14

«Тайна исчезновения раскрыта спустя 50 лет!

Найдено тело жертвы убийства.

Триумфальное расследование, проведенное агентством «Локвуд и Компания»

Одним из самых невероятных расследований так называемых «глухих» дел за последнее время стало обнаружение тела Аннабел «Анни» Вард, пропавшей почти полвека назад. Ее труп был найден в доме на юго-западе Лондона. Оперативники агентства «Локвуд и Компания» полночи сражались со злобным призраком жертвы, прежде чем обнаружили и обезвредили ее останки.

– Нам едва удалось спасти свои жизни, – говорит юный глава агентства Энтони Локвуд. – Но мы не ограничились уничтожением призрака. Нам хотелось, чтобы свершилось правосудие в отношении неизвестной нам тогда девушки, ставшей жертвой убийцы.

Агентство провело тщательное расследование, которое позволило установить личность убитой. Это оказалась широко известная в прошлом начинающая актриса мисс Вард. ДЕПИК согласился возбудить дело в отношении расследования этого преступления.

– Для нас не имеет значения, насколько старым или сложным будет это дело, – говорит мистер Локвуд. – Честно говоря, чем сложнее дело, тем оно для нас интереснее, учитывая высокий профессионализм и личные качества наших сотрудников. Основная наша задача – освобождать Лондон от Гостей, однако при этом нас живо интересует история, стоящая за каждым появлением призраков. Несчастная Анни Вард умерла много лет назад, однако ее убийца до сих пор может быть привлечен к ответу. Один из наших лучших агентов Люси Карлайсл во время операции сумела войти в парапсихологический контакт с Гостьей, невзирая на яростное сопротивление призрака, и добыть крайне важные сведения, который, как мы надеемся, выведут следствие на преступника. Это пока все, что я имею право сообщить, но в самом ближайшем будущем, я уверен, вас ожидают новые сенсационные подробности относительно этой давней трагедии».

– Какая превосходная статья, – в двадцатый раз за день сказал Локвуд. – Лучшего и ожидать было нельзя.

– Они переврали мою фамилию, – заметила я.

– А обо мне вообще не упомянули, – добавил Джордж.

– Это не самое главное, – с улыбкой ответил нам Локвуд. – Главное – то, что мы попали на шестую страницу «Таймс». Такой рекламы наше агентство еще не имело. Для нас это поворотная точка. Наконец-то судьба нам улыбнулась.

Он поежился и переступил ботинками из одной кучи вонючего компоста в другую.

Это было на следующий день после посещения нами Архива. Часы показывали около восьми вечера. Мы стояли в приторно пахнущих зарослях крыжовника в темном холодном саду и ждали появления призрака. Честно говоря, условия для работы были не самыми лучшими.

– Температура? – спросил Локвуд.

– Продолжает падать, – ответил Джордж, взглянув на свой термометр. Среди веток крыжовника было темно, светящиеся окна стоявшего неподалеку дома были задвинуты плотными темно-коричневыми шторами. Где-то вдалеке пролаяла собака. Метрах в шести от нас свисали отяжелевшие от ледяного дождя тонкие черные ветки ивы.

– Миазмы усиливаются, – сказала я. Мои руки и ноги отяжелели, в голову лезли ненужные мысли о тщетности наших усилий. Во рту стало кисло от противного запаха. Я взяла еще одну мятную конфетку.

– Хорошо, – сказал Локвуд. – Ждать, судя по всему, осталось недолго.

– То, что мы рассказали ДЕПИК об Анни Вард, – это и хорошо и в то же время плохо, – неожиданно заметил Джордж. – Но я по-прежнему считаю, что мы слишком рано обратились к журналистам. Полицейское расследование только начинается. Кто знает, к чему оно приведет.

– Что сделано, то сделано, – ответил Локвуд. – Барнсу не очень понравилось, что мы обскакали его с установлением личности убитой девушки, но связь этого дела с Гуго Блейком его очень заинтересовала. Он проверил его личность по своим архивам. Выяснилось, что Блейк был успешным предпринимателем, но несколько раз попадал в тюрьму за мошенничество и еще один раз – по обвинению в более тяжком преступлении. Скользкий тип. И мы оказались правы – он по-прежнему жив и здоров и проживает здесь, в Лондоне.

– Так они задержали его? – спросила я.

– Собирались сделать это сегодня. Возможно, уже задержали.

– Появился призрачный туман, – сказал Джордж. Тонкие молочно-белые струйки показались из земли – бледно светящиеся, тонкие, как спагетти. Потянулись к иве и стене сада.

– Что ты слышишь, Люси? – спросил Локвуд.

– Пока все то же самое. Ветер и шелест листьев. И скрипучее «сквак-сквак-сквак».

– Скрип веревки?

– Возможно.

– Джордж, ты что-нибудь видишь?

– Пока нет. А ты? Посмертное свечение все еще на месте?

– Да, все еще висит среди ветвей. Но оно и не должно двигаться, не так ли?

– Можешь дать мне конфетку, Люси? – спросил Джордж. – Я свои дома забыл.

– Конечно.

Я пустила свой пакетик с конфетами по кругу. Разговор угас. Мы наблюдали за ивовым деревом.

Несмотря на большие надежды, которые Локвуд связывал со статьей в «Таймс», особой выгоды она пока не принесла, поэтому сегодня вечером нам пришлось взяться за единственный заказ, остававшийся в нашем гроссбухе. Наши клиенты, молодая женатая пара, жаловались на то, что испытывают смятение и страх, оказываясь у дальней стены своего сада. А в последнее время их дети (четыре года и шесть лет) говорили, что, глядя в темноте из окон дома, они видели «темную неподвижную тень», стоящую среди склонившихся ветвей ивы.

Родители, бывшие при этом рядом со своими детьми, ничего не заметили.

Сегодня с утра мы с Локвудом провели предварительное расследование на местности. Ива была очень старой, с высокими толстыми ветвями. Мы оба отметили присутствие следов побочных эффектов появления призрака – в основном миазмы и ощущение ползучего страха. Джордж тем временем покопался в Архиве, изучая историю дома, и обнаружил один очень важный связанный с ним случай. В мае 1926 года его бывший владелец, мистер Генри Китченер, повесился где-то рядом с домом. Точное место самоубийства установить не удалось.

У нас были все основания полагать, что мистер Китченер повесился именно на этой иве.

– До сих пор не могу понять, почему ты упомянул меня, но ничего не сказал о кулоне, – сказала я. – По твоим словам, все выглядит так, будто сама Анни Вард рассказала мне о том, кто ее убил, но мы же знаем, что это чушь собачья. Призраки не способны четко выражаться. Парапсихологическое общение – вещь очень неконкретная, из него можно почерпнуть лишь обрывочные сведения.

– Я знаю, – довольно фыркнул Локвуд, – но тебе не повредит то, что я подал тебя как звезду сыска. Нам нужно, чтобы клиенты стали записываться к тебе в очередь. А про кулон я умолчал намеренно: отчасти для того, чтобы придержать эту новость для будущих статей, отчасти потому, что не хочу, чтобы о кулоне стало известно Барнсу.

– Так ты ничего не сказал ему?

– Пока нет. Барнс все еще зол на нас, а тут вдруг окажется, что Люси в нарушение всех инструкций прихватила с места происшествия опасный артефакт. Нет, об этом лучше помалкивать. Да какая разница? Этот кулон, по сути, к делу ничего не добавляет. Вина Блейка и без него совершенно очевидна. Кстати о Блейке. Тебе удалось разыскать еще что-нибудь по делу Вард, Джордж?

– Да. Несколько картинок. Интересные. Покажу вам их, когда вернемся.

Время шло. Холод усиливался. Ива излучала грустные и тревожные эмоции, они все сильнее растекались вокруг, струились среди кустов и цветочных клумб, пластмассовых велосипедов и разбросанных по саду детских игрушек. Ветки ивы слегка зашевелились, хотя никакого ветра не было и в помине.

– Интересно, почему он это сделал? – пробормотал Локвуд.

– Кто? – спросил Джордж. – Гуго Блейк?

– Нет, я о сегодняшнем случае. Почему этот человек вдруг взял да и повесился?

– Потерял кого-нибудь, кто был ему очень дорог, – влезла я в разговор.

– В самом деле? Почему ты так решила, Люси? Об этом что-нибудь было в газетах, Джордж?

У меня не было никаких соображений на этот счет. Я вслушивалась в скрип дерева.

– Не знаю, – сказала я. – Может быть, ошибаюсь.

– Внимание, – отрывисто предупредил Локвуд. – Я что-то заметил… Да, есть! Вы тоже видите?

– Нет. Где?

– Он прямо здесь! Неужели вы его не видите? Стоит под деревом и смотрит вверх.

Я почувствовала, что что-то надвигается. Прокатилась невидимая волна, заставившая кровь громко пульсировать у меня в ушах. Но мое Зрение было не таким хорошим, как у Локвуда, поэтому дерево по-прежнему представлялось мне паутиной темных ветвей и теней.

– Он держит в руках веревку, – пробормотал Локвуд. – Должно быть, он стоял здесь какое-то время перед тем, как…

Иногда помогает взглянуть на происходящее боковым зрением. Я перевела взгляд на стену сада, и тени под деревом неожиданно сфокусировались. Я увидела бледный контур тонкой неподвижно стоящей фигуры. Сквозь нее просвечивали ветки ивы.

– Вижу, – сказала я. Призрак смотрел вверх, склонив голову набок так, словно у него уже была сломана шея.

– Не смотри ему в лицо, – сказал Джордж.

– Хорошо, я подберусь ближе, – сказал Локвуд. – Стойте здесь, тихо. А-а! Меня кто-то схватил!

Двойной свист стали – это мы с Джорджем одновременно выхватили свои рапиры. Я осветила застывшего на месте Локвуда лучом фонарика и тут же выключила его.

– Никто тебя не схватил, – сказала я, – просто ты зацепился полой пальто за куст.

– Уф, прекрасно. Спасибо.

– Твое пальто. Оно слишком длинное, – пробурчал Джордж. – Однажды оно уже чуть не погубило тебя.

Послышался негромкий шорох – Локвуд выдирал пальто из колючек крыжовника. Фигура под ивой продолжала стоять, не двигаясь с места.

– Прикройте меня, – попросил Локвуд.

Он вытащил рапиру и осторожно двинулся к дереву. При каждом шаге его почти до колен обвивали струйки призрачного тумана. Мы с Джорджем осторожно крались следом, держа наготове соляные бомбочки.

Так мы добрались до крайних веток ивы.

– Хорошо, – выдохнул Локвуд. – Я совсем рядом, но он никак не реагирует. Это просто Тень.

Теперь я гораздо лучше могла рассмотреть призрак человека в рубашке без пиджака, в брюках с высокой талией и подтяжками… Бледное лицо запрокинуто вверх. Я старалась не смотреть на это лицо, но ощущала эхо давнего горя, потерянной любви, невыносимого отчаяния… Услышала приглушенный мужской стон.

Наконец призрачная фигура шевельнулась. Я увидела мелькнувшую в воздухе веревку, конец которой полетел высоко в ветви…

В воздухе мелькнул еще один небольшой предмет, ударился о ствол ивы. Соль дождем хлынула вниз, прожигая призрачную фигуру насквозь. Призрак скорчился и исчез. Крупинки соли вспыхнули зеленым пламенем, изумрудным снегом падая на землю.

– Зачем ты это сделал?! – крикнула я Джорджу.

– Не горячись! Он же двинулся. А Локвуд был совсем рядом. Я не мог оставить призраку ни малейшего шанса.

– Но он не нападал, – возразила я. – И не собирался. Думал только о своей жене.

– О своей жене? Откуда это известно? Он что, сам сказал тебе об этом?

– Нет…

– Так почему ты…

– Не имеет значения, – сказал Локвуд, раздвигая ветки ивы. У его ног мерцали и гасли зеленые искорки. – Он исчез. Давайте засыплем это место железными опилками и поскорее возвратимся в тепло.

Да, бывают случаи и вроде этого. Они расследуются быстро и легко и решаются в один миг. На следующий день мы нашли в ветвях ивы обрывок очень старой веревки, он глубоко врос в ветку, торчащую прямо над тем местом, где стоял призрак. Вытащить веревку нам не удалось и пришлось спилить всю ветку. Затем мы ее сожгли на костре, густо посыпая солью. Спустя три дня новые владельцы дома спилили и выкорчевали все дерево.

Вернувшись из сада к себе на Портленд-роу, мы с удивлением обнаружили припаркованную возле нашего дома полицейскую машину. Она стояла с включенными фарами и работающим двигателем. Из машины навстречу нам вылез офицер ДЕПИК – огромный детина с бритой головой. Гора мышц без намека на шею. На нем была обычная темно-синяя униформа.

– Локвуд и Компания? – хмуро спросил он. – Где вы так долго пропадали? Вас ждут в Скотланд-Ярде.

– В такое время? – нахмурился Локвуд. – Поздно уже. Мы возвращаемся с расследования.

– Это не ко мне. Вас хочет видеть Барнс. Уже два часа ждет.

– А до утра он подождать не может?

Рука полицейского, розовая и массивная, как свиной окорок, медленно потянулась к висевшей у него на поясе железной дубинке:

– Нет.

– Красноречиво сказано, – сверкнул глазами Локвуд. – Ладно, сержант, все в порядке. Поехали.

Скотланд-Ярд, знаменитая штаб-квартира лондонской полиции, был также центром размещения оперативных отрядов ДЕПИК, которые несли службу в ночные часы. Здание Скотланд-Ярда – клинообразное сооружение из стекла и стали – находится почти в самом центре города, посередине Виктория-стрит. Рядом расположены здания Гильдии Могильщиков, Союза Гробовщиков, а также компании «Фейрфакс Айрон» (поставщики железа), «Юнайтед Салтс» (поставщики соли) и громадина корпорации «Санрайз», производящей снаряжение для большинства парапсихологических агентств в стране. На противоположной стороне улицы выстроились в ряд представительства большинства мировых религий. Все эти организации находились на переднем крае непрекращающейся войны с Проблемой.

Перед входом в Скотланд-Ярд в металлических контейнерах дымила тлеющая сушеная лаванда, журчал врезанный в тротуар ручеек с проточной водой. Двери охраняли от потусторонних сил двое юнцов из ночной стражи с покрасневшими от холода носами. Они отвели в сторону палки с металлическими наконечниками и встали по стойке «смирно», пропуская проходившего мимо них офицера полиции, вслед за которым прошли внутрь и мы. Полицейский прямиком повел нас наверх, в помещение оперативного центра ДЕПИК.

Как и всегда в ночные часы, оперативный центр гудел как улей.

На стене висела огромная карта Лондона, испещренная крошечными огоньками – зелеными и желтыми, – отмечающими места появления призраков этой ночью. Мимо карты туда-сюда сновали мужчины и женщины в темной униформе – переносили с места на место кипы бумаг, громко разговаривали по телефону, отдавали приказы старшим групп из агентств «Ротвелл» и «Фиттис», традиционно помогавших ДЕПИК в его работе. Мимо нас пронесся юный агент с охапкой рапир в руках. Возле дальней стены пили кофе двое полицейских в покрытых ожогами эктоплазмы бронежилетах.

Офицер привел нас в комнату для ожидания и оставил одних. Здесь было намного тише, чем в главном зале. Над нашими головами в струях воздуха от спрятанных в потолке вентиляторов крутились металлические мобили. Монотонно бормотал кондиционер.

– Как вы думаете, что ему от нас нужно? – спросила я. – Снова что-нибудь связанное с пожаром?

– Я надеюсь, что что-то связанное с Блейком, – повел плечами Локвуд. – Может быть, они арестовали его. Может, он даже уже признался.

– Кстати о Блейке, – сказал Джордж, роясь в своей сумке. – Пока мы тут ждем, взгляните-ка на эти вырезки из Архива. Мне удалось узнать кое-что новенькое про Анни Вард. Похоже, что пятьдесят лет назад она входила в компанию «золотой молодежи». Это были богатые – хотя и не все – бездельники, шатавшиеся по самым модным и дорогим лондонским барам. За год до смерти Анни Вард в «Лондон Сосайети» появилась фотография этой компашки. Взгляните. На ней вы узнаете не только мисс Вард.

Переснятые с оригиналов фотографии были черно-белыми. В основном на них были запечатлены балы и вечеринки, но также казино и покерные залы. На каждом снимке – модно одетые, лощеные молодые люди.

Если оставить в стороне стиль одежды и то, что снимки черно-белые, эти фотографии были практически такими же, как в современных глянцевых журналах, которые любил пролистывать Локвуд, – до зевоты однообразными и скучными. Однако на третьем или четвертом листе я встрепенулась. На этой странице было две фотографии. Первая – сделанный в студии снимок холеного улыбающегося в объектив камеры молодого мужчины. На нем был черный цилиндр, черный галстук-бабочка и черный фрак. Вероятно, белоснежная рубашка этого денди была с рюшами, но этого, к счастью, не было видно за приподнятой рукой, в которой мужчина сжимал трость. Разумеется, не голой рукой, а затянутой в белую лайковую перчатку. Волосы у него были длинные, темные и блестящие. На губах – уверенная снисходительная улыбка. Этот хлыщ явно считал себя неотразимым.

Под фотографией подпись: «Мистер Гуго Блейк, лицо сегодняшнего Лондона».

– Вот и он, – выдохнул Локвуд.

Я всмотрелась в лощеного, самодовольного мужчину на фотографии, и на миг у меня перед глазами мелькнуло другое лицо – истлевшее, покрытое паутиной и пылью.

– На этом снимке тоже он, – сказал Джордж, указывая на фотографию под портретом.

Это было групповое фото, сделанное с высокого ракурса. У фонтана стояла группа молодых мужчин и женщин. Вероятно, это был один из дурацких и скучных летних праздничных приемов, потому что все мужчины были в белых фраках и галстуках, а девушки – в пышных бальных платьях. В глазах рябило от бесчисленных бантиков, блесток, драгоценностей, обнаженных плеч и бог знает чего еще. Вообще-то наряды, тем более бальные, – это не по моей части. Фотография, разумеется, тоже была черно-белой, однако легко можно представить, насколько красочной являлась эта картина в реальности.

Девушки стояли на первом плане, мужчины – у них за спиной, и все они, подняв головы вверх, к камере, улыбались с таким видом, будто им принадлежит весь мир. Впрочем, может быть, кому-то из них он действительно принадлежал. Прямо в центре стояла Анни Вард. Она сияла, озаряя всех окружающих своей улыбкой. Стоявшие рядом с ней девушки улыбались не так ослепительно, словно сознавая, что тягаться с Анни бесполезно.

– А вот Блейк, – сказал Джордж, указывая на высокого, криво улыбавшегося мужчину во втором ряду. – Прямо за ее плечом. Словно даже здесь шпионит за ней.

– А еще, смотрите, – я вздрогнула как от толчка, разглядев на шее Анни Вард маленький овальный предмет. У меня подкатил комок к горлу. – На ней тот самый кулон.

– А, так вы все явились? – раздался голос появившегося на пороге комнаты инспектора Барнса. Он выглядел уставшим, даже его роскошные усы и те повисли. В одной руке у Барнса была папка с документами, в другой – пластиковая чашечка с кофе. – Радость-то какая. Надеюсь, не заставите меня расплескать на этот раз кофе вместо чая?

– Мы явились по вашему вызову, мистер Барнс, – холодно ответил Локвуд, поднимаясь на ноги. – Чем можем служить?

– Можете служить, да не все. Кое-кто здесь явно лишний, – он пристально посмотрел на Джорджа и спросил: – Между прочим, вы уже избавились от той призрак-банки, Каббинс?

– Ну конечно, мистер Барнс, – заверил его Джордж.

– М-м… Хорошо. Так уж получилось, что сегодня вы мне не нужны. И вы, мистер Локвуд, тоже. Я хочу поговорить только с мисс Карлайл.

Барнс пристально посмотрел на меня, и я по достоинству оценила силу и проницательность его взгляда.

– Прошу вас пройти со мной, мисс. Остальные подождут вас здесь.

На секунду мне стало страшно. Я растерянно посмотрела на Локвуда, который, нахмурившись, выступил вперед.

– Так не пойдет, инспектор, – сказал он. – Она моя сотрудница. Я настаиваю на том, чтобы присутствовать при…

– Если хотите, чтобы вас обвинили в том, что вы препятствуете проведению расследования, продолжайте, – прорычал Барнс. – Лично я с вами уже наговорился досыта за прошедшую неделю. Ну как? Есть еще вопросы?

Локвуд замолчал. Я через силу улыбнулась ему:

– Не волнуйся, со мной все будет в порядке.

– Разумеется, с ней все будет в порядке, – сказал Барнс, шире открывая дверь, чтобы пропустить меня перед собой. – Успокойтесь, мы ненадолго.

Барнс провел меня через операционный зал к гладкой стальной двери в его дальнем конце. Здесь он набрал несколько цифр на кодовом замке, и дверь отъехала в сторону, открыв за собой тихий, освещенный трубками неоновых ламп коридор.

– Ваш друг Локвуд утверждает, что вы сумели войти в мысленный контакт с призраком Анни Вард. Это правда? – спросил Барнс, пока мы с ним шли по коридору.

– Да, сэр. Я слышала ее голос.

– Он также утверждает, что вам удалось таким невероятным способом получить уникальную информацию о смерти мисс Вард – о том, что ее убил человек, которого она любила.

– Да, сэр.

Что ж, в определенном смысле можно и это считать за правду. Когда я держала в руках кулон, у меня возникла именно такая догадка. Другое дело, что узнала я об этом не от самой девушки-призрака, – но это уже детали, не так ли?

Барнс искоса взглянул на меня:

– Когда мисс Вард разговаривала с вами, она назвала имя своего убийцы?

– Нет, сэр. Информация, которую я получила, была… довольно отрывочной. Вы сами знаете, как это происходит, когда имеешь дело с Гостями.

– Говорят, Марисса Фиттис в свое время вела целые разговоры с призраками Третьего типа и узнала от них множество интересных вещей, – пробурчал Барнс. – Конечно, я понимаю, такой дар, как у нее, – редкость, да и призраки Третьего типа тоже. Остальным, вроде нас с вами, приходится довольствоваться лишь обрывками информации. Хорошо… Мы сейчас подходим к Зоне повышенной безопасности. Скоро будем на месте.

Мы спустились вниз по бетонной лестнице. Двери здесь были более массивными, окованными железными полосами. На стене рядом с несколькими дверями я увидела предупреждающие знаки – желтые треугольники с одним оскаленным черепом и красные – с двумя черепами. Воздух здесь стал холоднее, и я решила, что мы находимся под землей.

– А теперь выслушайте меня, – начал Барнс. – Благодаря вашим открытиям я возобновил следствие по делу Аннабел Вард. – Он искоса взглянул на меня и продолжил: – Не думайте, мы сами тоже были довольно близки к тому, чтобы установить ее личность. Вы немного опередили нас, но только лишь потому, что вам в вашем подростковом агентстве просто время больше девать некуда. Ну да ладно. Как бы там ни было, я установил причастность к этому делу Гуго Блейка и думаю, что он виновен. Сегодня я его арестовал.

– Отлично! – сказала я, хотя у меня дрогнуло сердце.

– Однако, – Барнс остановился возле гладкой железной двери, – и сейчас, полвека спустя, Блейк продолжает все отрицать. Говорит, что подвез девушку до дома, но не заходил в него.

– Он лжет, – сказала я.

– Я тоже уверен, что он лжет, но мне нужны дополнительные доказательства. Вот за этим я вас сюда и привел. Прошу вас, заходите.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, он, открыв дверь, провел меня в маленькую комнату. Она была пуста, если не считать двух стальных стульев с кожаными сиденьями и небольшого стола. Стулья были повернуты к дальней стене комнаты – почти вся она состояла из цельной панели матового серого стекла. В столешницу был вмонтирован переключатель, рядом с ним лежала черная телефонная трубка.

– Присаживайтесь, мисс Карлайл. – Он взял со стола трубку, щелкнул переключателем и сказал в нее: – Он здесь? Отлично.

– Что вы имеете в виду? – уставилась я на Барнса. – Прошу вас, объясните, что здесь происходит.

– Ментальная связь с мертвыми, как, например, ваше общение с той девушкой, – вещь очень субъективная, – сказал Барнс. – Ее сложно выразить словами. При этом что-то запоминаешь, что-то можешь неверно истолковать, а что-то просто забываешь. Такая связь рождает лишь путаницу в голове. Поэтому вполне возможно, что на самом деле призрак рассказал вам о своей смерти гораздо больше, чем вам кажется. Например, Анни Вард могла показать вам лицо своего убийцы.

Внезапно я все поняла и покачала головой:

– Вы имеете в виду Блейка? Нет. Но я видела его фотографии. Старые. Они ничего мне не напомнили.

– Может быть, все окажется по-другому, если вы увидите его вживую, – настаивал Барнс. – Сейчас проверим.

Меня охватила паника:

– Мистер Барнс, я совершенно не хочу его видеть. Я вам уже все рассказала.

– Вы просто взглянете. Увидеть вас он не сможет. Это стекло прозрачно только с одной стороны. Он даже не узнает о том, что вы здесь.

– Нет, прошу вас, мистер Барнс…

Инспектор не стал меня слушать и нажал вмонтированную в стол кнопку. Посередине стеклянной панели перед нами появилась светлая полоса. Она расширялась – это раздвигались внутренние створки окна. Так расходятся в стороны шторы, впуская в комнату солнечные лучи.

В центре комнаты по ту сторону стекла на привинченном к полу железном стуле лицом к нам сидел мужчина. Нас с ним, если не считать стекла, разделяло не более двух-трех метров.

Это был пожилой джентльмен в щеголеватом костюме, черном в мелкую розовую полоску. Его ботинки сверкали, на шее был повязан ярко-розовый галстук, такого же цвета платочек словно язычок пламени высовывался из нагрудного кармашка пиджака. Несмотря на возраст, Гуго Блейк сохранил свои замашки денди – в этом он ничуть не отличался от себя на фотографиях пятидесятилетней давности. Хотя волосы у него стали серыми от седины, но оставались такими же длинными, до плеч, такими же блестящими и тщательно причесанными.

Во всем этом он был прежним, но вот его лицо…

Гладкое, самодовольное в юности, оно стало мрачным, изможденным, посеревшим и морщинистым. Под кожей проступили кости черепа, на носу появилась и начала распространяться на щеки и подбородок сеточка синих прожилок. Губы усохли, сделались поджатыми, тонкими и затвердевшими. А глаза…

С глазами дело обстояло хуже всего.

Глубоко запавшие в глазницы, они стали прозрачными, холодными, злыми и умудренными жизнью. Они непрестанно скользили по сторонам, изучая поверхность пустой стеклянной стены, перед которой сидел Блейк. Было совершенно ясно видно, как он зол. Его пальцы впились в колени словно когти. Он что-то говорил, но сквозь стекло не долетало ни слова.

– Блейк богат, – хмыкнул Барнс, – и привык все всегда делать по-своему. Ему здесь очень не нравится. Впрочем, это не ваша проблема. Присмотритесь к нему хорошенько, мисс Карлайл. Отбросьте все посторонние мысли. Вспоминайте, что вы услышали от той девушки. Ничего не всплывает у вас в памяти?

Я глубоко вдохнула, стараясь прогнать охватившую меня тревогу. В конце концов, пока все идет хорошо. Блейк действительно не может меня видеть. Я сделаю то, о чем меня просит Барнс, и тут же уйду.

Я сосредоточила свое внимание на лице Блейка…

И в ту же секунду его глаза остановились, он встретился со мной взглядом. Словно мог видеть сквозь непрозрачное стекло и знал, что я нахожусь здесь, именно на этом месте.

Затем он улыбнулся мне. Блеснули красивые искусственные зубы. Боже, какой жуткой была его улыбка!

Я отпрянула назад, к своему стулу.

– Нет, – сказала я. – Довольно! Я ничего не ощущаю. Его вид не пробуждает во мне никаких воспоминаний или ассоциаций. Пожалуйста, прошу вас, прекратите это. С меня достаточно.

Барнс немного подумал, затем нажал кнопку. Внутренние ставни сдвинулись, неторопливо скрыв от меня сидящего на железном стуле улыбающегося человека.