Глава 4
Столица гудела. Разговоры в эти дни велись только об одном — предполагаемая женитьба герцога Отеро ди Алиаль.
В домах, где были девицы на выданье с мало-мальски приличным магическим даром, стоял или злой крик и ругань, или лились реки слёз. Вероятность потери самого выгодного жениха после его величества, привела большую часть аристократок столицы в отчаяние. Его светлость, конечно, тот ещё подарок — никогда не улыбнётся, не сделает комплимент, не потанцует на балу, но состояние и положение, которое будет иметь его супруга, компенсировало в глазах девиц и их матушек все недостатки характера.
Мужская часть светского общества вела себя сдержаннее. Из дворца просочились-таки сведения — браку поспособствовала её величество. Поговаривали, она самолично провела ритуал поиска невесты для его светлости. Знатные господа, в отличие от своих супруг и дочерей, прекрасно понимали — отказаться от подобной милости герцог не мог. Поэтому в курительных и клубах царило скорее сочувствие бедняге.
Единственным местом в столице, где была тишина, оказался, как ни странно, дворец.
Его величество, передав своему другу приказ жениться на выбранной её величеством невесте, попросту скрылся из столицы. Предлог был выбран благовидный — инспекция нескольких гарнизонов. Но окружающие прекрасно понимали — скрылся его величество именно от супруги.
А королева пребывала в ярости.
Нет, она не вопила, как торговка, которая громит посуду, если дома дела пошли не так, как ей хочется. Её величество молча распускала руки при каждой ошибке прислуги или фрейлин.
Кто бы мог подумать, что это хрупкое создание, внешне похожее на дивное видение, может избить в кровь несколько служанок за день? А она избивала любую служанку, не взирая на возраст и статус. Бедняжкам было некуда деваться и дворецкому приходилось присылать её величеству, и без того обычно весьма требовательной к слугам, всё новых и новых служанок. Большинство могли продержаться не более пары дней, а дальше теряли пристойный вид, допустимый для прислуживания королевской особе.
Фрейлинам тоже доставалось. Её величество проводила тайные обряды день за днём, выкачивая силу из бедняжек. Несколько, обладавших не слишком сильным магическим даром, уже выгорели, столько магии потребовалось её величеству, и были изгнаны. Молодые и не очень дамы боялись показываться во дворце, в страхе занять место фрейлины, за которое ранее бились бы до крови.
* * *
Утром проснулась одна. Рядом смятая подушка и откинутый край одеяла.
Уф-ф… Не придётся смотреть ему в глаза. Стыдобища. Я ночью позабыла всё, чему учили. Не ожидала от себя такого! Это ужасно, но прошедшая ночь стала почти приятной. Муж, похоже, достался мне совсем не страшный!
Вскочила с постели, нашла на кресле сорочку. Кто на кресло-то положил? Помнила, герцог отбросил на пол… Натянула быстренько и осмотрелась по сторонам. Платья нет, и во что одеться?
Пришлось забраться обратно под одеяло, дожидаясь прихода служанки.
Время тянулось томительно медленно.
Вспоминала вчерашний день. Лежала и вспоминала родных. Казалось, они исчезают вдали, от этого одолевала тоска. Вдруг захотелось сходить в храм и подойти к статуе Судьбы и спросить — за что она меня так… Дома я могла бы стать счастливой. А теперь не знаю, как себя вести, что делать. Одна надежда на компаньонку, обещанную герцогом.
Едва подумала о компаньонке, дверь без стука распахнулась.
В комнате появилась сухонькая старушка. Она шла, будто плыла с удивительно ровной спиной, не то, что бабушка, которую годы согнули в дугу. Дивно причёсанная голова с роскошными локонами удивила. Это сколько же она времени делала причёску?
Светло-зелёное платье не надела бы даже девица у нас в деревне. Рукавчики по локоть прикрывали кружевными воланами сухие ручки с браслетами. Тонкие пальчики, усажены кольцами. В большом вырезе, тоже украшенном кружевом, на сухой груди лежали белоснежные бусы из перлов. Платье, расшитое вышивкой, тихо колыхалось и слегка шелестело от движений.
Старушка окинула меня взглядом.
— Доброе утро, милочка. Я леди Доротея Ласто. С сего дня ваша компаньонка и учительница хороших манер. Можете называть меня леди Доротея. Вас его светлость предупредил?
— Д-да…
Сидя на кровати с притянутым до шеи одеялом, опять захотелось низко поклониться, так важен был тон дамы.
— Отлично. В таком случае сейчас пришлю прислугу, вам помогут одеться и мы будем завтракать. Посмотрю, — она вздохнула, — что нам предстоит сделать.
— Д-да, спасибо…
Дама хмыкнула и выплыла за дверь.
В комнату проскользнула служанка с моим платьем.
Служанка помогла обтереться тёплой водой и одеться. Было не очень приятно чувствовать на себе чужие руки.
— Всё хорошо, миледи, — почувствовав, как съёживаюсь под руками, успокоила служанка. — Всё будет очень хорошо, поверьте.
— Спасибо вам, — повернулась к ней.
От служанки, особенно после ледяного приветствия леди Доротеи, тянуло теплом. Вот бы она была моей компаньонкой…
Ела привычно быстро, совсем не замечая, что леди Доротея сидит и не двигается, пристально глядя на меня. Проголодалась со вчерашнего дня. Всё же не привыкла к такой еде. Хорошо на завтрак подали кашу.
Съела и добавку. Слуга, подававший еду, положил во второй раз побольше и я с удовольствием работала ложкой. В нашем доме такую кашу не подавали — на молоке, с маслом, да ещё и с разными вкусными кусочками фруктов. Этакую на праздничный стол подавать, да и то в большие праздники. К взвару подали булочки — мягкие, будто пух, сдобные. Я похожие ела пару раз во время поездок в город. Вот как начала хорошо на кружеве зарабатывать, так батюшка разрешил полакомиться городскими булками да пирогами. Мы с Оленкой тогда, помнится…
Подавилась глотком взвара и застыла с непрожёванной булкой во рту, подпрыгнув от резкого удара ладонью по столу.
— Довольно!
Голос леди Доротеи замораживал, я побоялась сглотнуть, так и сидела с куском во рту…
— Я увидела достаточно! Теперь понимаю, нам предстоит ОЧЕНЬ много работы!
Попыталась сглотнуть, но кусок не лез в горло под взглядом леди, сидевшей перед тарелочкой, на которой так и лежала пара ложек нетронутой каши. В тонких пальчиках ложечка…
Осознала — за время, пока леди Доротея едва успела попробовать первое блюдо, я закончила завтрак… Стыдно-то… Как из голодного края. А всё батюшка — терпеть не мог, когда за столом рассусоливали, можно было за капризы или долгое сидение над миской и в лоб ложкой словить…
— Милочка, прожуйте и проглотите! Неприлично сидеть с набитым ртом! Скажите, в каком глухом углу вы воспитывались, если совершенно не умеете себя вести?!
Стало обидно. Ну да, я не барышня, тяжелее иглы в руках ничего не державшая. А воспитана нормально. Сказать это не решилась, отпила из крошечной чашечки взвар, неожиданно для себя громко хлюпнув в наступившей тишине, проглотила, наконец, кусок. Леди поморщилась. Мне расхотелось есть, хотя булочка манила румяными боками.
Положила недоеденную булку на стол и сжала руки на коленях.
— Ступайте к себе, милочка! Горничная вас причешет прилично и, когда я закончу завтрак, отправимся к модистке!
Молча поднявшись, невольно поклонилась и вышла, краем глаза заметив тяжкий вздох леди Доротеи.
С этого завтрака начался для меня настоящий кошмар.
К модистке отправились в карете, оставленной герцогом.
Уроки начались сразу, едва вышла из комнаты, с высокой причёской, накрученной горничной. Прошло совсем мало времени, а голова уже начала болеть от шпилек, на которые горничная ещё и укрепила кусок кружева, найденный в моей сумке, пояснив:
— Дамы с непокрытой головой не ходят.
— Плат можно повязать, — заикнулась, было, я, но горничная замахала руками в ужасе.
Понятно. Платы барыни тоже не носят…
Стоило выйти в коридор, нос к носу столкнулась с компаньонкой.
— Отлично, вы, милочка, быстро управились. Но мы идём в город, где ваши перчатки?
— Перчатки, — посмотрела на свои руки. — У меня нету…
Леди опять поморщилась и скомандовала служанке:
— Принесите перчатки из моей комнаты. Надеюсь, вы, милочка, сумеете в них влезть. Если нет, хотя бы будете нести в руках.
Горничная, не смотря на возраст, едва не побежала по коридору к комнате компаньонки, а та принялась опять за меня:
— Выпрямите спину! Расправьте плечи. Голову выше. Локти прижмите, не оттопыривайте. Живот втяните!
Пытаясь выполнить эти команды, всё больше осознавала — леди мне не стать.
Тем временем перчатки оказались у меня в руках.
— Осторожно расправьте перчатку и постарайтесь не порвать, надевая…
Натянула тонкую кружевную перчаточку на руку. Впервые порадовалась тому, что всегда вызывало недовольство родителей — маленьким рукам. Только мозоли и цыпки на руках мешали и стало страшно, не приведи боги тонкое кружево расползётся прямо на руках.
Леди Доротея удивлённо примолкла, глядя, как я надеваю вторую перчатку. Одна беда — пальцы у меня оказались длиннее, чем рассчитывал мастер, изготовивший это кружевное чудо. Неудобно… Но очень красиво…
— Ну, что ж, вы, милочка, похоже не совсем безнадёжны! Следуйте за мной! Спину прямо и расправьте плечи!
На затылке у неё глаза, что ли?
Старалась повторить плавную скользящую походку леди Доротеи и поняла — долго подобным образом ходить не смогу. Ещё не дойдя до конца коридора, почувствовала — спина и шея, начали ныть, а ноги норовят зацепиться за красивый ковёр, устилавший пол.
Компаньонка изящно подхватила пальчиками подол юбки, подождала, пока сделаю похоже, и начала величественно спускаться по лестнице.
Как я не упала, не знаю, не иначе — боги поддержали, не дали скатиться по ступеням. Ноги дрожали — высоко задранная голова не давала видеть ступени.
Посадку в карету не хочу даже вспоминать. Леди Доротея заставила несколько раз подняться с помощью слуги в повозку и с его же помощью выйти из неё, объяснив — она не намерена позориться в городе, когда я вывалюсь на мостовую.
Карета тронулась, а я застыла в позе, которую леди сочла подходящей для герцогини — опять прямая спина, вывернутые назад плечи, вытянутая шея, руки на коленях и медленно плавно поворачивать голову, если уж очень хочется посмотреть в окно кареты… И не строить гримасы! Лицо леди должно быть всегда безмятежным!
Всё больше становилось жалко саму себя. Похоже, матушка недооценила трудности, ожидающие меня в новой жизни…
Первым делом леди Доротея направилась в салон модистки, где заказала от имени герцога несколько нарядов, бельё, шляпки, перчатки… С ужасом представляла, сколько всё это будет стоить. Леди Доротею это не волновало. Тем более не волновалась модистка, чьи глаза разгорались всё ярче в предвкушении прибыльного заказа. Сразу выбрали готовое платье, девушки подшили его под меня в нашем присутствии. Компаньонка велела отправить платье в салон какой-то мадам Лиль. Почему мы не могли взять его сами, не поняла, но предпочитала выполнять батюшкин завет — молчала.
Салон располагался в двухэтажном доме в самом центре города. Несколько раз мы с сёстрами проходили мимо во время городских прогулок, но и в голову не пришло — именно здесь место, где всех барышень делают красавицами. Вспоминать, что происходило, буду долго в страшных снах…
Леди Доротея опять взяла дело в свои руки.
Едва вошли в прихожую, где на мягких креслах расположились барышни и дамы постарше с чашечками в руках, навстречу выплыла важная госпожа. Пожалуй, постарше матушки, но угадать это очень трудно. Высокая, осанистая, с серебристыми волосами и жгучими глазами, окинувшими меня с таким удивлением… Госпожа так спешила навстречу, что я перепугалась — сейчас выгонят! Я-то уж смогла оценить стоимость одной обивки кресел, на которых привычно сидели гостьи… Да и наряд самой дамы, хоть и тёмный, но ткань… А шитьё! Я же, даже рядом с прислугой, смотрелась замарашкой…
Не выгнали, вперёд выступила леди Доротея.
— Мадам, доброго дня!
Дама остановилась и уже другими глазами посмотрела на меня. Склонила в лёгком поклоне голову и холодно проговорила:
— Добрый день, леди. Что угодно?
— Угодно из вот этой особы сделать нечто, похожее на леди.
Меня в очередной раз окинули взглядом. Правда — чувствовала себя телятиной на прилавке. Вчерашней… Невольно втянула голову в плечи и постаралась спрятать руки в складки подола.
Не помогло. Дама поморщилась, обошла меня кругом…
— Вы понимаете, сколько это будет стоить?
— Понимаю, мадам, понимаю, — протянула леди Доротея кошелёк.
Мадам взглянула на красивый рисунок, вышитый золотой нитью на кошельке, заглянула в него, удивлённо глянула на леди Доротею, но промолчала. Кажется, здесь не принято задавать вопросы…
— Хорошо, но это будет не быстро. Вы подождёте?
— Нет, приду через пару часов, а пока прогуляюсь. Многое ещё надо приобрести…
Она так это произнесла и так глянула в мою сторону, что захотелось сжаться в комочек и спрятаться за мадам. Точно ничего хорошего от покупок меня не ждёт.
— Да, должны принести платье для этой особы.
— Разумеется, — кивнула мадам, коротким взглядом оценив моё нынешнее платье и опять поморщившись, впрочем, тут же улыбнулась леди Доротее.
Дверь за компаньонкой закрылась, мне стало чуть легче дышать. И чуть не подпрыгнула — по плечу похлопали:
— Следуйте за мной, юная особа!
Да что ж они все называют меня кому как взбредёт? Хоть бы кто именем поинтересовался… Стало неприятно, почувствовала себя хуже нашей козы. У той и то имя есть и даже пастух её по имени кличет…
Поплелась следом за дамой, на ходу рассматривая шитьё на подоле её нарядного платья.
В дальней комнате, не такой богатой, как прихожая, меня передали группе женщин, которые и начали надругательство. Мало того, что пришлось перед посторонними раздеться, так и самой вымыться не дали. Сначала усадили в лохань, начали волосы мазать какими-то вонючими мазями. Думала, задохнусь, хоть запах поначалу и показался приятным. Затем намазали всю с головы до пяточек разными притирками. После этого мне где щипало, где пекло, словно на солнце обожглась… Принялись скрести, будто лошадь, скребницами и тереть разными тёрками… Терпела только потому, что жалости женщины не испытывали точно никакой.
Когда с меня всё посмывали и дали белую тряпку, я, наконец, смогла замотаться. Была уж не последнем издыхании.
Это был ещё не конец.
Разложив на узком столе, как куру для разделки, в несколько рук начали мять всё тело. Я не выдержала и начала тихо всхлипывать. Ага, пожалели, как бы не так! Дали попить взвара из трав и продолжили мучения…
Что происходило позже плохо запомнила. В каком-то кресле стригли косу, мне было уже всё равно. Что-то делали с лицом, разрисовывали красками… В то же время скребли и мяли руки и каждый палец по отдельности… Засупонили на мне корсет, не дававший даже вздохнуть полной грудью… И вот, в конце концов, принесли купленное у модистки платье и дали одеться… Неужто всё?
Компаньонка сидела с чашечкой, в которую был налит вкусно пахнувший коричневый напиток, и держала в пальчиках крошечное печенье. Мадам сдвинулась в сторону и выдвинула меня вперёд, показывая леди Доротее… Та слегка подавилась, отставила чашечку и даже отложила печенье.
— Браво, мадам! Я даже не ожидала подобного результата!
Она обошла меня со всех сторон, по пути хлопнув по спине и заставив распрямить плечи…
Мадам довольно проговорила:
— Данные неплохие. Но манеры…
В голосе прозвучало сожаление и даже сочувствие. Но показалось, сочувствовали не мне.
— Манеры ужас, — согласилась леди Доротея. — Будем работать, — она вздохнула. — Оплата…
— Мы в расчёте.
— Прекрасно, — леди Доротея склонила слегка голову и резко скомандовала: — Милочка, следуйте за мной!
Что оставалось, поплелась следом, не чувствуя ног.
Когда добралась до своей комнаты, свалилась не осознавая, где нахожусь. Этот день оказался слишком богат на события. Дома столько всего не происходило и за год, а тут навалилось всё разом.
Долго отдыхать не дали.
Стукнув в дверь, вошла служанка. Глянув на меня сочувственно, сообщила:
— Леди Доротея ожидает вас к обеду.
Невольно глянув в окно на клонившееся к закату солнце, недоумённо посмотрела на служанку.
— К обеду?!
— Да, — подошла она поближе и зашептала: — Леди приказала накрыть на стол и запретила подавать еду вам в комнату.
Быстро выпрямившись и отойдя на пару шагов, глянула ещё более сочувственно.
В этой женщине ощущала такую же, как я, простую, возможно, когда-то деревенскую… Её сочувствие грело. Но против леди Доротеи мы обе ничего не можем сделать. До сих пор слышала холодный голос герцога, приказавшего во всём слушаться компаньонку. Наверняка такой же приказ получен всеми в доме и помочь никто не сможет.
Кряхтя, поднялась и направилась к дверям.
— Что вы! — воскликнула служанка. — Не гоже появляться за столом в утреннем платье! Надо переодеться и причесаться!
Указала в сторону столика с зеркалом, уставленного коробочками, баночками и разными шкатулочками, с утра их не было.
Застонав, подчинилась. Насколько проще жизнь крестьянки! Сейчас бы полола грядки или скотину кормила. А тут… Мало, что умучили за день, ещё и переодеваться?
Словно подслушав мои мысли, служанка тихонько рассказывала, вгоняя во всё больший страх:
— Господа переодеваются по несколько раз в день. И причёсываются тоже. Так уж заведено.
Неверяще посмотрела на отражение служанки.
— Это что же они больше ничем и не занимаются?!
— Ну, как не занимаются. Замужние за хозяйством присматривают, визиты наносят… — посмотрела на меня и пояснила: — В гости друг к другу ездят. Некоторые дамы благотворительностью занимаются. В теантры, на балы ездят. Ну, а в свободное время рукоделием занимаются, музицируют… Ну, то есть — на разных инструментах музыку играют, поют…
Слушала и не верила сама себе. Хозяйством заниматься это понятно. Матушка тоже дом весь вела. Меня, слава богам, научила. А всё остальное… Придётся всё же внимательно слушать леди Доротею. Не хочется, очень не хочется, попасть впросак и разгневать герцога.
— Готово, — поправила локон служанка. — Чудесно выглядите!
Только в этот момент взглянула на себя в зеркало. В салоне было совсем не до того, да и не особо меня к зеркалу поворачивали, им было главным леди Доротее угодить. Придя в комнату, рухнула на кровать, не глядя по сторонам. И только теперь всмотрелась в отражение…
Всмотрелась и застыла.
Там была не я. Точнее нет, я, но… Глаза мои, но больше, вроде, стали и блестели особенно ярко на гладкой коже. А кожа посветлела, загар стал бледнее. У девушки в зеркале тонкая талия, затянутая ярким пояском. Платье в воланах и кружевах падало волнами. Тонкая длинная шея, приводившая меня всегда в отчаяние, смотрелась иначе, я даже голову невольно подняла, как приказывала леди Доротея. Уложенные в высокую причёску волосы тоже обрели новый цвет и блестели, словно маслом смазанные. Невольно ухватилась за щёки и обратила внимание на руки. Маленькие с розовыми ноготками, очищенные от мозолей и загрубевшей кожи… То, что всегда считала своими недостатками, да что там, так считала не только я, стало вдруг достоинством.
Встретилась взглядом со служанкой. Та по-доброму улыбалась, глядя на меня, застывшую схватившись за щёки.
— Вы очень хорошенькая! А будете ещё красивее, когда кожа белой станет. Его светлость будет доволен, красивая супруга предмет гордости для мужчины.
Хотела утешить, а мне обидно стало. Всего-навсего хорошенькая… И вести себя не умею. Вот леди Доротея…
Ох, леди Доротея ждёт!
Кажется, об этом вспомнила не одна я. Служанка поспешила к двери, распахивая её передо мной. Бросилась следом, наступив на непривычно длинный подол. Служанка молча приподняла свой чуть-чуть… Повторила. Получила кивок и одобрительное подмигивание…
По коридору к столовой почти бежали и у самых дверей едва не сшибли леди Доротею, плавно плывшую к столовой.
— Милочка, — голос компаньонки сочился ядом, как у старой Натисы, слывшей первой змеюкой на деревне, — леди не бегают! Запомните это!
Уж лучше бы обругала, честное слово!
Чувствуя щёки наливающиеся краской, опустила голову и хотела поклониться… И тут спину обожгло! Невольно вскинулась, едва удержав слезы, брызнувшие от неожиданности и боли.
— Вижу, по-хорошему вас, милочка, ничему не научить! Спина, плечи, голова! И не реветь! Вы должны научиться вести себя как леди. Это приказ его светлости! И я намерена выполнить этот приказ! Если понадобится, возьму в руки и плеть!
Только теперь обратила внимание — на изящной ручке леди Доротеи небольшой тоненький хлыстик, которым она меня и огрела по спине, заставив распрямиться.
— Это вам урок! Герцогиня не гнёт спины ни перед кем, кроме своего супруга и королевской четы! Теперь следуйте за мной. Сегодня вы будете учиться вести себя за столом. Есть, как леди, а не жрать, как крестьянка!