# 39

Все внутри разрывается самой настоящей хлопушкой на праздник, и я почти физически чувствую, как шрапнель залетает в уставшую голову, пронзает насквозь и вылетает через пробитый затылок, захватив с собой ту часть мозга, что отвечает за рассудок, здравый смысл и хоть что-то адекватное.

Науськать Лисицкого, а следом выбить из него дурь, -- не логично, но занимательно. Может Лис переборщил? Ляпнул в запале что не должен и за то поплатился. Я склонна верить брату. Если обвинение в его сторону прозвучало и в нем фигурировала эта девчонка, то дело дрянь. Никаких подсказок больше не нужно.

Зачем же ты так, Тимур?

Чтобы насолить мне? За непослушание, за несговорчивость? За то, что проныра такая увязла в фирме твоего старшего брата? Или это просто паранойя? Может, я слишком много о себе думаю, а ты просто решаешь свои насущные проблемки совсем не принимая во внимание меня? Разве в нашем общении в его коттедже было что-то такое, что выходило за рамки приятельских отношений? Сама подошла, сама придумала причину и считай что сама напросилась. Предложила свои услуги, приготовила омлет, пока он сдерживал смех. Вот же дурочка!

И тут приходит эта яркая мысль: да он издевается! Он просто играет, София, от скуки! Играет тобой, твоими чувствами, выслеживает, охотится, ставит препятствия и капканы. А ночью появляется под окнами, чтобы посмаковать сладость своих побед и дарит розы как главной "слепой" героине своей блистательной комедии.

— Забудь о том, что я сказала, — Лебедева вновь обращается ко мне с виноватым видом, когда понимает, как меня поразила эта деталь, — я не могу знать наверняка.

Спасибо тебе, конечно, за правду, но если бы ты знала, как мне сейчас больно.. как пусто внутри.

— Тебе это нравится? — неожиданно для себя самой вслух задаю я вопрос.

— Что?

"То, что тебя оберегают как драгоценность, не спускают глаз, как с любимого домашнего питомца, а за танец с тобой -- избивают?"

Но я молчу, несмотря на то, что желаю многое высказать ей в лицо.

Лебедеву отвлекла рыжеволосая студентка и я позволяю себе, наконец отойти. Тут же тянусь к карману, где смирно покоится телефончик, дабы позвонить одной темноволосой башке и завязать с ней бессмысленный разговор, наплевав на свое решение больше не общаться.

— Стоять. — Я невозмутимо сцапала ее, тормознув еще до того, как Ольга прибавила ходу. Попытка к бегству была заранее обречена на провал, так что студентка уныло вздохнула, цепляясь руками за лямки рюкзака и, нацепив самое скорбное выражение лица, медленно повернулась на пятках… и тут же схлопотала в лоб.

— Ауч…

— Алексеева, вот что мне с тобой делать?

— Понять и простить? — Потирая лоб, по которому пришелся шлепок ладонью, спросила подруга.

— Не заслужила, — злорадно протянула я.

— София, ну я ни при чем здесь, честно. — За вздох, полный вселенской скорби, муки и раскаянья, можно было с чистой совестью требовать Оскар, да только жаль не с кого. — Вчера мы болтали с Лютовой, вспомнили казус со спиртным и я просто упомянула тебя и Ветрова. Мол, кажется, он к тебе не ровно дышит.

— И ты считаешь, что этого мало для сплетен?

— Я предупредила, что отпинаю ее, если она кому проболтается.

— А себя ты отпинать не хочешь, Оля?

— Спасибо, конечно, но у меня не четыре ноги.

Алексеева смешно надула губы и скорчила умилительную моську. Жаль, что на меня эти приемчики не действуют.

— Меня этот детский сад уже заколебал! — На полном серьезе бросила я нахмурив брови. У меня, из-за нее, с Алексом чуть до драки не дошло. Я злая, и странно себя чувствую. Сколько бы я ни прислушивалась к себе, больше не ощущала трепета, способного согреть изнутри. Теперь на этом месте зияла леденящая пустота. Так, словно все кругом предали. Все.

— Да чего случилось, то?! — проникнувшись моим настроением, возразила подруга. — Чего так злишься? Можно подумать, ты сможешь это скрыть. Как долго?

— А давай начнем с того, что скрывать нечего.

— Ну конечно, — вздохнула брюнетка и я не выдержала этого заискивающего тона.

.. Сейчас я тебе подсыплю пряных специй..

— Знаешь, за что избили Алекса? — Я облокотилась плечом о стену и призывно посмотрела на подругу.

— Нет.

Она неподвижно стоит, но тут же начинает приходить в себя и с неким подозрением в голосе добавляет:

— По всей видимости, ты знаешь.

— Я скажу, но ты поклянешься прямо сейчас, что никому не проболтаешься и никогда больше не упомянешь Ветрова и меня в одном предложении.

Оля посерьезнела и подняв руку клятвенно произнесла: — Клянусь.

Мысленно раздражаюсь. Так похоже на цирк.

— Кажется, ты до конца не осознала это.

— Печенью клянусь.

Как же этот парень мне досаждает. В нём есть что-то до того наглое, бездушное, заносчивое и тщеславное, что мне почему-то хочется его где-нибудь закрыть, дабы больше не видеть и не слышать. Из-за него мне теперь придется ходить по тонкому льду.

— На балу Алекс танцевал с Даниэль.

Толстый слой невозмутимости на лице Ольги снесло ураганным ветром осмысления.

— Он что, сумасшедший?

Я не готова отвечать на этот вопрос, я вообще не хочу больше ничего говорить.

— Поверить не могу, — добавляет Ольга и отводит взгляд, будто пространство, которое нас окружает может помочь ей все осознать.

— Он что, втюрился в нее!?

— Оля, заканчивай свой односложный монолог. Втюрился, не втюрился, а шансов у него никаких, — снова огрызаюсь я.

— Это да, — отозвалась девушка с поникшим видом, и тут же бросила взгляд в сторону часов. — Пара через пять минут!

— Физкультура, — дополняю и сразу морщу нос так, как будто учуяла запах испорченной еды. Ненавижу бегать по всему залу, как безголовая курица.

В раздевалке, мы всего за минуту переодеваемся в спортивную форму и мчимся в сторону спортзала. И стоит массивной двери захлопнуться за нашими спинами, как раздаётся оглушительный звонок. Первые десять минут урока за каждым присутствующим пристально наблюдает Двинутый (так его прозвали из-за вредного характера и высоких запросов к ученикам). Но затем в спортзал забегают баскетболисты в чёрной форме и как малые дети начинают бегать по всему залу, кидая друг другу баскетбольные мячи. К счастью, тренер полностью переключает своё внимание на них и мы, не участвующие, усаживаемся на маты, которые расстелены в углу зала. Ольга садится рядом, будто мы с ней неразлучная парочка лучших подруг, которые знают друг друга с самого детства.

— Теперь понятно, откуда такая реакция. Алекс чуть с лица не сошел, когда я произнесла это имя, — шепчет она, боясь привлечь к себе внимание препода, который поймав за болтовней, обязательно заставит бегать по кругу.

Да, надо отдать должное, Ольга далеко не дура и сразу сложила два плюс два. Когда знаешь причину легко вычислить неизвестное.

— Как на счет того что бы отомстить за возлюбленного?

— М..мм? — переводит на меня удивленный взгляд подруга, размышляет, качает головой, — нет.

— Почему?

— Я еще окончательно не свихнулась переходить дорогу Ветрову, — шепчет Алексеева склонив ко мне голову. — Мажор хоть и создает впечатление ветреного повесы, но таким не является. К тому же Нестеров прекрасно знал на что идёт.

На время между нами повисает молчание, которое нарушает голос тренера и удары мяча об пол. Моментами проскакивают нецензурные выражения, когда что-то идёт не так, но Двинутый на это не реагирует.

Хорошо. Пусть будет так. Я терпеливая, потому считаю, что всё, что ни делается — к лучшему. У меня вообще много философских отговорок на все случаи жизни. С ними я не пропаду. Я могу смириться с чем угодно, что невозможно или лень изменить. Но ты, Тимур, чёрт бы тебя побрал, стал поперек горла.

— А мне поможешь?

— Ага, я знала, что тебе придется просить моей помощи, — как то сразу заискрила Ольга, — а ты за что собираешься мстить?

— Не мстить, -- лгу я.

Нервно дергаю ногой, которая затекла. Но Оля смотрит куда-то в сторону бегающих по полю парней, поэтому я продолжаю:

— Я просто отделаться от него хочу.

— Отделаться? — она ухмыльнулась и потерла переносицу.— Нефиг было задницей крутить.

Я тут же поддала Ольге локтем под ребро.

— Ауч! Да что же здесь думать то, у тебя все козырные карты на руках. Просто дай ему понять, что Олегом увлеклась. Поверь, на этом орешке Тимур зубки обломает быстро.

Помимо неизвестно откуда взявшегося чувства вины, Ольга одаривает меня таким самодовольным взглядом, что я не выдерживаю и опускаю глаза. Как ни крути, но действовать так — необдуманно и даже опасно для здоровья.

— Ты предлагаешь из одной трясины в другую?

— А вот какая сильнее засосет это уже тебе выбирать. Я ни с одним, ни с другим настолько близко не знакома.

Слова Алексеевой так и сочатся излишней надменностью и издёвкой, что не на шутку меня злит. Поэтому я поднимаю на нее глаза, желая послать ее подколы куда подальше. Но в голове уже гуляют скверные мысли на счёт Ветровых, которые занимают меня полностью.

Когда последние минуты пары подходят к концу, я собираю свои вещи и выхожу из душной раздевалки самая последняя. Ольга убежала чуть раньше на пересдачу практической. К шкафчику приходится идти целых пять минут, а после я ещё некоторое время копошусь в своих вещах. Беру баночку колы, которую заранее покупаю, для вот таких вот перемен после физкультуры. И быстро пробежав глазами по завтрашнему расписанию, которое написано на желтом стикере и прицеплено к внутренней стороне дверцы, с шумом закрываю шкафчик и выхожу из универа.

Его даже искать не надо. Не надо даже головой вертеть осматривая двор. Взгляд сразу натыкается на темную макушку. Стоит в окружении нескольких человек — его обычная компания. Такие же благополучные звездные мальчики и девочки. Я из всех знаю только Вику, которая смеется, прикрывая лицо ладонью и шутливо толкает Тимура в грудь.

Замечает меня и едва заметно кривит яркие, аккуратно накрашенные губы. Коротко говорит что-то и кивает в мою сторону. Мажор поворачивается сразу же, с улыбкой, которая становится еще шире, как только цепляется взглядом. И от этой улыбки больно и горячо.

Рядом оказываюсь слишком быстро. Он все еще улыбается, хмыкает, когда замечает в моих руках баночку колы.

— Привет…

— Держи. — Пихаю ему эту баночку так, будто она мне руки жжет.

— А поздоро…

— Послушай, — припечатываю я, не обращая внимания на удивленный взгляд, чтобы не передумать. — Больше никаких роз, никаких смс, никаких «подвезу». Уяснил?

Молчит. Только улыбаться перестает и глаза светлеют: близко — и мне приходится увидеть, как сокращается зрачок. И кивает! Кивает: не то осторожно, не то вопросительно. Продолжения ждет. Под ключицей тянет, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не провести по этому месту рукой.

Черт его знает, как это называется. Словами описать сложно, но ощущается слишком знакомо: это как держать в руках два маленьких магнита, поднося друг к другу, но не давая соприкоснуться. Тянет, давит в виске чужим взглядом. И хочется не то отвернуться, пряча лицо, не то открыть глаза и посмотреть в ответ, прямо и открыто.

— И больше никаких подкатов.., — я не произношу имя брата, опасаясь компании за спиной. — Чтобы вообще со своими гейскими темами к нему не приближался. Сбавь обороты уже, договорились?

Говорю смело от уязвленной гордости и глубокой, давящей обиды. Надеюсь резкими словами оскорбить, унизить, жду, что он лишится маски невозмутимости и допустит ошибку. Пошлет, оттолкнет, обматерит и навсегда поставит крест на странных отношениях между нами.

— Гейскими? — тихо переспрашивает мажор. И это слово крошится сладким леденцом на его губах, — извини не смогу — худые, высокие мальчики моя слабость.

И на этом я просто задыхаюсь. Образы Алекса и Тимура мечутся в голове.

— А тебе палец в рот не клади, да? — гневно вылетает из меня от резко подступившей паники.

Ветров задумывается, прикидывает что-то в голове и расплывается в одной из своих сердце останавливающих улыбок:

— Ну почему же? Твой Я бы взял, — упорно ловит мой взгляд.

За спиной фыркает кто-то из парней и резко замолкает, будто звук выключили. А у меня… у меня уходит пара секунд на то, чтобы понять, что он сказал, еще пара секунд на то, чтобы представить, и вечность, чтобы снова вспомнить как дышать.

— Ты больной. Нет, правда. Тебе помощь нужна, — обреченно выдыхаю я, переживая жгучий стыд.— Виртуоз хренов!!!

Провальная импровизация.