Я не хочу!!!
Но никто меня не спрашивает.
Пойти, что ли, поплавать, с горя!? Главное – не утопиться.
* * *
Оставшись один в своем кабинете (а вы думали, у священников только кельи? Так расстаньтесь с глупым убеждением!) отец Павел немного подумал, а затем решительно набрал номер, который даже не вносил в память телефона.
– Добрый день.
– Добрый. Что случилось?
– Леоверенская решительно не желает сотрудничать с нами.
– Переубедить ее не представляется возможным?
– Боюсь, что нет. Она слишком агрессивно настроена. И к тому же недавно вышла замуж.
– Замуж? Но вы говорили…
– Ее супруг – якобы дракон.
– Чушь. Драконов не существует. Откуда у вас такие сведения?!
– От одного из наших сотрудников.
– Нет, скорее всего, он ошибся. Последние драконы умерли еще порядка восьми веков назад.
– Пусть так. Для нас важнее то, что она вышла замуж.
– М-да. Это может помешать нашим планам.
– Предлагаю ускорить начало операции.
– А у вас все готово?
– Да. А у вас?
– И у нас тоже. Когда?
– Предлагаю завтра с утра.
– Хорошая идея. Ей как раз надо в институт…
– Вот там и работайте.
– Слушаюсь.
– С Богом.
– С Богом.
* * *
Я как раз рассекала бассейн, когда рядом со мной кто-то кашлянул.
– Юля?
Я обернулась. Ухнула. И ушла под воду.
Рядом со мной плыла та самая медведица. Шикарная блондинка по имени Даша. Она же протянула руку и помогла мне вынырнуть на поверхность.
– Здравствуйте, – она пыталась улыбнуться, но губы дрожали. А в голубых глазах я видела только одно чувство.
Страх.
Но – почему?
– Добрый вечер, – поздоровалась я. – Что случилось?
– А почему вы думаете, что что-то случилось?
Я взмахнула рукой, отсекая попытки блефа.
– Даша… да?
– Да. Я рада, что вы меня помните.
– Такую красоту забыть невозможно, – произнесла я нарочито легким тоном – и продолжила уже более серьезно. – Что у вас случилось? Ведь не просто же так, нет?
Даша вздохнула. Попыталась собраться с силами, но…
– Юль, вылезь, пожалуйста, из бассейна, – Валентин протянул мне руку. – Нам надо с тобой серьезно поговорить.
До меня дошло только одно слово.
– НАМ!?
Я посмотрела на Дашу. На Валентина. На Дашу. На Валентина. Твою мать!!!
– ВАМ!?
– Да. НАМ. – подчеркнул это слово Валентин. И улыбнулся мне. – Я не хотел.
– Нет!? – взорвалась я. – Неужели!? А твоя подруга!?
– Даша не просто подруга.
– А это мы сейчас увидим.
Но медведица даже и не подумала бояться.
– Смотри. Я открыта перед тобой. Смотри!
И я вгляделась в ее ауру.
О, черт! Других слов я подобрать не могла. Ее аура по-прежнему была чистых тонов. Так же горел серебряный рисунок. Но если приглядеться…
Золотые тона любви мешались с бурыми пятнами обреченности и тоски. Сияющий голубой был рваным, как старый носок. И я уж молчу про изумрудную прозрачную чистоту здоровья. Кое-где были и алые пятна. Но – мало, очень мало – и те ближе к розовому…
А еще – серебристый рисунок оборотня был слегка искажен и деформирован. И – маленькое живое пятнышко на уровне живота.
– Ты – беременна!?
– Да.
– И кто счастливый отец?
Валентин молча повертел пальцем у виска. Я показала ему язык. Опсихели эти оборотни! Ленька влюбился, этот туда же… да что ж такое! От вас будет когда-нибудь жизнь на планете Земля!?
– Юля, мы сами не планировали…
Я смотрела на Дашу – и понимала, она мне сейчас не лжет. Аура была полностью прозрачна и чиста.
– Хорошо. Но говори ты. Валентин пусть молчит. Ему я верю. Тебе – нет.
Даша кивнула. И принялась рассказывать. Я смотрела. Слушала меньше. Больше изучала ее ауру. Но ни разу, ни на секунду она не дрогнула. Не замутилась. Не потеряла своей насыщенности.
Так – не обманывают. Так исповедуются. Недаром вокруг нее вспыхивали белые зарницы искренности.
А исповедь была проста.
Если отбросить все красивые слова и виньетки из извинений, то Даша была шпионкой. Ей просто дали задание соблазнить Валентина. Уложить его в постель и качать информацию. Почему бы и нет? Он же лопух! И все сожрет, что ни скорми! Вроде бы.
Не учли милые медведицы только одного.
Любви.
Валентин ведь не просто спал с медведицей. Он ее полюбил. А искренняя любовь не может остаться безответной.
Сначала Даша радовалась его чувству – оно облегчало работу.
Потом ее стали раздражать и злить безусловное доверие и любовь. Она понимала, что это – редкость, но не могла ответить взаимностью. А как часто мы злимся на себя и срываемся на других… Это и происходило. Но стоило ей взбеситься, стоило разозлиться – и взгляд натыкался на влюбленные глаза Валентина. И ругаться становилось невозможно.
Разве можно ударить доверчиво трущегося об твои ноги котенка?
Кто-то может. Но не Даша. Нет.
И наконец, она поняла и для себя, что полюбила. Да, бывает и так. А может, она поняла, что любит Валентина в тот момент, когда пришла в гинекологию избавляться от крохотного кусочка жизни внутри себя – и не смогла. Не сумела. Рука не поднялась. У нее был шанс родить ребенка от любимого человека – и этот шанс могла дать я. И Даша решила броситься мне в ноги.
Я перевела взгляд на Валентина – и тот пожал плечами.
– Я догадывался, что все не так чисто. Не может такая невероятная женщина так увлечься самым обычным рохлей вроде меня. Я и прима-то слабый…
– Прекрати! – вспыхнула тонами возмущения Даша. – Ты – замечательный! Ты – самый лучший! Если бы таких людей, как ты, было больше, нам жилось бы намного лучше!!!
– Ну, у тебя есть шанс воспитать таким своего ребенка – вздохнула я.
– Ребенка? – Даша посмотрела мне прямо в глаза. Я не отвела взгляда.
– Ты любишь Валентина. Мечислав поговорит с вожаком твоей стаи. Женитесь. Через три месяца я помогу с ребенком. А может быть, мы с Питером закончим разработку амулетов. Тогда я буду просто заряжать их. И живите. Хотя… откровенность за откровенность… Зачем ты за нами шпионила?
Даша опустила глаза.
– Мария Ивановна приказала. Я… я не знаю точно, но мне кажется, ей кто-то приказывает.
– Не знаешь точно?
– У меня есть возможность узнать. Если хочешь…
– Когда узнаешь, – жестко сказала я, – я поговорю с Мечиславом. Это будет твоей оплатой. Я могу помочь просто так. Я добрая. Он – не станет наживать себе проблемы из-за вашего большого и трепетного чувства. Ясно?
Валентин кивнул. Даша тоже.
А я с грустью подумала, что мы с Мечиславом составим неплохую пару из злого и доброго полисмена. Или рыжего и белого клоуна.
Но кто же копает под нас? И кому надо за нами шпионить? Я еще раз пообещала Даше свою поддержку на условиях откровенности – и отправилась домой. Надо было все это хорошо обдумать.
* * *
А вечером меня ждали. Сначала – мама. Потом – Мечислав.
Поэтому ровно в семь вечера я звонила в родную дверь.
Мама открыла мне – и тут же чмокнула в нос.
– Пошли на кухню, мелкая? Я тут решила сделать пирог с персиками…
– Класс! – взвизгнула я. Пироги с персиками я нежно обожала. А мама специально консервировала банок сорок персиков на зиму, чтобы печь их до следующего лета.
– А дед далеко?
– Костя приедет позже. Задержится на работе.
Я кивнула.
– Мам, ты хотела, чтобы я все объяснила…
– Можно не все. Костя мне многое рассказал. Я просто не понимаю, почему такая реакция на все церковное…
– А дед не сказал?
– Нет. А должен был?
– Да, вполне. Мам, там, где я лежала и восстанавливалась, в больнице, попы проводили что-то вроде лекции? Семинара?
– Проповеди?
– Да, наверное. И там я познакомилась с этим типом. Он начал убеждать меня, что надо замаливать грехи, надо теперь каяться и просить прощения, надо идти служить богу…
Мама впечатала кулак в тесто.
– Какого черта!?
– Вот и я решила это узнать… короче, меня просто хотели в монастырь.
– Зачем?!
– Мам, я у вас – единственная наследница. А если я в монастыре, то деньги мне там не нужны. Но они вполне нужны монастырю.
– Юля, но…
– Да, мам. Так это и выглядит. Еще со времен средневековья…
– Но не в двадцать же первом веке…
– А есть разница? Человек надломлен и несчастен. И его вполне можно согнуть в нужную сторону. Что они и пытались сделать.
Мама так сверкнула глазами, что я посочувствовала отцу Павлу. Попадись он ей сейчас – убила бы. Точно.
– Козлы.
– Именно. И с чего мне их любить? И желание теть Томы пооткровенничать с этим паразитом меня тоже не слишком порадовало.
– Знать бы раньше…
– Знать бы, где падать, солому бы всю раскупили.
– А ты мудреешь, ребенок?
– А я еще ребенок, мам?
– Для меня ты и в шестьдесят будешь ребенком. И ты это отлично знаешь. Открой банку с персиками.
– Без вопросов.
– А с вопросами?
– Тогда без персиков. Слопаю – и не замечу.
– Лопай. Как у тебя с Алексом?
– Хорошо. Мам, он добрый и умный.
– И ты его любишь?
– Да.
Я не врала. Как брата, как друга – дважды и трижды да! А как мужа? А на роль мужа у меня есть Мечислав. И соперника он не потерпит.
– Я рада. Я боялась…
– Знаю, мам.
Я поставила открытую банку и ткнулась носом в ее плечо.
– Мама, я тебя ужасно люблю! И деда! Вы у меня самые-самые лучшие.
Мама обняла меня, не обращая внимания на муку́.
– И я тебя, малыш. Мы тебя очень любим…
– А ужин в этом доме дают?
– Догоняют и добавляют, – от души рявкнула я, с омерзением глядя на Васисуалия. Вот гад! Понаехали тут!!!
* * *
Вечер определенно не задался! Я злилась на Васисуалия, злилась на Тамару, а досталось – Мечиславу.
Несправедливо?
Пусть жалуется в верховный суд!!!
Мечислава я опять нашла в кабинете. Он разговаривал с кем-то по телефону и явно был не в духе.
– Нет! И ничего не желаю слышать!
– …
– И чем скорее, тем лучше. Хватит!
– …
– Даю вам неделю! И ни часом больше! Потом сам приеду!
Мечислав, чертыхнувшись, бросил трубку – и повернулся ко мне. Улыбнулся. Искренне, чисто, ясно – и я улыбнулась в ответ. Как же приятно, когда он улыбается именно так! И сразу уходят куда-то все невзгоды и проблемы. Неужели это – и есть Печати? Тело, разум, душа – навеки. Я ведь даже поругаться с ним не смогу. И не хочется. Сразу охватывает такое умиление, что хочется потискать его, как здоровущего плюшевого мишку.
Вроде и знаешь, что сравнить вампира и игрушку просто смешно, что Мечислав дьявольски опасен, но такое тепло разливается в душе, такое тихое счастье, что об этом думаешь меньше всего.
– Ты на кого ругаешься, чудо природы?
– Сама ты чудо, – обиделся вампир, выходя из-за стола и притягивая меня к себе. – Природное. Как день прошел?
– Паршиво, – честно призналась я.
– И в чем паршивость? – вампир ненавязчиво утянул меня на диван. И рука как-то подозрительно за-лезла под свитер. Ой! Щекотно же!
Рассказ про сволочных ИПФовцев и гадов-родственников вампир выслушал молча. А потом как оглоушил.
– Юля, тебе надо переехать ко мне.
– Что!? – взвилась я, чуть не оставив в руках вампира половину одежды. – Это куда? Сюда!?
– Хотя бы. Здесь безопасно. И я могу охранять тебя.
– Днем. Лежа в гробу.
– Последнее время я сплю только четыре часа. И кстати, на очень удобной кровати.
– И что? Четыре часа я буду в кровати…
– А лучше восемь…
– Ага, а лучше вообще из нее не вылезать, чтобы кирпич на темечко не упал?
– А еще лучше не утрировать. Чем тебе будет здесь плохо?
– А чем может быть хорошо под землей с вампирами?
– Пушистик, ты вообще-то моя Княгиня. Мой фамилиар. И любого вампира можешь построить.
– Если он раньше мне шею не свернет! Слава, прекрати! Никуда я не поеду! Как я это объясню родным, друзьям, знакомым?
– Как бешеную любовь ко мне. Жалко?
– Да. Особенно после моего бракосочетания с Шарлем! И я не хочу провести сюда ИПФ.
– Сюда они и не сунутся.
– Они тебе лично об этом сказали?
– Юля, не препирайся. Лучше я завтра отдам приказ перевести твои вещи.
– Не отдашь! – вконец разобиделась я. – Вот только попробуй – я от тебя в иммиграцию уйду! Мы еще нормально общаться не начали, а ты меня уже строишь?! Всегда знала, что тебе ни ногтя давать нельзя – а то не заметишь, как челюсти руку по плечо отжевали!!!
Мечислав засверкал глазами не хуже дикого кота.
– Я тебе покажу иммиграцию, поганка! Мы здесь не в игрушки играем! Если я сказал – переедешь, значит поедешь! Как миленькая! Впереди машины побежишь! Ты что – не понимаешь, что тебя просто убьют?
– Вот так просто? И не помучают для начала?
– Юля! Это не шуточки!
– А я и не шучу! Обсмеялась тут! До слез! Да пойми ты наконец! Я так не могу! Я живой нормальный человек! Мне всего-то двадцать лет! И я жить хочу среди людей! А не в твоем склепе!
Мечислав резко разжал руки.
– Разумеется. Я – нечисть. Нежить. И живу в могиле! Иди, доложи это в ИПФ.
– Они и сами знают! Прекрати на меня давить! Славка, ну как ты не можешь понять простых вещей?! Я не могу здесь жить!
– А временно?
– Твое временно мигом в постоянно перерастет! Не хочу! Отстань от меня! Не буду!
Мечислав закатил глаза.
– Юля, взрослей! Речь идет не о манной каше, а о твоей жизни! И о моей – тоже.
– Вот и дай мне спокойно жить своей жизнью! Хватит! Я и так выполняю все, что ты просишь! Я делюсь с тобой и кровью и силой по первому требованию! Мы полностью завершили наше слияние! Ты взвалил на меня идиотские обязанности якобы твоего фамилиара! И я не протестую! Я даже бегаю на все тренировки, которые ты для меня выбрал! И даже вышла замуж за Шарля! Довольно!!!
– Да, это для тебя огромная трагедия! – язвительно парировал Мечислав. – И кровь, и сила, и слияние – ты получила такое же удовольствие, как и я. И визжала ты вовсе не от отвращения! Меня ты не обманешь! Даже сейчас ты можешь ругаться со мной, но твое тело желает меня! И стоит мне только пальцем пошевелить…
Его голос вдруг изменился. А я как-то резко осознала, что сижу на диване рядом с вампиром, а свитер и майку с меня уже стянули. И когда только успел? Да и джинсы наполовину расстегнуты.
– Пусти! Немедленно!!!
Глаза вампира полыхнули двумя огнями. Зелень расползалась, закрывая и зрачок, и белок…
– Даже не рассчитывай. Ты – моя. И я говорил, что никогда тебя не отпущу!
Я со всей силы пихнула его руками в плечо.
Ага, щас! С тем же успехом я могла пихать стену.
В следующий миг мои руки перехватили и вытянули над головой, а тело вампира навалилось сверху, прижимая меня к гладкой коже дивана.
– Я предупреждал тебя. Теперь – не жалуйся.
– Пусти, гад! Сволочь, подлец, мерзавец…!!!
Ругательства просто не подействовали, а большего у меня не было. Руки стиснуты словно клещами, ноги прижаты вампиром, а темноволосая голова все ниже наклоняется к моей шее.
– Спорить с женщиной – зря тратить время. Иди сюда, моя радость…
И теплые губы заскользили по моей шее вниз и вниз, к ключице, по груди, к чувствительному соску…
– Я тебя убью!!! – прошипела я.
– Глагол заменим, интонацию исправим, – отозвался Мечислав.
И свободной рукой рванул с меня джинсы. Ткань только хряснула – и расползлась по швам.
А потом наглые и умелые пальцы скользнули мне между ног, надавили, погладили, принялись описывать круги… и у меня остались силы только на стоны.
Мое тело уже было неподвластно мне. Насилие?
Нет. Насилие не доставляет такого безумного удовольствия. Насилие унижает. А я вовсе не чувствовала себя униженной. Наоборот. Мечислав удерживал меня, но больше не позволял себе никакой грубости. Он был невероятно нежен. Настолько, что через десять минут, удерживать меня уже не было необходимости. Наоборот.
Меня тянуло к нему. И это было чистой правдой. Я могла ссориться с ним, драться, ругаться, но когда его тело накрывало мое, его глаза смотрели в мои, а губы искали мои губы – куда-то уходили и обиды и огорчения. Оставалось только одно жадное, звериное, животное желание – слиться с ним как можно крепче.
Это – мой мужчина. И другого мне и не надо. Незачем.
И я хотела бы всегда быть рядом с ним, родить от него детей, никогда не расставаться…
Оргазм ударил как хлыстом. Я закричала, изгибаясь под его руками – и провалилась в беспамятство.
* * *
Я очнулась уже в душе. Мечислав тоже был рядом. Его намыленные руки скользили по моей коже, тело прижималось к моему – и я ощущала его возбуждение.
– Думаешь, если мы займемся любовью, я на все соглашусь? – упрямо пробормотала я ему в грудь.
– Думаю, на это ты точно не согласишься, – Мечислав коварно улыбнулся – и зашептал мне на ухо, что бы он хотел со мной сделать, где и в какой позе.
Сначала покраснели уши. Потом лицо. А потом и я вся.
Но в одном Мечислав не угадал.
Я согласилась.
* * *
К осмысленному разговору мы смогли вернуться только через полтора часа.
– Юля, я все равно хочу, чтобы ты ко мне переехала. Временно, пока мы не устраним угрозу от ИПФ. Или хотя бы не найдем убийцу Рокина.
– М-да. А если это кто-то залетный?
– Будет больше проблем.
– А если свой? Что ему помешает порвать горло и мне?
– Мой прямой приказ. Я – их Князь. Их старшая кровь. Протектор и креатор. Ослушавшийся меня будет уничтожен своей же клятвой.
– Самоуверенности у вас, сударь…
– На том стоим.
– Лежим. И не на загадочном том, а на диване.
– Юля, ну что тебе мешает? Поживешь у меня пару недель – и вернешься домой. Заодно и ко мне привыкнешь. До сих пор ведь шарахаешься.
Я закатила глаза.
– Слава, а как мои родственники? Тетка с семейством?
– А когда они уезжают?
– Давай так, я поговорю с мамой, – капитулировала я. – И с дедом. А там посмотрим.
– Ловлю на слове. И хватит споров. Мы можем потратить это время на более приятные занятия. Я еще не говорил тебе, что ты меня с ума сводишь?
– Нет. А там есть с чего сводить? – съязвила я.
– Конечно. И я сейчас тебе это докажу.
– Процитируешь теорему Ферма?
– Нет. Песнь песней. Ты знаешь, какие там есть интересные строчки?
Не знала. И после этого святоши что-то говорят за порнографию?
* * *
– Все готово?
– Да. Завтра днем. Ты знаешь свою задачу.
– Да. Но мне хотелось бы разобраться с Леоверенской.
– Успеешь. Сначала – Мечислав. Ты будешь в одной группе с Троем, Раджем и Гойо. Убить его вы должны как можно скорее. Ты поняла? Никаких мучений и издевательств.
– Поняла. Хотя и жаль.
– Анна, Мечислав слишком силен. И никуда не ходит без охраны. Чуть что – и от тебя останется лишь пепел на воде. Я включаю тебя в эту группу только потому, что ты просишь. И еще – твоим креатором был Андрэ. Ты не до конца подчинена Мечиславу. Но еще раз хочу напомнить. Он ОЧЕНЬ силен.
– Я помню, помню… Но если будет возможность, ты отдашь мне Леоверенскую?
– Обещаю. Если будет такая возможность.
– Ты просто чудо!
– Знаю. Иди сюда…
Стаскивая платье с Анны, вампир думал лишь об одном. Неужели завтра ему повезет? Анна была включена в группу совсем по другой причине. Во-первых, зверская нехватка людей. А во-вторых, пока Мечислав отвлечется на нее, его достанет кто-то поопытнее. Проще говоря, Анна была пушечным мясом. Своей глупостью, вздорностью и истеричностью она надоела вампиру до чертиков. Нет, ей легко было управлять. Но и ему уже мечталось о прекрасном моменте, когда эта дурочка умрет окончательно. Надоела!
То ли дело – Леоверенская. Эта легко не подчинится. Эту надо будет наполовину завоевывать, наполовину ломать. Лишь бы она пережила смерть Мечислава. Но… пережила же она смерть Даниэля? А две печати – это не так много. Все может получиться. Особенно если он сразу же заменит Печати Мечислава – своими.
О том, что единение Мечислава с его фамилиаром завершено, не знал пока никто. И заговорщик – в том числе.
* * *
– Все готово?
– Да, госпожа. Завтра днем…
– Вы поняли. Сначала родные этой гадины. Потом она сама. Все должно быть сделано быстро и молниеносно. Потом уходите, куда я скажу. На моих землях вам будет вполне комфортно. Главное – не наследите.
– Мы сделаем все, как приказано, госпожа.
– Надеюсь. Если что-то – помни, я могу не только награждать, но и наказывать.
– Я помню, – вздрогнула медведица.
– Что ж. Тогда – за дело. Оружие вы получили. Пути отхода и документы готовы. Действуйте.
– Повинуюсь.
Елизавета отключила скайп и вздохнула. Не лучший инструмент. Но даже если удастся убить кого-нибудь из родных этой заносчивой сучки, уже хорошо. А наивная надежда медведицы на новую жизнь под ее крылышком…
Нет, документы и все остальное действительно было готово. И Елизавета уже отдала приказ своим вампирам. Документы положить в одну могилу с медведицами. Она не собиралась подставляться под удар. А Мечислав будет искать. Обязательно. Он все перетряхнет. Короткой памятью вампир не отличается. Как и она сама.
Какой они были бы парой…
Писк телефона прервал мечты вампирши.
– Да?
– Елизавета…
Вампирша вздрогнула, словно самая обычная женщина. Хоть она и позвонила Палачу первой, но слышать его лишний раз как-то не хотелось. Впрочем, она быстро справилась со своим голосом.
– Слушаю вас.
– Я решил взять заказ. Леоверенская – моя.
– Да? Но почему…
– Ты действительно хочешь это узнать?
Голос стал вкрадчивым. И Елизавета вспомнила одну из вампирских страшилок, дескать, Палач убивал каждого, кто узнавал хоть что-то о его замыслах.
– Только если вы решите рассказать.
– А я этого делать не стану. Если ты кого-то еще натравила на Леоверенскую – отзови. Она – моя. Ясно?
– Разумеется.
– До свидания.
Палач положил трубку. Елизавета посмотрела на пищащий аппаратик в руке – и вдруг со всей дури швырнула его об стену. Стало чуть полегче.
До свидания? До встречи?
Встречаться с палачом – к могиле. Увольте от такого счастья. Но и отзывать группу, нацеленную на Леоверенскую… стоит ли?
Вряд ли. Так будет надежнее.
Елизавета чуть улыбнулась. Так надежнее. А если что – все равно никто не узнает. Она все сделала, чтобы исполнителей не нашли.
Пусть убийцы остаются.
* * *
– Что у нас завтра?
– По плану. Первая засада идет во дворе. Госпожа приказала Леоверенскую ликвидировать последней. Поэтому засаду ставим на ее мать. Первая группа, готовы?
– Готовы.
– К Алине Михайловне Леоверенской приставили охрану?
– Да.
– Сколько наших?
– Трое. Одна на наблюдении, две в машине.
– Ее охраняют?
– Двое.
– Наши?
– Тигры.
– Справитесь?
– Они не ждут подвоха. Справимся.
– Хорошо. Если что-то – лучше умрите сами. Госпожа не пощадит.
– Знаю.
– Вторая группа?
– Мы нацелены на Константина Савельевича Леоверенского. У него два человека охраны и сам он то-же… небезобиден.
– У вас что?
– Отвлекающий маневр. Мы его выманим из здания и пристрелим.
– Этот сопляк на крючке?
– Прочно и всерьез. Им занялась Ирма.
– Ирма?
– Не волнуйтесь, – грудным голосом произнесла симпатичная брюнетка, сидящая на диване. – Я за свой фронт работ отвечаю.
– Если что – ты мне ответишь не только за свой фронт.
– Не волнуйся, Мари. Мужчины в чем-то очень предсказуемы. Особенно такие, с комплексом жизненной неполноценности.
– Ладно. Поверим. На какое время планируется?
– День. Порядка одиннадцати утра.
– И последней – Юлию?
– Госпожа хотела, чтобы та узнала о смерти своих родных. Поэтому – придется с шумом. Когда она вернется домой – у нее очень удобно расположена квартира. Снайпер уже готов. На всякий случай есть и гранатомет. Но надеюсь, его применять не придется.
Мария Ивановна, медведь-оборотень оглядела своих девочек. Все как на подбор. Молодые, симпатичные, хоть сейчас на конкурс красоты.
– Смотрите. Если мы подведем госпожу – смерть покажется благом.
– Успокойся, – передернула плечами Ирма. – Разве мы когда-нибудь тебя подводили?
– Нет. Но мне тревожно.
– Ничего удивительного.
Мария Ивановна вздохнула.
– Что-то свербит. Но что? И как? Не знаю. Будьте завтра осторожны, девочки. Очень осторожны.
– Обещаем.
Свербело предчувствие.
Даша, не имея возможности постоянно прослушивать кабинет старшей медведицы, установила маленькое записывающее устройство. Снять его она собиралась завтра, ближе к обеду. И тогда же отнести Валентину.
Ей хотелось ребенка. Хотелось спокойной жизни с любимым человеком. И она собиралась узнать, кто отдает приказы ее старшей Бере. Любой ценой.
* * *
Станислав Евгеньевич Леоверенский открыл дверь – и заключил роскошную брюнетку в объятия.
– Ирма! Наконец-то! Я заждался!
Брюнетка подарила ему очаровательную улыбку и поцелуй. Крепкий. Чтобы он не заметил презрения, сквозившего в ее глазах.
– Прости, любовь моя. Начальница раньше не отпускала. Но зато у меня для тебя прекрасные новости.
– Вот как?
– Да. Тебе не кажется, что завтра прекрасный день для восстановления справедливости?
– Завтра?
– Да. Я уже договорилась с девочками. Они мне помогут.
– Что требуется от меня?
– Ты знаешь, любовь моя. Тебе надо просто позвонить деду – и сказать, что вам надо поговорить. Пусть он приедет к тебе.
– Вряд ли он согласится.
– Но ты же у меня такой умный! Разве ты не найдешь доводов, чтобы его убедить?
Слава задумался. Потом кивнул.
– Пожалуй.
– Вот. А когда он приедет, я договорилась с девочками. Они выскочат во двор и откроют пальбу. Не волнуйся, исключительно мимо. Ты будешь ждать в засаде, по сигналу выскочишь – и тоже начнешь стрелять в них. Они удерут. А ты будешь спасителем в глазах своего деда. Разве плохо? Вы помиритесь и опять станете одной семьей. Ведь это же несправедливо – выгонять тебя из дома! А всеми благами пользуется эта выскочка! Это несправедливо по отношению к тебе! Ты у меня такой умница, ты самый лучший…
Станислав таял от ее комплиментов.
Наконец-то нашелся человек, оценивший его по достоинству. Наконец-то…
Ирма внутренне ухмылялась. Этот человек был настолько глуп, что согласился со всеми ее предложениями. А может и не настолько. Но теперь уже он не сможет ничего переиграть. Она специально останется у него до завтра. Чтобы Станислав никому не позвонил, не предупредил, не передумал… да и надо же сбросить стресс перед завтрашним днем? Надо! А секс с ним – хороший…
Станислав не собирался никому звонить. Он предвкушал роскошную ночь. И почти не думал о завтрашнем дне. Завтра в отношении него будет восстановлена справедливость. Этого было довольно.
Завтра, все начнется завтра…