# 17

Наверное, я – худший в мире игрок в покер.

Мы с Алексеевой сидим на полу в актовом зале нашего университета перед опустевшей коробочкой из-под спичек, которые оказались вполне пригодны для ставок.

Первая половина дня сложилась на удивление интересно, — девушка оказалась вездесущей пронырой и вчера, когда я торопилась с Олегом на пробы, занесла себя и меня в списки желающих заняться украшением зала к осеннему балу. После второй пары нас, и еще нескольких ребят с курса, согнали в актовый. Парни куда-то выволокли все кресла и натащили коробок с декорациями. Работа оказалась слегка пыльной, но не сложной, - развесить осенние пластиковые листики по стенам, разложить по периметру подиума разноцветные венки с лентами, вымести пыль по углам и заменить старые шторы на новые. Вот с ними то и пришлось повозиться. Десятиметровое окно казалось бесконечно длинным, когда приходилось стоять на шаткой лестнице с поднятыми над головой руками..

—Нестерова! Держись там за что-нибудь, если ты свалишься на меня я себя сдерживать не стану, так и знай! Завалимся и сразу к делу.

Сережка пытается шутить придерживая лестницу подо мной, пока на его светлую голову сыпется серая пыльца со старых выцветших штор.

—Чего ждать, я могу просто спрыгнуть. Тебя есть кому в травмпункт везти?—Эффект получился не таким угрожающим, как мне хотелось бы, мы оба знали, что ни падать, ни прыгать я не собиралась.

—Так ты думаешь мой скелет из хитина, что ли? Я крепче породистого бычка..

—Так у тебя и рога имеются?—Прыснула Алинка из ближнего угла, а я возмущённо чихнула от пыли.

—Тихо -тихо- тихо, Нестерова, не расслабляйся,—парнишка крепче ухватился за лестницу.

—А здесь реально всем поместиться?—С высоты "еловой шишки" помещение кажется мне слишком тесным.

—Бал для первых трёх курсов. Предметникам хороводы водить не вставляет.

—Двери распахнут, вот тебе и весь холл в придачу. В том году поместились,—несется снизу.

Я зачем то киваю головой,—все равно идти не собираюсь. Не с кем, да и тесноту не люблю. С давних пор.

Слава богу заниматься шторами пришлось всем по очереди. Где-то через час, два всем надоело исполнять роль активных тружеников, мы стали болтать, а потом хохотали, обстреливая друг друга мелочевкой, которой на дне коробок оказалось достаточно много. Я и Ольга откровенно филонили залипая в телефонах, поэтому когда все стали потихоньку расходиться, согласились дождаться наемного электрика, которому нужно было заменить несколько потолочных ламп.

К моему удивлению Алексеева порылась в сумочке и достала колоду карт.

—Давай в покер, все равно делать нечего.

И я просто не верю, тому, что слышу.

—Да ты просто маньячка, Оленька. Почему сразу не предупредила, массовик-затейник? Я бы подумала еще, хочу ли с тобой связываться!

На самом деле с Ольгой было просто, мы как-то неожиданно нашли общий язык. Она легко вычислила мое одиночество и смело взяла на абордаж.

Мы почти закончили вторую партию, как наконец, появился электрик. Парни этой профессии немногословны и неторопливы, и мы стоически выжидали пока он сделает свою работу, чтобы закрыть зал и отнести ключи вахтеру.

К концу очередной партии Ольга практически обчистила меня и уже присматривалась к моему короткому приталенному кардигану. А когда я вслед проиграла еще одну,—закатилась злодейским смехом, подгребая к себе весь выигрыш.

– Ты жульничаешь,—кинула я в ее сторону.

– Почему неудачники всегда так говорят? – Она подмигнула и принялась сдавать карты.

– Нет, – я откинулась назад.—С меня хватит. Мне больше нечего проигрывать.

Ольга тоже откинулась назад, опираясь на руки.

.– Да ладно тебе. Я прямо-таки чувствую, что на этот раз проиграю.

– Да ты еще и врушка. Нет, ни за что. Я не собираюсь в прямом и переносном смысле проигрывать в карты последнюю рубашку. Оставь мне хоть каплю достоинства, ладно?

– Достоинство переоценивают. К тому же… – Она нахмурилась и зарылась в куче своей добычи. – Кажется, я выиграла его в последней партии. – Я игриво ткнула ее ногой и Ольга в ответку запустила спичкой.

Шутили, смеялись, поглядывая на возившегося под потолком электрика, пока не скрипнула дверь. Мой смех тут же оборвался. Ольге же потребовалось пару секунд, чтобы прийти в себя.

Мы дернулись, торопливо заглянув с щель между коробками, и увидели в дверном проёме дочку ректора. Даниэль окинула взглядом зал, кивнула головой мужчине, которому пришлось прерваться, и не заметив нас за коробками, ушла, тихо закрыв за собой дверь .

– Ходит как приведение, ищет свое потерянное счастье, -- фыркнула Алексеева, собирая колоду.– А ведь на первом ей все завидовали.

– Завидовали? Почему?

– Кирилл красавчик, — завистливо протянула Оля и добавила, уже с важностью, – единственный из семейки Ветровых, кто чего то стоит. А теперь, что? Как собака на привязи..

Я пропускаю болезненное упоминание мимо ушей. Меня это все не касается. Это не про меня.

Но Алексеева продолжает в своей манере говорить, когда никто не слушает:

– Кирилл под капельницами, а Тимурище с нее глаз не спускает, следит, чтоб та не свернула со своего целомудренного пути благородной девицы.

– Ты говоришь так, будто этих Ветровых целый клан, – быстро меняю тему, нахмурившись.

– Три брата акробата.., – выдохнула Алексеева, копошась в сумочке.

– Их трое?! – мне кажется, что я ослышалась.

– Представь себе!

– Так ты и третьего знаешь?

– Не то чтобы близко, но частенько, – парировала одногруппница, никак не отреагировав на мой внезапный интерес.

– Это как?

– Девчонки, смотайтесь - ка в столовку, купите стаканчик чего-нибудь холодненького горло смочить, – донеслось из под потолка, прервав нашу беседу, – мне здесь ещё с час висеть..

– Да что ж так долго, то? – возмутилась Ольга. Игру мы закончили и делать было абсолютно нечего.

– Залазь, помоги..

– Шуточка совсем не в масть! – Кривится новоиспеченная подруга, ведя рукой по своим темным волосам. Они от чего -то сбились и лежали тяжелыми прядями. А потом смотрит на меня, – не хочу никуда идти, пусть сам..

– Я схожу, – предложила я, поднимаясь с пола, – пора размяться.

– Ты серьезно? – задрала голову студентка сунув в рот квадратик крекера, который отыскала в сумке.

– Ну мне все равно больше нечего проигрывать.

– Ну ладно, жду тебя. Не уходи только, вместе домой пойдем.

Я махнула головой, – сумку оставлю здесь, так или иначе обратно возвращаться.

Из пустого тихого зала я попала в самую гущу шумной перемены. Пока шла по коридору, где -то в толпе даже карамельную башку брата зацепила взглядом. Так уж случилась, что вчера я вернулась поздно, конечно не зашла к Марине, но зато застала Алекса дома. Сначала я отказалась от предложения Олега меня подвезти, но он услужливо напомнил о пробках в центре, и я, падая об усталости, сдалась. Дорога на самом деле оказалась забитой вереницей машин и мы долго маялись в пробке.

На обратном пути я слегка осмелела и попросила включить магнитолу. Договор был подписан, пустые графы заполнились. Сумма меня приятно впечатлила, а вот сам факт того, что теперь все будет по новому – удручал, я немного паниковала от необъяснимого волнения и никак не могла расслабиться. Сомневалась, что справлюсь.

– А как же Алена Игоревна, ей понравилось? – Поинтересовалась я поверх пламенной песни Ани Лорак "..ты еще любишь или неееет..", звучавшей из динамиков.

– Я отправил ей пробные макеты. Вечером она редко проверяет почту. Мы обсудим с ней все завтра. Единственное, что скажу, мое впечатление вполне удовлетворено. А у меня, София, поверь, есть вкус. Почему ты ему не доверяешь?

Вопрос не выглядел риторическим и мне пришлось напрячься, чтобы подобрать вразумительный ответ. Слова не шли. Я на самом деле не доверяла. Давно и никому. Но Олег ждал, и мне пришлось как-то скомкано выразить свои ложные мысли. В этот момент я и поймала себя на том, что мне и не стоит ему доверять. У этого человека свои интересы и сегодня он наглядно показал, как может быть строг с теми, кто нарушает его правила.

Он вскользь коснулся моих интересов и увлечений помимо учебы, и я снова не знала, чем удивить. Вот пустышка же! После Франции, с которой у меня сложились нормальные взаимоотношения, -- я даже в группу волонтеров устроилась при доме престарелых, – было чем заняться, – здесь я ещё не нашла себя. Выслушав меня, Олег включил заезженную пластинку:

– София, ты же не забыла, что нужно быть максимально осторожной. – Мы как раз подъехали к ресторанчику, в котором прошлый раз ужинали, от которого до моего дома рукой подать, и остановились у тротуара. Свет от фонарного столба мягко рассеивал темноту в салоне и усыплял инстинкты самосохранения. – Договор подписан, а это значит трехкратная ответственность. Никаких наркотиков в клубах, никаких неосторожных поступков на публике, никаких ревнивых парней, которые могут испортить внешний вид.

Да что же он заладил, как мамочка-наседка? Я что, пятилетний ребенок? Пусть расскажет это тем, кто под трамваями случайно оказываются, или зубов лишаются в собственном темном подъезде, или поскользнувшись на скользком полу в ванной головой стеклянную дверь вышибают. Я уж точно не из тех, кто "забрасывается" в клубах под завязку и нарывается на кулакометателей, но жизнь дама юркая, за ней не уследишь. Мне вот, час назад какой-то псих написал, предупредил что будет злым и нервным, если я не приготовлю ужин и не дождусь его в постели! Очень надеюсь, что просто ошиблись номером.

– Может попечителя нанять, чтоб присматривал? – зло шучу я. Ощущаю, что он говорит это специально, по неведомым мне причинам. И это выбешивает.

Олег склоняется ко мне, сокращая расстояние между нами, жалит холодным взглядом.

– Вам он может понадобиться, София. – Это "вам может" так резануло, что я растерянно вжалась в спинку сидения. – Только подумайте что- нибудь учудить..

Сардонический смешок слетел с моих губ, — и как я могла так вляпаться..? Скомкано распрощалась, вынырнула из салона на свободу, и в полном недоумении пошла к дому, чувствуя странно- липкое ощущение на собственной коже. Сложно не догадаться, что сухость в голосе, холодность в лице и неприятие во взгляде Олега, лишь вершина айсберга.

Вернулась мыслями в коридор университета, обернулась, чтобы ни с кем не столкнуться и шагнула в направлении лестницы. В столовую можно попасть только через холл.

Его смех: глубокий, заразительный, не спутаешь ни с каким другим. У меня от этого смеха волоски приподнялись на затылке. Я замерла на последней ступени и смотрю в строну левого крыла.

Их четверо. Два коренастых парня, Ветров и блондинка. Стоят в стороне у самой стены, общаются никого не замечая. Красивая, стройная девушка с прямыми блестящими волосами висит на руке Тимура прижавшись подбородком к его плечу, чопорная вся такая, с иголочки одетая. Ее короткий коралловый плащик играет резким контрастом с полувером Тимура, цвета темного графита.

"Что тебя связывает с этим парнем? "– слова Олега ложатся легким мазком болезненной лжи и застают врасплох. Я и не замечаю, что застыла посреди снующих студентов и бесстыдно рассматриваю этих двоих, словно старых друзей.

Я не хочу смотреть на него, но смотрю. На его улыбку, на расслабленную линию плеча, к которому прижимается девушка, на ладонь, погружающуюся в карман светлых джинс идеально обтягивающих длинные ноги мажорчика. В его движениях какая-то замедленная грация и четкость, словно он предвидит, что нужно сделать, что бы выделиться, что бы приморозить к себе взгляд. И мне неожиданно хочется быть причастной к этому. Хочется наблюдать, угадывать, но не в коем случае не касаться.. Заставляю себя отвернуться, в конце-концов это выглядит нелепо, – вот так таращиться, и не могу.

Первой меня замечает девушка, – наши взгляды встречаются, я вижу явный укор в ее выразительных глазах, а затем что-то уж совсем не объяснимое – как ее пальцы на локте Тимура сжимаются, словно азбукой Морзе подают сигнал.

Я удивляюсь этому жесту и не успеваю ничего предпринять, глаза Ветрова поднимаются и безошибочно находят меня в толпе, застывшую на лестнице. Улыбка медленно сползает с его лица, а подбородок тянется вверх.

Не зная, как реагировать, я отвожу взгляд в сторону столовой, обнаруживаю себя в пространстве холла и резко срываюсь со ступеньки. Заминаюсь в узком проеме, пропуская выходящих, и топаю напрямую к очереди. Нервное наваждение не отпускает, пока выжидаю трех человек перед собой, но когда стаканчик с ягодным компотом оказывается в руке, огорчаюсь ещё больше. Как теперь идти обратно? На ум приходит только одна трезвая мысль, — переждать в столовой, пока Ветров и его друзья рассосутся по коридорам университета, есть же у них дела в конце-концов? Шагаю к свободному столику, специально отворачиваюсь от двери, чтобы не дай бог не мазнуть в проем взглядом, ставлю на белый пластик стакан и терпеливо жду. Нет. Не терпеливо – терпеливостью меня всевышний обделил. Через пару минут неприятного во всех смыслах ожидания слышу звонок на следующую пару, гул в столовой постепенно стихает и пространство за моей спиной пустеет. Я гипнотизирую циферблат своих часов, отсчитываю еще минуту форы флегматикам, крепко обхватываю стакан, смакуя раздражение, разворачиваюсь и стремительно впечатываюсь лицом в чужое плечо.

– Вот черт! – вырывается из меня, когда темное пятно перед моими глазами расползается по серой ткани и стекает к светлым джинсам. Еще не успев ничего осмыслить, я уже готова заскулить от отчаянья, потому как стопроцентно угадываю с кем именно сейчас придется общаться.