20. Алексей

Сука, так и знал, что что-то случится, жопой чуял! Может, оно и к лучшему? Задолбало уже прятаться. Сейчас завалю Воскресенского, и дело с концом! Суд меня оправдает, он же на меня сам напал? А не оправдает, так много не дадут. Зато моих девочек оставит в покое этот упырь! Я отвёл своих любимых в подвал и достал из шкафа пистолет. С тех пор как мы с Аней начали спать в одной комнате, я перестал хранить ствол под подушкой, чтобы не пугать мою пуговку. Проверил обойму – полная. Прежде чем убивать Борю, надо потянуть время, пока едет полиция, и попытаться самостоятельно его схватить. Прежде мне не доводилось убивать людей, но если придётся, рука не дрогнет. Я прокрался на улицу и спрятался за деревом, пытаясь рассмотреть, что происходит возле ворот, которые сейчас были открыты. Куда смотрела охрана, и остался ли кто-то в живых? Неужели помощи ждать неоткуда и придётся одному отстреливаться от Бори? Было подозрительно тихо и не видно ни души. Надеюсь, Аня дозвонилась до ментов, и они уже в пути? – Руки! – раздалось позади меня, заставив моё сердце ухнуться в пропасть. В мокрую от пота спину упёрлось что-то твёрдое, и я понял, что дела мои хуже не бывает. – Брось пушку и медленно подними руки вверх! – уже настойчивей повторили мне. Умирать прямо сейчас было глупо. Я не мог знать, сколько человек стоит сзади, поэтому подчинился. Без пистолета почувствовал себя совершенно беспомощным и легко уязвимым. – Борис Львович! Мы его поймали! – крикнул тот, что меня обезоружил, и из кустов показалась улыбающаяся рожа Бори. Он нацелил на меня свой пистолет и направился в мою сторону. Следом за ним повылазили ещё трое мордоворотов. – Ну вот мы и встретились, Таран, – самодовольно рассмеялся Воскресенский, остановившись напротив меня. Остальные окружили меня со всех сторон, как шакалы. Все с оружием, чёрт побери. – Твоя охрана обезврежена, можешь не надеяться на своих никчёмных сопляков. Вы двое, – кивнул он своим. – Дом проверьте! Бабу убейте, а девчонку приведите ко мне. Теперь нас осталось пятеро. Я против Бори и троих его головорезов. Оттого что двое ушли, легче как-то не стало, и задача ни хрена не упростилась. До Ани и Лизы Боре не добраться – это всё, что подогревало во мне надежду, что всё не так плохо. Я молчал, чтобы не провоцировать Воскресенского раньше времени, хотя внутри всё кипело от ненависти. С каким бы удовольствием я вцепился сейчас ему в глотку! Голыми руками на куски бы разорвал! – Нельзя быть жадным, Таран, – протянул Боря. – Жадность фраера сгубила! Сейчас ты и твоя бабёнка сдохните! Пойдёте в расход вслед за дружбаном твоим. – У меня камеры везде! Тебя посадят, Боря. Теперь точно посадят. – Придётся сжечь твою халупу, – пожал он плечами. – Я устал ждать, когда ты вылезешь из своей норы. Пришлось всё делать самому. Разомните ему бока, мужики! Повеселимся, пока ждём. Меня начали метелить втроём. Я врезал одному, другому, но на меня посыпался такой шквал тычков, что не вывез. Меня повалили на землю, допинывали ногами, пока Боря смаковал это зрелище, упиваясь моей беспомощностью. – Босс! – вернулись те двое, которых отправили в дом. – Сучки в подвале. Дверь бронированная, заперта изнутри, нам не взломать. – Тащите этого урода к подвалу! – распорядился Боря. – Будем кожу с него живьём сдирать, пока его сука дверь не откроет! – Она не откроет! – простонал я, пытаясь подняться на ноги. – Ещё как откроет! Ты будешь сам её об этом умолять, Лёха! С трудом, но мне удалось подняться. Болело всё! Было ощущение, что тело превратилось в отбивную, даже во рту чувствовался привкус крови. Если я сейчас ничего не предприму, Ане придётся слушать, как эти черти меня режут по кусочкам. Я не хотел, чтобы беременная женщина и маленькая девочка стали свидетелями этой живодёрни. Боря стоял в паре шагов от меня. Мне нужно лишь броситься на него. Успеет выстрелить, не беда, мне пять секунд хватит, чтобы ему башку открутить. Я уже приготовился к прыжку, как вдруг откуда-то сверху раздался дикий вой и на голову Бориса свалился мохнатый комок. Барсик, твою дивизию! С яростным рычанием он принялся дербанить когтями и зубами пойманного врасплох врага. Хвост трубой, шерсть дыбом – жуть какая! Боря завизжал, как бабёшка, отбросил пистолет и вцепился обеими руками в шубу Барсика. Его охрана была в ещё большем замешательстве. Стрелять по кошаку? Так всю черепушку боссу разнести можно. Зато я не растерялся. Подхватил с земли ствол Бори и скрутил самого Борю. Встал позади него, пережав ему горло рукой. Барсик чухнул в кусты, уступив право продолжить разборки с чужаками уже мне. – Оружие на землю! – заорал я, приставив пистолет к окровавленной голове Бори. – Ну, что, Воскресенский, как тебе такое? – рассмеялся я, чувствуя, что снова на коне. – Щас твои мозги по всей лужайке разлетятся, козёл вонючий! – Отпусти, Лёха! – запричитал Борис, видя, как его испуганные бойцы, складывают пистолеты на землю. Он весь затрясся. Куда делся его пафос? – Пощади! Издалека послышался вой сирен, и это было лучшей музыкой, что я слышал за последнее время. У меня была минута или две, чтобы всё же прикончить Бориса и отомстить за своих друзей. Искушение было слишком велико, ведь я понимал, что другого такого шанса у меня уже не будет никогда. Я сдержался, только из любви к своей жене и детям. Только мысли о них не дали мне нажать на курок. Наконец, набежали "маски-шоу" и нас всех положили мордами в траву. Потом разобрались, что к чему, меня отпустили, а Борю с его шакалами погрузили в автобус. Из моей охраны, к счастью, никто серьёзно не пострадал, хотя раненые имелись. Пацанов увезли на скорой, а меня медики на месте обработали. Они как раз штопали меня в гостиной, когда полицейские привели из подвала Аню с Лизой. – Лёша! Господи, что они с тобой сделали? – со слезами бросилась ко мне Аня. – Нормально всё, не реви только! – успокоил я её. Лиза тоже испугалась, увидев, как меня отделали. Ни к чему ей такое видеть, но не прятаться же мне теперь от неё? – Я просто подрался, – признался я дочери, чтобы она понимала, что к чему. – Вы же тоже в садике дрались? Ну вот и я немножко подрался. Больше не буду, обещаю! – Его посадят? – дрожащей рукой трогая мой заплывший глаз, спросила Аня. – Теперь да, – заверил я её. – Теперь всё у нас будет хорошо! Когда в кино пойдём, девочки? – Какое кино? Ты себя видел? – с укором произнесла Аня, рассмеявшись сквозь слёзы. – Терминатор, блин! Зеркала поблизости не было, но я был так счастлив, что всё закончилось, что мне плясать хотелось. Мы справились. Благодаря Барсику, конечно. Я простил ему все свои бессонные ночи, что были, и что будут. Главное – мы все живы, а синяки заживут.