Глава 22
Ярослав
Кап, кап, кап, кап…
Едва ее касаюсь, кровь в кипучую лаву преобразуется. Гонит по венам густым жгучим потоком. С треском пережигает нервные соединения. Пульсирующими толчками забивает мышцы, заставляя их наливаться и тяжелеть. Весь организм такой энергией заряжает, я сам, как дизель-генератор, выдаю электричество.
Подключайся, Манюня…
Шарахает током. С треском. С искрами. Киловаттами по воздуху. Резонирует по телу гудящей вибрацией.
Привлекаю Машку ближе, как всегда хотел, кожа к коже. Ее сиськи скользят по моей мокрой груди, и у меня внутри как будто катастрофический горный обвал случается. Закидывает по самое горло. Не знаю, как дышать получается. По факту просто слышу, что этот жизненно важный процесс продолжается. По телу волнами сходит дрожь. Мышцы простреливает тягучими судорогами.
Темно. Беспроглядная тьма.
Кап, кап, кап, кап…
Чувствую запах. Точечно улавливаю движения. Поглощаю короткие голосовые звуки.
Титова. Моя идеальная святоша. Моя Машка.
Она, она, она…
Набрасываюсь на ее рот, как одержимый. Целый день ведь об этом думал. Представлял и накручивал извращенные фантазии, как целовать буду.
Её. Мою Марусю Титову.
Впиваюсь в сочную плоть, ощущая, насколько сильно сама Машка дрожит. От обрушившегося на нас чувственного шока: это и поцелуй, и тактильный контакт.
Отбивает с треском друг от друга. И тут же притягивает. Примагничивает так, мать вашу, без крови не отодрать.
Пытаюсь себя тормозить. Не гнать процесс слишком нахраписто и стремительно.
Пытаюсь, сука…
Пытаюсь…
Не могу терпеть. Ползу ладонью по спине, стискиваю шею сзади. Отрываясь от губ, напираю на святошу, пока к стене не отбрасываю. Втискиваю в кафель бедрами и нагло обхватываю свободной рукой грудь.
Столько мечтал об этом…
Не верю, черт возьми…
Не верю…
Сжимаю и с зарождающимся глубоко в груди урчанием то ли стону, то ли рычу. Матом выражаюсь. Точнее, перемешиваю грязную ругань со священным именем моей Титовой и нетерпеливо шарю пальцами по ее соску.
Ни хрена не соображаю просто. Ни хрена…
Святоша вздрагивает и трясется вся. Трясется, мать вашу…
– О Боже, Ярик… О Боже…
– Тебе приятно?
Хочу, чтобы было. Впервые думаю о том, что именно сделать. Не для себя, для девчонки. Для моей Маруси…
Дорвался, бля… Дорвался…
Собираю мысли в кучу, но для анализа не хватает ресурсов.
– Да… Мне очень… очень приятно… Она болит… – надсадно стонет, как прилежная ученица описывая свои ощущения. – Болит, когда ты прикасаешься… Все внутри скручивает… Но это настолько… настолько восхитительно… кричать хочу…
– Кричи… Давай… Не сдерживайся, Манюня…
– Подожди… Подожди… – бормочет очень быстро, перехватывая мое запястье. Судорожно вдыхает и отпускает, побуждая продолжать: – Еще…
Я больше не думаю. Просто делаю. Наклоняю голову и захватываю губами торчащий сосок. Титова хаотично дергается из стороны в сторону. Вскрикивая, инстинктивно отбивается.
– А-а-а… Ярик… – по плечам меня лупит, избегая слишком острых ощущений. – Да-а-а… Еще…
Удерживаю свою «недотрогу» руками и бедрами. Не успевая анализировать, как именно они двигаются и с какой целью, практически обездвиживаю Машку. Не давая пошевелиться, жестко всасываю тугой комок, пока ее высокое рубленое дыхание не срывается на громкий крик.
– Ярик… О Боже… Ярик… Яр-р-р…
Кладу руку на внутреннюю сторону бедра и, медленно продвигаясь, заставляю раздвинуть ноги шире. Титова то ли в страхе, то ли, напротив, в ожидании разительно притихает. Но ненадолго. Стоит мне остановиться, подталкивает, провокаторша:
– Пожалуйста, Ярик…
Резко просовываю ладонь ей между ног и без каких-либо колебаний прижимаю к киске. Ткань моментально пропитывается вязкой влагой.
– Ох, бл*дь… Твою мать…
Такого я от святоши не ожидал.
– Ах… Яр-р-р-р… Ярик… – вдыхая, Машка явно берет разгон на весь мир закричать. И кричит так, что оглушает. Все внутри своим криком разрывает. Потому что имя мое кричит. – Да, Яр… – контрастом на сорванный шепот переходит. – Трогай меня… Трогай… Пожалуйста, трогай… Сделай со мной все…
Слабо представляю, что в ее понимании «все»… В моем – охренеть как много.
Прижимаясь губами к ее шее, захлебываясь ее запахом, сходя с ума от каждого ее звука, давлю на промежность пальцами и ослабляю, сминаю и скручиваю мокрый лоскут ткани.
– А-а-ах… М-мр-р-р… – дергается от каждого моего движениями.
Ногтями в плечи впивается и беспощадно скребет.
Хочу идти до конца. Честно говоря, даже не знаю, смогу ли при необходимости остановиться. Могу ведь силой… Член от каждого движения и колебания жгучими импульсами простреливает. Но я медлю. Кусаю и вылизываю ее шею, не соображая, может, больно делаю или неприятно?
Не могу остановиться.
Раньше часто делал вид, что сожрать ее хочу. Сейчас же по рычанию и чмокающим звукам сам себя превосхожу. И мне плевать, как это воспринимается со стороны.
Я не могу остановиться.
Дышу надсадно, с хриплыми рыками, как бурый медведь на охоте.
И жду.
«Если это неизбежно, люби меня…»
«Люби меня…»
Жмурюсь так, что глазам больно становится. Мозг раздает и перенаправляет сотни команд одновременно.
Не могу же я ее трахнуть просто здесь. Стоя у стеночки.
Информация, информация, информация…
Для первого раза не подходит, конечно.
Сука…
Ладонь стремительно двигается выше и, подрывая резинку, пробирается непосредственно во влажное и горячее тепло.
Титова пружиной вверх подскакивает. Вырывается, но я не пускаю. Несколько судорожных вдохов, и, разбиваясь дрожью, повисает на мне. Поддона явно больше ногами не касается.
Задерживая воздух, сдавленно сквозь зубы его выдыхаю, когда пальцы складки ее раздвигают.
Машкина щёлка.
Моя ведь будет…
Тормоза окончательно отказывают.
Снова соски ее жадно всасываю и агрессивно бью по воспаленным вершинам языком.
Моя.
Будет моей.
Будет.
Просовываю внутрь ее маленькой узкой дырочки палец.
– Черт… блин… мамочки… божечки… Ярик!!! А-а-а… Отпусти…
На пике безумных ощущений Машка будто допсилу вырабатывает. Отталкивая, дергается в сторону. Я за ней, не вынимая руки из трусов и не переставая терзать грудь. Движемся по кабине, как дурные. Нет… С грохотом и глухими шлепками бьемся об окружающие нас стенки. Сражаемся, как накачанные препаратами подопытные звери. Машка вроде как убегает и в то же время за собой меня тянет, а я как дикарь ловлю ее и жестко ограничиваю в движениях.
– Еще, Яричек… Сейчас, сейчас… Нет, подожди… Еще… Сейчас, сейчас…
Конечно же, сейчас. Я жизнь за это готов положить.
– Дай мне… Дай… Манюня…
– Бери… Бери… Ярик…
Как только удается поставить ее на ноги, сдергиваю с нее трусы. Она шумно вдыхает и приглушенно шепчет:
– Я голая… Я голая…
А я ее грубо тяну носом. Запах ее возбуждения втягиваю. Течет ведь… Для меня течет.
Я ее…
Трахну ее… Плевать, как и где…
– Подожди… Подожди…
Машка орет, всерьез возмущаясь, когда хватаю ее за задницу и, закидывая на себя, шагаю из душевой кабины. Орет и в промежутках шепчет:
– Быстрее, Яричек…
Ненормальная. Но, разве я здоровый?
Самый сдвинутый. На ней.
Шлепая мокрыми ступнями по остывающему полу, несу прямиком в спальню. И, наконец, заваливаю на кровать.
Ловлю и скручиваю тонкие руки. Дергаю их ей за голову, вытягивая струной.
– Ярик, животное… – укусить пытается. – Еще… Трогай меня… Еще… Яричек… Яр-р-р…
Рывком голову назад откидываю. Хрипло дышу, на последних попытках пытаясь вернуть себе самообладание.
«Люби меня…»
Расталкивать Машкины ноги нет никакой необходимости. Она сама их раздвигает. И сразу широко. Должно быть, у нее там прилично горит, раз так подставляется. На инстинктах. Сгибая в коленях, высоко подтягивает, раскрываясь на максимум.
– Ярик… Люби меня…
И я опускаюсь сверху. Чувствую ее всю. Чувствую… Сердце терпит первую остановку. Похрен… Запускается и так неистово колотится, едва ли что-то кроме него слышу. Меня трясет, как будто в припадке. И я понимаю, что сегодня не «перфоратор». Вломиться в ее тело сил, конечно, хватит. И все…
– Ты такая красивая… Такая красивая… – шепчу речитативом и еложу членом по ее киске. – Я сейчас кончу…
– Какая?.. Ты меня не видишь…
Конечно, не вижу.
Вокруг темнота. Наша личная тьма.
– М-мм… Я чувствую…
Сцепляя пальцы на ее подбородке, заталкиваю в рот язык и без каких-либо тактик просто вылизываю изнутри.
– Сегодня не буду трахать, окей? Сейчас уже… Уже…
– Ярик, животное… Ты там что-то трешь…
– Да… – членом между ее складочек.
– Не останавливайся!!!
Толкаюсь бедрами. Раз, второй, третий… Машка угрем извивается, покрикивает, постанывает и разорванно хныкает.
– Кончу на тебя, окей?
– Ч-что? Что?
Кусаю ее распухшие губы.
– Кончу на твою мокрую щёлку… Потом вытрахаю… Потом… – не знаю, зачем это говорю. Тот момент, когда вообще ни хрена не контролирую. Конечно же, я не собираюсь так делать. Нельзя. – Твою мать…
– Ах, давай… Испачкай меня…
– Бл*дь… Маруся…
– Не останавливайся!
– Ты когда? Я уже… Уже близко… Ты когда?
– Я не знаю… Яр-р-р… – и замирает.
Так неожиданно. Так разительно. Всем телом напрягается моя святоша. Когда в очередной раз скольжу по ее киске членом, сладко и протяжно стонет. Содрогается всем телом и, с резкими паузами выдавая какие-то звуки, сильно зажимает мои бедра дико трясущимися ногами.
Хочу дать ей максимум. Продлить ее оргазм. Вот только сам больше не могу… Когда Маруся кончает, в меня будто шаровая молния влетает. Прошивает насквозь. Внутри застревает. И бьет, бьет огненными волнами. Выхода им нет. Отскакивают и по новой набегают. Все внутри закорачивает. И трещит, трещит… Сердце таких оборотов набирает, что вдохнуть без усилия не могу. Кислорода не хватает. Я его с хрипом втягиваю, но по пути теряю. Легкие не наполняются. Телом вздрагиваю, вздрагиваю…
Информация, которую получил на уроках полового воспитания, выстрелом из головы выносит. Я кончаю… Не прекращая двигаться, кончаю на Машкину влажную киску.