8. Алексей

Я шёл по коридору, заставляя свои ноги шагать вперёд. Как же это тяжело, кто бы знал! Господи, дай мне сил! Лиза сидела за детским столиком и мучила пластилин. Её спальня преобразилась с тех пор, как я забрал её и Аню к себе. Милые розовые рюшечки, финтифлюшки – только женщина может сделать такую красоту и уют. Я бы в жизни не додумался что-то украсить. Аня просто волшебница! – Что мастеришь, Белка? – зашёл издалека, присев рядом на корточки. – Это грибочек! – гордо заявила Лиза, демонстрируя колбасу, больше похожую на мужской орган. Я бы знатно поржал с этой фигни, но сейчас не до смеха было, ей-богу! – Мне надо с тобой поговорить, солнышко, – севшим от волнения голосом прохрипел я. – Хорошо, – отложила в сторону колбасу с набалдашником. – Но сначала мне нужно рассказать тебе страшную тайну! Слушать детские фантазии Лизы мне сейчас хотелось меньше всего на свете, но разве я мог отказать? Лиза вздохнула и открыла ротик, чтобы что-то мне сказать, как вдруг в дверь постучали. – Войдите! – раздражённо рявкнул я, поднимаясь на ноги. – Алексей Петрович! – ворвался в детскую один из охранников. – Там к вам приехали. – Кто? – Из опеки… И полиция. Там целый взвод! Что прикажете делать? Твою мать! Да что ж такое-то? По спине пробежала струйка пота, утекая прямо под ремень. Если я мог воевать с Воскресенским или послать на хер опеку, то против полиции я был бессилен. Если меня сейчас примут за похищение ребёнка, Аня ничего не сможет сделать без меня, и Белку заберут в детский дом. Там Боря до неё и доберётся. – Малыш, найди Анну Ивановну и покажи ей свой грибочек, – попросил я девочку. – Никуда от неё не отходи, пока я не вернусь. – А ты вернёшься? У меня волосы на жопе зашевелились от её испуганных глаз. Я не собирался врать Лизе, но и правду сказать не мог. Чёрт! – Ну, конечно, вернусь! Куда я денусь от тебя? – Хорошо, дядя Лёша, я тогда не буду рассказывать тайну Анне Ивановне без тебя! – Договорились! Лиза взяла свой шедевр со столика и вышла из спальни. Я проводил её взглядом, как будто в последний раз видел её. Господи, помоги мне ещё раз! Не за себя прошу, а за эту кроху! Органы мурыжили меня больше часа, пытаясь пробиться в дом, куда я их, конечно же, не пускал. Я знал, что если позволю им войти, то проиграю. А ещё я знал, что бабло побеждает зло. Более чем щедрые взятки настроили нашу беседу на новый лад. Я выторговал себе две недели на то, чтобы установить официальную опеку над Белкой, и нас обещали не трогать эти четырнадцать дней. Маленькая победа в борьбе за Лизу меня воодушевила. Мне всего-то нужно было собрать кое-какие бумажки и жениться, чтобы девочка осталась со мной. Это же такие мелочи по сравнению с тем, как будет рвать на жопе волосы Воскресенский. Расслабляться было рано, потому что опеке ничего не стоило забыть о наших договорённостях и вернуться уже завтра с теми же самыми требованиями. Я не собирался растягивать эту канитель на две недели. Чем скорее я всё оформлю, тем лучше. Время играет против меня. Раз нужно жениться – с этого и начнём!