Глава 5
Леди Теллис ворвалась в покои её величества ураганом. В руках сжимала сероватый листок с объявлениями о событиях, происходивших в столице.
Её величество сидела у окна, глядя на хмурое небо и начинающие облетать деревья за окном. Губы молодой женщины были плотно сжаты. Притихшим фрейлинам, занимавшимся рукоделием в той же комнате, казалось — до них порой доносится скрежет зубов. Но такого же не может быть? Её величество не может поступать так плебейски?
На коленях королевы лежало скомканное письмо от его величества. Сложенные ручки то и дело тянулись к листку в стремлении не смять его, а разорвать, разорвать в самые мелкие клочки! Разорвать и сжечь!..
Перед креслом королевы стояла с папкой в руках главная фрейлина — леди Ласноу. Леди перечисляла всё необходимое к неожиданно назначенному её величеством приёму с танцами.
Леди Теллис, не обращая внимания на состояние королевы, подбежала и бесцеремонно ткнула в лицо госпоже листок.
— Посмотрите, посмотрите! Он-таки женился!
Королева окаменела, глядя на руку своей любимой подруги. Окружающим захотелось выбежать из комнаты, таким гневом повеяло от её величества. Удивительно, но листок в руке леди Теллис не осыпался мелким пеплом!
Медленно подняв взгляд от руки с зажатым бульварным листком, её величество плавно поднялась из кресла. Письмо короля упало на пол. Одна леди Теллис не замечала ничего в своём разочаровании.
— Вы обещали мне! Обещали — он отвергнет эту деревенскую грязную девку! А он на ней женился!..
Что ещё хотела высказать светлейшей подруге леди Теллис, осталось неизвестным, хотя останавливаться она явно не собиралась, потеряв голову от прочитанного сообщения. Да только королева была не в настроении терпеть выходки своей любимицы!
Взлетела маленькая белоснежная ручка и на щеке леди Теллис остался быстро наливавшийся красным отпечаток! Леди схватилась за щёку. Бульварный листок постигла судьба письма его величества. Два листа бумаги лежали рядом. Два листа, принёсшие одну и ту же весть… И судьба у них оказалась похожей, несмотря на то, что один был начертан рукой королевского секретаря, а второй — вышел из-под печатного станка.
Леди Теллис обиженно всхлипнула и подняла полные слёз глаза на королеву. Сказать ничего не успела — вторая пощёчина обожгла уже другую щёку!
Присутствующие в комнате не просто замерли, боялись дышать, а удары маленьких ручек, оказавшихся неожиданно очень сильными, сыпались на фрейлину до тех пор, пока она не рухнула на колени, обхватив себя руками…
Её величество протянула в пространство руку, испачканную кровью. Леди Ласноу, дрожащими руками, не издав ни звука, вложила в раскрытую ладонь тончайший платочек.
Обтерев руки, её величество бросила платочек рядом со скорчившейся фигурой.
— Не забывайтесь, моя дорогая!
Нежный голосок, прозвучавший после всего произошедшего, продрал присутствующих морозом.
— Лучше подумайте, как опозорить эту девку на приёме.
Спокойно оттолкнув ногой сидевшую на коленях фигуру, её величество двинулась к выходу, скомандовав:
— Дамы, следуйте за мной!
Леди Теллис от пинка упала, но не решилась даже дёрнуться.
Фрейлины быстро отложили рукоделие и двинулись следом за повелительницей.
У самой двери королева на миг остановилась, всё с тем же безукоризненно безмятежным видом, с которым избивала подругу, обернулась и бросила в пространство:
— Немедленно приведи себя в порядок и возвращайся к обязанностям. У нас много дел! Надо же познакомить свет с новой герцогиней Отеро. И да, у тебя будет шанс всё исправить!
Дождавшись, пока за стайкой дам закрылась дверь, леди Теллис, всхлипнула, зажала рот руками, осторожно поднялась. Глянув в ближайшее зеркало на своё окровавленное лицо и заляпанное красными пятнами платье, вздрогнула и отправилась выполнять распоряжение…
* * *
Колёса мягко катились по мостовой. Оказывается, в столице улицы вымощены не булыжником, как в Тирассе, а плоскими плитками и колёса по ним почти не гремят.
Карета катилась по улицам, а я держала осанку. За прошедшие дни страх ссутулиться или согнуть спину был со мной даже во сне. Хлыстик леди Доротеи не отдыхал, как мне кажется, за эти дни ни часу. Вот только мне становилось всё безразличнее и безразличнее…
В нашем доме не было принято битьё. Даже батюшка, самое большее, мог отвесить подзатыльник или по лбу ложкой стукнуть, если за столом вели себя неподобающе. Леди же Доротея охаживала меня хлыстом, словно норовистую лошадь, заставляя подчиняться и выполнять её требования…
Сначала я расстраивалась, затем злилась, хотелось вырвать хлыстик из крошечных ручек и ответить этой леди настоящей хорошей оплеухой… Но… Приказ герцога, о котором леди не забывала напоминать ежечасно, заставлял сжиматься и глотать слёзы, выпуская их только ночами. Да и то, поплакать вволю не удавалось. Ночевали на постоялых дворах, их отправленные вперёд слуги арендовали для нас, закрывая для других посетителей.
"Я не намерена демонстрировать герцогиню Отеро в таком виде, как сейчас! Это позор для герцога!" — заявила в первые дни путешествия леди Доротея.
И добавила — к приезду в столицу она из меня леди, конечно, не сделает, но уж хотя бы ходить и садиться научит!
И учила. Вечерами, когда выбирались из-за стола, где меня тоже ежеминутно муштровали, заставляла ходить как леди, садиться и вставать как леди… А реверансы… К ночи ноги дрожали от усталости, но компаньонка не знала жалости. Она даже спать ложилась в одной со мной комнате, и стоило ночью "издать неприличные звуки" вроде громкого сопения или, не дай боги, всхлипов, тотчас же будила и заставляла стоять на холодном полу неподвижно, пока я не начинала валиться с ног.
За эту неделю в пути, стало казаться — леди Доротея каждую минуту придумывает новые способы показать мою ничтожность. Ей нравилась власть, данная герцогом над "крестьянкой", как она частенько меня называла.
Постепенно вспышки желания сопротивляться пропали. Я всё чаще чувствовала себя старой больной скотиной, которую гонят на бойню… Хотелось одного — хоть день побыть совсем одной…
Карета катилась по улицам. Стараясь выглядеть уверенно и красиво, я слегка поворачивала голову к окошку, хотя и хотелось прильнуть к нему и всё-всё рассмотреть.
Однажды тётушка, ещё до скандала с моим кружевом, брала Рулану с собой. Они пробыли в столице два дня, а рассказов хватило на всю зиму. Эх, опять слёзы подступили к глазам. Нет, не надо вспоминать дом, суровую матушку с её добрыми руками, батюшку, иногда дарившего сладкие подарочки, вернувшись из города… Олену, с её мечтами о том, как я стану женой герцога и найду и ей богатого мужа в столице… Братишку, мечтавшего поступить в столице учеником…
Коротко вздохнула, стараясь сделать это незаметно, и покосилась на леди Доротею. Та сидела напротив, слегка похлопывая хлыстиком по ладошке, ждала, когда дам повод… Быстренько проверила спину, плечи, руки… Голова так и стремилась повернуться к окошку… Нельзя. Нельзя показывать свои чувства! Этот урок леди Доротея, похоже, сумела в меня вбить…
Карета замедлилась. За своими размышлениями и не заметила — въехали в район, где у каждого дома кованая ограда вокруг сада. У одних ворот и замедлили ход. Ненадолго. Ворота плавно распахнулись, пропуская карету, и мы поехали по широкой дорожке между деревьев к высокому серому дому.
Дрожь пробежала внутри. Вот и приехали… Что-то ждёт меня в этом доме…
Постаравшись выйти из кареты как можно плавнее, посмотрела на широкие распахнутые двери. Привычно пропустила леди Доротею вперёд.
И тут она удивила. Я даже чуть не упала, споткнувшись.
Дёрнув за руку, компаньонка направила меня идти первой, сладенько мне же и улыбнувшись.
— Прошу вас, герцогиня.
Сглотнув, прошла в двери и увидела спускавшегося по лестнице герцога.
— Рад видеть вас, миледи, — прозвучал глубокий голос.
Герцог подошёл и слегка коснулся губами моей задрожавшей руки. Леди Доротею он удостоил лёгким поклоном.
Его взгляд, обежавший меня с головы до ног, показался слегка удивлённым, но довольным.
— Миледи, — снова повернулся ко мне герцог. — Сейчас вам покажут покои, можете отдохнуть с дороги. Обед через два часа. Сегодня будем одни, я понимаю, вам нужен отдых. Представление слуг перенесём на завтра. А сейчас должен вас покинуть, встретимся за обедом.
Герцог сделал шаг в сторону, слегка склонил голову передо мной, не обращая внимания больше ни на кого, направился к дверям.
— Миледи, — обратился ко мне высокий слуга в расшитой ливрее, — прошу, вас проводят покои. Вашей камеристкой пока будет Галита. Позже, если пожелаете, подберёте себе другую.
Он кивнул на худенькую яркую молодую женщину, присевшую в ловком реверансе.
Леди Доротея подтолкнула в спину, заставив двигаться к лестнице.
Галита пошла впереди, показывая дорогу.
На втором этаже было ещё красивее, чем в том доме, где мы остановились после свадьбы. Широкий коридор, устланный мягким ковром, обшит высокими резными досками. Красиво. Вдоль коридора, между дверями, расставили светильники, горевшие странным тёплым светом и вазоны с цветами…
— Это крыло господское, — поясняла на ходу Галита. — Гости сюда не допускаются. Здесь комнаты, в них останавливаются родственники, — махнула в сторону нескольких дверей. — А это покои его светлости.
В коридор выходили широкие двойные двери. У нас дома такие большие вели на подворье, а эти в доме! Резные створки, казалось невозможно сдвинуть с места…
— Это ваши покои, миледи, — Галита указала на такие же большие двери, расположенные рядом и открыла одну створку. — Прошу вас.
Она пропустила нас с леди Доротеей в комнату.
Ожидала оказаться в спальне. Но кровати не было. В комнате стояли пара небольших обитых красивой тканью лавок со спинкой, я уже знала, они называются диван. Столик у окна и, побольше, у стены. Рядом с ним стулья, обиты такой же тканью, как и диваны. Пара креслиц у маленького столика. Окна огромные, выглядели будто двери. Сделав пару шагов, поняла — и взаправду двери! За окнами балкон. Настоящий! На нём в красивых вазонах росли цветы… И это всё для меня? Невольно представилось — сижу на балконе и плету кружево среди цветов…
— Миледи, прошу, — отвлекла от мечтаний служанка.
Прошла следом за ней в следующую дверь. Вот это и была спальня.
Огромная кровать слегка напугала. Тяжёлый балдахин, казалось, давил…
— Его светлость сказал, вы можете здесь изменить всё, что захотите, — поймав мой взгляд на темную ткань балдахина, быстро сказала Галита.
Слегка кивнув, показала на двери в одной из стен.
— А это куда?
— Ваша гардеробная и туалетная комната.
Галита быстро распахнула двери и показала одну комнату, где висело несколько платьев и стояли на небольшой скамеечке несколько пар туфелек. Это чьё? Спрашивать пока не стала. Кто его знает, как здесь заведено? За второй дверью оказалось поразительное место. В полу вмурована огромная лохань. Сам пол, покрытый мелкими блестящими камешками, казался картиной. На стенах вились неведомые лианы, почти скрывшие узоры из таких же маленьких камешков.
— Если пожелаете, приготовлю вам ванну, — указала на лохань камеристка.
— Действуйте, девушка! Но сначала позовите горничную для меня. Пусть покажет мои покои!
От раздавшегося рядом голоса вздрогнула всем телом. Совсем забыла о леди Доротее! Тут же выпрямила спину и постаралась красиво расположить задрожавшие руки.
Галита, присев перед леди Доротеей, выскользнула из комнаты.
— Ступайте за мной, милочка! — скомандовала компаньонка уже мне и выплыла в первую комнату. — Итак. Сейчас принимаете ванну, надеюсь, ваша камеристка не слишком болтлива и не разболтает на весь город, что вы абсолютно ничего не знаете и не умеете. С прислугой пока ни о чём не говорите. Ни к чему распускать слухи о том, в какой глухой деревне его светлость вас подобрал. После ванны прикажите горничной высушить волосы, не забудьте! Иначе отправитесь на обед с мокрой головой. А это неприлично. Платье я вам уже выбрала, пусть поможет надеть именно его. Герцог добр и прислал вам драгоценности, я отложила какие вы наденете. Насчёт причёски распоряжусь. На сам отдых у вас будет максимум полчаса, не затягивайте с ванной!
Невольно удивилась — всего лишь и успела чуть осмотреться, а леди Доротея уже осмотрела всё, даже выбрала платье и нашла драгоценности, я их вообще не заметила… Странно это всё.
В дверь стукнули и вошли служанки. Галита привела ещё одну женщину, постарше, предложившую проводить леди Доротею в её комнату.
— Миледи, я займусь ванной, а вы осмотритесь пока, — нерешительно обратилась ко мне горничная.
В ответ кивнула, не имея даже представления, как обратиться к Галите. Леди Доротея называла всю прислугу "милочка", впрочем, меня тоже. Почему-то не хотелось подобным образом обращаться к этой женщине. Помявшись пару минут, мы переглянулись и я решилась.
— Как мне обращаться к вам? Извините, я не знаю здешних порядков…
— Зовите меня, если хотите, Галита. И на ты, — камеристка улыбнулась.
— Хорошо. Там леди Доротея приготовила… И велела напомнить, чтобы мне волосы высушили.
— Видела, — странно хмыкнула Галита. — И волосы просушим, и причёску вам сделаю! Я умею прислуживать дамам!
— Не обижайтесь… Не обижайся, Галита. Я… Извини, мне велено не говорить о себе, но ты ведь и сама поймёшь. Я ещё учусь быть леди… Леди Доротея учит…
Не знаю, почему прорвало на откровенность. Но уж очень Галита напомнила Рулану. Та была очень вредная временами, и любила посмеяться надо мной, но, если рассказать ей секрет, молчала, как камень…
— Всё будет хорошо, миледи, — тепло ответила камеристка. — Вы, если хотите, на балкончике погуляйте, — она подбежала и раскрыла высокое окно в пол. — Я быстренько ванну приготовлю и всё решим!
Мы, и правда, всё решили. Я успела понежиться, пусть и недолго, в прекрасной горячей воде, расслабившей бедную спину и плечи. И подремать в кресле, пока Галита расчёсывала спутавшиеся в дороге волосы и сооружала причёску, совсем не такую высокую как сделанная в салоне. И надеть широковатое платье и даже подогнать его с помощью булавок.
Галита оказалась мастерицей на все руки. Где надо она что-то тихо мне говорила, а больше молчала, поняв, я действительно очень устала.
Я застёгивала длинные серёжки с красными камнями, когда в комнату без стука вплыла леди Доротея.
Окинула меня взглядом с головы до ног.
— Вижу, вы прислушались к моим распоряжениям. Отлично. Милочка, — повернулась она к Галите, — покажи дорогу в столовую!
Компаньонка первая выплыла из покоев, подождав в коридоре. Я обратила внимание на её тёмно-синее платье, украшенное золотой цепочкой и тонким золотистым пояском. Мне она почему-то выбрала наряд, весь в воздушных рюшах, а сама надела гладкое платье из тяжёлого шелока. Странно, но наряд леди Доротеи мне нравился гораздо больше, чем мой собственный. Я неловко ощущала себя во всех этих воздушных развевавшихся оборках. Такое платье привело бы в восторг Рулану или Оленку…
Единственное, что заставило вздрогнуть и распрямить спину, тонкий хлыстик, так и висевший на крошечной ручке компаньонки…
Герцог встретил у дверей столовой. Он что, поджидал нас? Или встреча случайная? Слуга распахнул двери в большую светлую комнату. Его светлость протянул руку, за которую тут же ухватилась леди Доротея.
Успела заметить мелькнувшее удивление на лице герцога, но он промолчал и провёл даму в комнату. Поплелась следом, стараясь не привлекать к себе внимания. Не давалось мне правильное поведение за столом. Просто не давалось. Наверное руки не из того места растут, как говаривала матушка — то нож вывернется из пальцев, то вилку уроню, а уж уронить кушанье… Невольно передёрнула плечами — моя спина и руки отлично были теперь знакомы с хлыстиком леди Доротеи. Уверена, она не постесняется пустить его в ход и при герцоге.
Тем временем впереди идущая пара остановилась возле стола. На лице леди Доротеи написано непонятное мне возмущение. Оказывается, она решилась спорить с герцогом! Подойдя к столу и выискивая взглядом, куда же пристроиться, услышала короткий разговор:
— Ваша светлость, вы должны понимать, мне необходимо на данном этапе обучения постоянно контролировать поведение герцогини. Сидя на другой стороне я этого делать не смогу!
— Хотите сказать, герцогиня не научилась вести себя за столом за прошедшую неделю?
— Увы, ваша светлость. Вы должны понять — крестьянское воспитание и есть крестьянское воспитание…
— Хм, герцогиня пользуется скатертью вместо салфетки? — в голосе герцога прозвучала злость. — Или она чавкает, как свинья? И вы не объяснили, каким образом надо вести себя?
Почувствовала — каждый синячок на мне заныл и заплакал… Представила хлыст в руках герцога… Захотелось выбежать из комнаты и спрятаться в самой дальней кладовке этого, уже не казавшегося прекрасным, дома.
— О нет! — голос леди Доротеи стал приторно сладким, как прошлогодний мёд. — Не так всё плохо, но контроль необходим…
Леди не договорила, но её тон дал понять, ничего хорошего от меня ждать не стоит. Мне стало дурно и голод исчез. Скорее началась тошнота, чуть только представила миг, когда что-нибудь роняю или разбиваю…
Тем временем герцог отдал короткое распоряжение и приборы перенесли на другое место. Как поняла, первоначально предполагалось, я буду сидеть на одном конце стола, его светлость на другом, а леди Доротея должна была расположиться посередине стола в отдалении от меня. Теперь, к огромному сожалению, моё место оказалось рядом с герцогом, сбоку от него, а леди Доротея со своим хлыстиком расположилась рядом со мной.
Горло сдавило и я поняла, кушать не смогу…
Когда герцог проводил леди к её месту, я уже стояла у своего стула. Слуга быстро помог устроиться за столом, пока недовольный герцог устраивал компаньонку.
Молча, раздражённо стуча каблуками по полу, его светлость прошёл на своё место. Короткий жест и слуга наполнил бокалы.
Передо мной опустилась тарелка, наполненная кушаньями… Рассмотрев внимательно, положенное на тарелку, покосилась на леди Доротею. Она уже ловко держала в пальчиках нож, нарезая мясо крохотными кусочками. Выбрала такую же вилку и нож и постаралась повторить движения компаньонки…
Но ничего не получалось. Вилка злобно звякнула о тарелку, а нож вывернулся из пальцев рыбкой и упал на скатерть, оставив на ней яркое пятно соуса. Мои руки затряслись ещё сильнее, голова втянулась в плечи, спина согнулась… Страшно было посмотреть на сидевшего рядом герцога и ещё страшнее на леди Доротею, которая красноречиво закашлялась…
Попыталась в очередной раз выпрямиться и неловко подняла нож, сжав его так, что пальцы побелели. Умру, но не дам выпасть ещё раз!
Рядом зашипела леди Доротея:
— Локти!
Стараясь не растопыривать локти, попыталась набрать на вилку овощи… И они рассыпались по салфетке, лежавшей на коленях! Руки начали уже не дрожать, трястись. Внутри всё сжалось в один большой комок, стараясь стать меньше и незаметнее. А как стать незаметнее, если рядом неподвижной скалой сидит герцог, в чью сторону боялась даже посмотреть?
Пальцы леди Доротеи, видела краем глаза, тоже побелели, сжавшись на ручках приборов. Уж я-то за неделю прекрасно знала этот признак её ярости и знала, что последует дальше…
Попыталась отрезать кусочек мяса, воткнув в него вилку, словно во врага… Нож соскользнул, оглушительно проскрежетал по тарелке в стоявшей тишине, поймала краем глаза быстрое движение руки леди Доротеи, невольно кинула приборы на стол и закрыла лицо ладонями, затрясшись в рыданиях…
— Прекратить истерику! — голос леди Доротеи был наполнен льдом. — Милочка, немедленно возьмите приборы и продолжайте трапезу!
Трясущимися руками попыталась взять приборы, но нож, словно нарочно, выскальзывал из пальцев… Стыд заливал жгучей волной, слёзы застилали глаза, голова не поднималась под грузом вины — я ничему не научилась…
На мою руку, сжимавшую вилку изо всех сил, стараясь не дать ей тоже вывернуться, внезапно опустилась большая тёплая ладонь герцога.
— Успокойтесь, миледи, ничего страшного не произошло. Выпейте воды.
Перед носом возник стакан с водой.
Уронив и вилку, судорожно схватила стакан обеими руками и прильнула к нему — единственному спасению. Сочувственный спокойный голос герцога ударил сильнее хлыстика… Стало так стыдно! За прошедшую неделю, несмотря на все старания, не смогла научиться пользоваться приборами ловко, как моя воспитательница.
Не вовремя скосив глаза на компаньонку, заметила, сжавшиеся на хлыстике её пальцы. Опять захотелось свернуться в комочек и спрятаться… Не успела.
Герцог поднялся и в один шаг оказался рядом с моим стулом… Его прикосновение к плечу обожгло болью — синяки от хлыстика леди Доротеи жгли огнём от каждого движения. На счастье удары часто смягчались корсетом, но плечи и руки…
Рука на плече напряглась, казалось, герцогу захотелось посмотреть от чего это дёргаюсь при его прикосновении, но я уже взяла себя в руки, стиснула зубы и на следующее прикосновение не дёрнулась.
Герцог протянул руку.
— Пойдёмте со мной, надо поговорить. А вы, леди, останьтесь и продолжайте трапезу, — остановил он леди Доротею, сделавшую движение, подняться со своего места.
Компаньонка бросила на меня взгляд, не обещавший ничего хорошего, и осталась сидеть за столом.
Шли по коридору в молчании. Я не обращала внимания на красоту дома, не отрывая глаза от ковра под ногами. Как оказались в комнате — не поняла.
Его светлость прошёл за большой стол и указал на кресло, стоявшее перед ним. Опускаясь на указанное место, попробовала вспомнить уроки леди Доротеи, но спина не разгибалась. Виной всему были слёзы унижения, закипавшие на глазах. Опозорилась перед герцогом окончательно.
Немного помолчав, его светлость поднялся, подошёл к маленькому шкафчику, стоявшему в простенке и чем-то позвякал. Вернулся с двумя бокалами, один поставил передо мной.
— Нам стоит поговорить, но прежде выпейте и успокойтесь. Это не вино, отвар.
Принюхалась к рубиновой жидкости, наполнявшей бокал. И правда, не вино. Пахло травами и фруктами. Отпила несколько глотков, вздохнула со всхлипом, отпила ещё.
— Успокойтесь! Ещё раз повторяю, ничего страшного не произошло… Кроме разве одного — произошедшего между вами и леди Доротеей.
Замерла, не желая признаться сама себе — герцог что-то почувствовал.
— Между мной и леди Доротеей? — решила тянуть время…
— Да. Объясните, что между вами произошло?
Его светлость пристально смотрел мне в глаза.
— Я не знаю, что сказать.
Попыталась отвернуться, но твёрдые пальцы взяли за подбородок.
— Я жду откровенного ответа. Что произошло между вами и леди Доротеей?
Не привыкла жаловаться. Даже дома никогда не жаловалась на сестёр, частенько сваливавших на меня свои проделки. Именно меня частенько и наказывали. Вот и теперь привычно молчала, не желая оправдывать себя и виноватить компаньонку. Она выполняла приказ самого герцога, а я с его приказом не справилась, на мне и вина.
Недолгое время помолчав, герцог странно хмыкнул и поднялся. Мои руки сжались на бокале, я старалась не показать своего страха…
— Ладно, сам посмотрю, — прозвучало совсем рядом.
За всеми своими страданиями и не заметила, когда он подошёл. Шаги по пушистому ковру были беззвучными…
Шеи коснулся холод металла и платье распалось на спине, открывая все синяки…
Муж громко сглотнул и выдохнул ругательство.
— Только на спине или…
Я молча кивнула.
Страшно проскрежетав зубами, его светлость отошёл и что-то сделал.
В молчании прошёл к окну и встал, повернувшись ко мне спиной.
— Нам необходимо поговорить. Но для начала хочу извиниться…
Я поперхнулась. Герцог? Извиниться передо мной?!
Коротко бросила взгляд на напряжённую спину. Заметила стиснутые пальцы соединённых в замок рук. Казалось герцог убрал руки за спину для того, чтобы не свернуть кому-то шею… Надеюсь не мне?
Тем временем герцог продолжал:
— Не мог и предположить, что леди Ласто решится на избиение подопечной. А должен был. Слишком мало уважения у этой женщины к бывшей крестьянке… — опять рвано вздохнул. — За это и прошу прощения. Обещаю, больше вы эту даму не увидите. Она немедленно вернётся обратно домой.
Как открыла рот, так и застыла с открытым, не в силах осознать — герцог выгоняет леди Доротею?! За то, что она неправильно меня учила?! А как же…
— А мои уроки? — с трудом взяла себя в руки и успела вставить словечко.
Тут же захотелось надавать себе по губам. Герцог отвернулся от окна и я увидела его глаза! Боги, я такого в жизни не видела! Его глаза по-правде горели огнём! Это ж он и меня сожжет, если перечить буду? Молчи, Рушка, молчи!
— Уроки будут. Обещаю, следующая компаньонка и помыслить не сможет применять к вам насилие или относиться неуважительно. Подберу несколько кандидатур и обещаю — вы выберете ту, кто вам понравится больше всех.
Герцог опять повернулся к окну, спрятав страшные глаза.
Тут в комнату вошёл слуга. Невольно спряталась за высокую спинку кресла, пряча разорванное платье.
— Позовите камеристку миледи, пусть она принесёт шаль, — коротко скомандовал герцог, не оборачиваясь.
Слуга слегка склонился и молча вышел.
— Вы выберете себе компаньонку. С ней отправитесь в поместье неподалёку от столицы. Туда же приедут и учителя, нужные для получения вами минимально обязательного для леди образования. У меня много дел, поэтому могу посоветовать — учитесь на совесть. Один позор нам придётся перенести на днях. Всё дальнейшее зависит исключительно от вас и вашего прилежания.
— Один позор? — опять не сдержалась и прикусила язык.
Герцог немного успокоился и глаза его уже не так полыхали, когда он вернулся к столу и опустился в своё кресло, устало вздохнув.
— Да, миледи. Впереди нас с вами ждёт большой позор, избежать которого мы не можем. Его величество через неделю ждёт нас на большом приёме с танцами, где вы будете представлены королевской чете и высшему свету.
Судя по тому, как он говорил, это, и правда, будет настоящее позорище. Я же вообще ничего не могу…
— Сегодня же напишу одной своей родственнице. Она сейчас не бывает в обществе, поэтому имеет время и возможность помочь вам максимально подготовиться к мероприятию. Но не стоит ждать многого. Уверен, это будет очень трудно для вас. Хочу только, чтобы вы знали — я ни в чём не буду вас винить. Вам не дали времени, а мне не дали выхода, заставив принять вас в качестве супруги. Мы оба в данной ситуации подневольные люди. Впрочем, не стоит забивать себе всем этим голову. Постарайтесь вести себя не скандально, это всё, чего буду ждать, не более…
Стало даже обидно. Батюшка всегда говорил — взялся за дело, делай как можно лучше. А герцог совсем в меня не верит.
— А можно мне не…
Договорить не успела.
— Нет. Ваше присутствие — приказ её величества. Не выполнить прямой приказ не могу и вам не советую.
Горестно опустив голову, уставилась на сложенные на коленях руки. Смотри-ка, а наука леди Доротеи всё же немного усвоилась. Руки сами собой сложились нужным "изящным" образом… Ну, что ж, придётся исполнять приказ королевы… А главное — приказ мужа.
Долго размышлять не получилось. Вошла Галита с яркой расшитой шелоком шалью в руках. Слегка присев с любопытством посмотрела в мою сторону и сделала круглые глаза, заметив прореху в новом платье.
— Подайте шаль госпоже и проводите её в покои. Пусть герцогиня отдохнёт.
Казалось, любопытство выливается из глаз камеристки, как молоко из кринки, опрокинутой котом. Но она молча скользнула ко мне и накинула на плечи шаль, закрывая спину. Помогла подняться из кресла, вынула из стиснутых ладоней бокал и поставила на стол. Так, в молчании, наполненном желанием узнать о происшествии, и двинулись к двери.
— Да, зайдите к мастеру мечей и возьмите мазь от ушибов. Необходимо привести в порядок кожу герцогини, — догнал нас у самых дверей приказ герцога.
— Я уже взяла, ваша светлость. Не успела…
— Ступайте, — голос мужа смягчился от догадливости служанки.
Мы в молчании вышли за дверь.
Едва дверь закрылась, из комнаты раздался удар, треск дерева и звон, что-то разбилось, упав на пол.
Галита чуть вжала голову в плечи, подхватила меня под локоть, поторапливая. А меня и торопить не надо было. Это как же герцог зол, если бьёт там что-то? Бежать, бежать и бежать. Спрятаться в своей комнате…
В своей комнате.
Вздрогнула от удивления. Да, и правда, комната вдруг стала восприниматься безопасной норкой. Такая была у нас на чердаке, куда мы, дети, убегали, если родители были в гневе. Пережидали свои детские беды. Желание герцога убрать от меня леди Доротею, попытка защитить… Это сделало мир вокруг капелюшечку безопаснее…
Сколько проспала, не знаю. Видать отвар, которым напоил герцог, подействовал и я провалилась в сон, едва опустив голову на подушку. Не чувствовала рук Галиты, намазавшей синяки и ссадины мазью, как камеристка прикрыла покрывалом…
Только открыв глаза в вечерней полутьме, рассмотрела у двери на стульчике притулившуюся горничную, тихо дремавшую. И как не упала, вот вопрос.
Поворочавшись на кровати, вдруг поняла — спина-то почти не саднит! Попыталась в сумраке рассмотреть руки — вроде синяки почти не заметны, или я не вижу…
Хотела встать и зажечь свечи, но Галита, расслышав мою возню, встрепенулась и открыла глаза.
— Вы проснулись? — тихонечко проговорила, глядя на кровать, где из-за плотного полога тяжко было что-то рассмотреть.
— Проснулась, Галита. Вечер уже?
— Да.
— А что ж меня не разбудили?
— Его светлость запретил. Он велел подать ужин, когда проснётесь, в ваши покои. Сейчас платье принесу.
Камеристка подхватилась, потерев лицо ладонями, чуть потянулась, стараясь сделать это незаметно, и тихонечко хлопнула в ладоши.
В спальне зажёгся свет. Я рассмотрела большую кованую штуку на потолке, похожую на витиеватую корзину, в ней лежали большие шары, светившие тёплым светом, как утром на лугу. Красиво. А главное — ни чада, ни дыма.
Спросить, что да как, не решилась, позже узнаю. Тем временем Галита уже несла из кладовки, которую она называла "гардеробная", простое платье с длинным рукавом и мягкие туфельки. Самое то, такое выбрала бы и я. Того, что придётся опять причёсываться, не ожидала. Ох, трудно приходится дамам. Целый день переодевайся, да под каждый наряд причёску делай. Я бы скрутила косу узлом, да и пошла по делам, как матушка делала. А тут — ленты, шпильки… Только голова от них болит.
Видать последнее вслух высказала. Галита вдруг рассмеялась и сквозь смех выговорила:
— Эх, это у вас волосы свои роскошные, причёски делать одно удовольствие. Видали бы, сколько та же леди Доротея накладок на голову крепит! Вот где шпилек не напастись! Как и ходит-то!
Я аж рот открыла от изумления.
— У неё волосы не свои?!
— Да у многих дам не свои. Свои-то кому какие боги дали. У вас, вон, грива какая, на двоих хватит. А у других и на мышиный хвостик не набрать. А красиво и модно выглядеть все хотят. Вот и вертят причёски из накладных.
И я вспомнила обещание герцога. Каюсь, не удержалась. Вдруг Галита знает…
— А леди Доротея здесь?
— Ой, да что вы! — Галита чуть гребень из рук не выпустила, а шпильки так изо рта и посыпались. — Его светлость, как вы уснули, меня вызвал опять, а у покоев ваших двух лакеев приставил. Выспросил, успокоились ли вы, уснули ли, и велел ваш сон оберегать. Не будить, покуда сами не проснётесь. А после леди Доротею вызвал. Я, каюсь, выспросила лакеев, что да как было. Говорят, выгнал её с треском. Его светлость это умеет. Он и не орёт вроде, а таким голосом говорит, жуть пробирает. Вот и леди Доротею отчитал. Говорят, она оправдываться пыталась, но он рыкнул на неё, вызвал мажордома и приказал немедля карету заложить, отряд охраны собрать и отправить леди Доротею домой. Вроде и с почестями, а так, что она в столице и денька не задержалась. Довезут до самого дома. А ему на глаза показываться запретил! Потом, говорят, долго ходил по кабинету, да мебель пинал. Остыл маленько и сюда пришёл, вы спали, приказал сообщить, если до ужина проснётесь. Сейчас в кабинете бумагами занят.
— Я боялась, он на меня злиться будет. Леди Доротея учила меня, а я…
— Вот ещё! — отмахнулась Галита. — Научитесь всему. Да и я вас, чему знаю, научу. Что смогу объясню, что надо вызнаю!
— Галита, не получается из меня знатная госпожа.
— А вы не переживайте. Знаете, раз уж герцог на вас женился, значит, можно было. И кровь в вас нужная значит есть. Господа ведь просто так не женятся. Это нам, простому люду по любви да по выгоде жениться можно, у господ расклад другой. Слуги много слышат и знают. Говорили, король ему на вас жениться велел. И поиск невесты был проведён магический. Значит и детки у вас должны быть сильные. А это важнее любого воспитания и приданого. Магам жён подбирать тяжко. Не вы первая в высший свет входите. Не обращайте внимания на разных дамочек, что вслед смеяться будут. Не часто такое случается, да, но бывало и будет. Королевству маги нужны. А воспитание… Это уж от вас зависеть будет. Захотите — всё узнаете, всему научитесь!
— Спасибо, Галита. Знаешь как тяжко, когда в чуждый мир попадаешь. Не думала, что настолько тяжко будет. Дома матушка сказки про дев, принцессами ставшими, нам маленьким рассказывала. Так там просто и легко всё.
— На то и сказки, — улыбнулась камеристка, поправляя последние локоны. — Вы добрая, это чувствуется. А это главное. Вот, готово. Пойду, распоряжусь насчёт ужина?
Кивнув, поднялась с табуреточки, на которой пристроила меня перед зеркалом Галита. Посмотрела на себя. Полюбовалась искорками серёжек, блестевших в ушах. Коснулась пальцами бледных щёк. Ну, что ж, у меня есть возможность показать герцогу, что не так уж я безнадёжна? Вон, какая барышня из зеркала смотрит. Разве меня теперь кто из деревенских признал бы? Выпрямилась, расправила плечи и сложила руки, как вбивала в меня леди Доротея. Попробуем ещё разочек?
* * *
Оставшись одна, смогла выдохнуть. Герцог ушёл к себе, вызвав мой вздох облегчения.
Сидела и вспоминала ужин. И как ему удалось успокоить? Даже приборами пользовалась, на мой взгляд, почти как настоящая дама! А всё он с разговорами.
Оказывается за трапезой можно и разговаривать! Видал бы это батюшка. Враз получили бы по лбу ложкой оба. Уж батюшка бы не позволил болтать за столом.
А вот герцог мог и меня разговорил.
Вспомнила о чём понарассказывала за время, пока кушали, и стало жарко щекам.
Он меня и про батюшку с матушкой расспросил, и про сестёр с братишкой. Особо не трепалась, но матушкино горе он из меня вытащил. Не попрекнул безродностью, наоборот нахмурился и сказал — найти бы тех насильников, да наказать по закону. Оказывается для таких вот и закон есть, и наказание им немалое. Жаль, много лет с той поры прошло. Теперь поди, найди… Ан нет! Герцог пообещал по моей крови попробовать найти того самого, от которого меня матушка понесла. Найти и наказать, несмотря на то, что я теперь герцогиней стала. А может именно поэтому?
Невольно задумалась — не понимала я герцога. Вот на вид сухарь сухарём. Не улыбается даже, о смехе вообще и не заикаюсь. Смотрит сурово, ни разу ласково не глянул. А есть в нём нечто, из-за чего его не так боюсь, как леди Доротею. Леди-то сразу показала мне, крестьянке, место моё. А знатный герцог…
Может и правда есть во мне нечто, для герцога важное? И не первая я такая… Но если не первая, почему же леди Доротея эдак со мной? Хуже чем со скотиной непонятливой… А герцог нет.
За ужином принесли странных зверей на тарелочке, больших таких, красных и будто в доспехах старинных, видала такие по дороге в одном из коридоров. На раков наших похожие, да только здоровенные! Герцог своими руками мне разделал одного зверя, и мясо подливочкой полил. И показал как кушать правильно… Без ругани и битья по рукам, когда маленькая вилочка у меня из пальцев вывалилась, хорошо хоть не на стол, скатерть подливкой не заляпала. Я поначалу перепугалась, а его светлость ничего, не заругался, успокоил. Вкусное мясо такое оказалось. Хотя и наши раки не хуже. Мы и об этом поговорили.
А ещё герцогу оказалось любопытно, что у нас растёт, какие урожаи снимаем, какую скотину держим. Удивился, когда рассказала о своём заработке на кружеве. В городе в основном машинное кружево берут, оно дешевле. А ручное мало кто себе позволить может. Попросил потом, когда время будет, показать моё рукоделие. Я аж засмущалась. А у самого на платье вышивка-то ручная! Он подивился, что я это заметила и рассказал, вышивка эта особая — обережная. Такую редкие люди делают. Удивился — и как это я рассмотрела. Лишь улыбнулась — мастерица всегда ручную работу от машинной отличит! Значит, я хорошая мастерица, сказал он. А я и не стала спорить.
Показалось, доволен моими рукодельными умениями. Галита уж рассказала, городские барышни рукоделием часто занимаются и хвалятся друг перед другом. Наверное, герцог порадовался — не совсем негодящая жена досталась.
Завёл разговор и о моих магических способностях. Я и глаза вытаращила — какие такие способности? Отродясь этакого во мне не было! Очень он этому удивился и сказал, есть такие способности во мне, но видать крепко спят. А мне и без надобности. У нас маги в деревне страх наводят. Боятся их люди — поди пойми, что такому в голову придёт? Вот разозлится, коли что не так, и всю деревню спалит одним взглядом! Или того хуже — мор нашлёт… Так и сказала герцогу! Он брови удивлённо вскинул. А нечего! Думал, магов везде прямо любят? Да если бы во мне магичество проснулось, в деревне мне и не жить бы было! Пришлось бы батюшке с матушкой отправлять в приют при храме, да подальше от дома.
За разговором и поужинали. В первый раз со дня венчания и наелась. А то всё леди Доротея по рукам била, коли прибор неправильно возьму. Герцог не сердился, сказал — уж этому точно научусь.
Да сказал ещё, приедет на другой день его родственница. Она бедная, скучает. На сносях и не выезжает, ну то есть на люди старается не показываться. Я удивилась, но промолчала. Рулана вон, второго носит, а до последнего дня работает. Странные порядки у этих господ.
Родственница эта уже письмецо прислала, приедет к обеду. Я огорчилась немного — опять не поесть будет, но герцог успокоил. Сказал, уж с этой леди мы наверняка подружимся. Эх, ничего-то он не понимает! Как крестьянка с графиней дружить могут? Не бывает такого. Хоть бы не стала командовать, и на том спасибо…
Так лежала я в кровати, глядя в большое окно на ночное небо, и понемногу в сон уплыла. Сама не заметила. Первый раз спокойно на душе было. Всё же тёмная душа у леди Доротеи… Совсем как у бабки Солтины…