21. Алексей. Эпилог

– Поздравляю, папочка! Держите ваших богатырей! Сотрудница роддома протянула мне сначала один кулёк с моим сыном, а затем второй. Я стоял, как олимпийский чемпион на пьедестале, пока нас всех фотографировал фотограф, и гордость распирала. Учитесь, мужики! Сразу два пацана! Это вам не девчонки какие-то с бантиками! Самые настоящие богатыри с писюнами! Это чтобы по два раза в роддом не шастать и время не терять. Как теперь только жену обнять? Третьей руки-то нету, зараза! Аню обступили родители, норовя задушить в объятиях, а я ждал своей очереди, чтобы её поцеловать. – Папочка, покажи! Мне покажи! – пищала Лиза, нервно дёргая меня за штанину. Я присел на корточки, и она осторожно отвернула края обоих конвертов. – А кто из них Захар, а кто Матвей? – задумчиво произнесла дочка. Да кто ж их разберёт? Хоть бы подписали как-то, что ли, чтобы папаш в неловкую ситуацию не ставить. С виду дети были абсолютно одинаковые: сморщенные и недовольные какие-то. – Кхм, это только мама знает, – вышел я из положения. – Мы дома с ними поближе познакомимся, там и разберёмся. – Какие они красивые! – восхищённо воскликнула тёща, увидев новую порцию внуков. Ну, так, а кто делал-то ё-моё? Брак – не наша тема! – Как ты, родная? – наконец-то пробился к жене, сияющей ярче солнышка. – Хорошо, Лёшенька. Вы как? Справились без меня? – С трудом, милая, но сама знаешь, без тебя как без рук! Наконец, мы расселись по машинам, которые вчера украшали весь вечер с Лизой шарами и лентами, и всей гурьбой поехали домой. Там у нас был приготовлен настоящий пир со специальным меню для кормящей мамочки. День мы провели в приятных заботах. После торжественного обеда под чутким руководством Лилии Александровны мы накупали сынишек. Потом она пошла укладывать Лизу на тихий час, которая никак не хотела уходить из нашей спальни, так ей понравились братики. Она осторожно трогала их пальчиком, брала за крохотные ручки и хихикала без конца, что они похожи на головастиков. – Скорее бы в школу пойти! – недовольно бурчала дочка, обнимая свою бабушку. – Там нет этого бесячего тихого часа. Да-да, погляжу, как ей будет нравиться одиннадцать лет в школе тарабанить. Наивная. Пока все были заняты своими делами, тесть, оставшийся не у дел, не растерялся и продолжил обмывать внуков в одиночестве. Я обещал его поддержать, как только освобожусь. А пока что я смотрел, как Аня кормит Захара, а я, стало быть, держал на руках Матвея. Как я не присматривался к детям, пока не научился их различать. Это было подвластно только Анюте, и я немного ей завидовал. Впрочем, если бы я их сам родил, наверное, бы ни за что не перепутал. Но, к счастью, бог создал меня мужиком. Я такого страху на партнёрских родах натерпелся, что чуть сам не родил, хотя беременным и не был никогда. Моя девочка оказалась смелее и морально сильнее меня, которому то и дело нашатырём в харю тыкали, чтобы не срулил с процедуры раньше времени. Не думал, что окажусь таким впечатлительным, и Аню было жалко, но всё равно я рад, что был с ней в тот момент, когда наши богатыри появились на свет. Трудно описать словами тот момент, когда я впервые услышал крик сначала Матвея, потом Захара и взял их обоих на руки. Вроде бы я ничего не сделал особенного для того, чтобы они появились. Это Аня девять месяцев их вынашивала, потом тужилась час, а сейчас кормит грудью, а я так, рядышком сижу и балдею. Вместе с тем, я обрёл какую-то мудрость, гармонию, целостность. Теперь у нас был полный комплект и дочка, и сыночки. Осталось воспитать Матвея Алексеевича и Захара Алексеевича настоящими мужиками, а Елизавету Павловну – леди. Аня накормила Захара, и мы поменялись детьми. Сынок надудонился молочка и уснул довольный, и я залип на его подрагивающих ресничках и ротике-клювике. Мамины губёхи бантиком, а вот носик мой – уже сейчас понятно, что шнобелёк будет ладный, как у папки. – Спасибо, ласточка, за сыновей, – дрогнувшим голосом тихо сказал я. – Ты не представляешь, как я счастлив! – Лёш, скажи честно, я толстая? Да что ж такое? Опять она за своё? Я ей тут о высоком, о вечном, а её бока волнуют? Вот, женщина! Ну, набрала несколько килограммов за беременность, не без этого, я бы их и не замечал, если бы она день и ночь об этом не талдычила. – Не толстая, а аппетитная! Сладенькая, как пироженка! Есть за что ухватиться, – поправил я её. – Вот не начинай, пожалуйста! Тащусь от твоих изгибов и впадин! – А ты скажешь, если я толстая стану? Обещаешь? – Пф-ф… В тот же день скажу, – заверил я её. – Можешь не сомневаться, даже не постесняюсь. Мне врать зачем? Но до этого шибко далеко, так что не парься. – Я так тебя люблю, медвежонок! – И я тебя, куколка!