Глава 29

Ярослав

Одно мгновение, один короткий отрезок времени растягивается на неопределенный срок. Предполагаю, что проходит меньше минуты, жалкие секунды, а по ощущениям, будто вечность Марусино решение жду.

Ускоренно работает лишь сердце. Оно не распознает пределов. Нет, никакие природные законы ему не ведомы. Настроено исключительно на Титову.

Жду отмашки.

Для нее любым готов быть. Тупым агрессором, долбаным другом, блядским романтиком, конченым маньячиной… Кем угодно.

Просто ощущаю ее потребность и подхватываю. Так всегда.

Святоша отталкивается от стены, у которой поймал ее. Я, давая место для маневра, отступаю. Это как танец. Ритуальный. Кружим, вашу мать.

Пространство вокруг нас замагничивает и коротит. Воздух от напряжения потрескивает. Земля, просыпаясь, идет под ногами вибрацией.

Взлетим? Пофиг.

Осознанно и планомерно оба, я и Маруся, готовимся к взрыву. Не бывает у нас иначе.

Она, как я и рассчитывал, из предложенных вариантов выбирает бег. А это значит, что мне определяется роль преследователя.

Маньячина и Божище в одном лице. По хрен, я давно не в себе. А в этой гробнице, тем более.

Инстинктивно начинаю дышать громче и чаще, однако еще какое-то время сохраняю неподвижность. Даю Машке время: добежать до ванной, выключить там свет и добраться в поглотившей бункер темноте до спальни.

Прикрывая глаза, эмоционально перестраиваюсь.

Внутри меня лишь сердце горит. Словно костер разрастается, неконтролируемыми и беспощадными языками по телу ползет.

Начиная двигаться, представляю, с какой силой Марусино сердце грохочет. И как я буду разгонять его еще сильнее. До предела.

Буду. Буду ее.

За семнадцать дней и добегающий восемнадцатый хорошо изучил эту чертову клетку. Невзирая на застилающую пространство черноту, перемещение больше не является проблемой. Быстро добираюсь до спальни, а уже там замедляю ход.

Строю планы, как испугаю святошу, когда она вдруг первой бросается в атаку. Запрыгивая на спину, обхватывает меня руками и ногами. Губами прижимается к уху.

– Ты хочешь меня, Ярик? Хочешь? Скажи…

– Хочу.

– Ты только меня? Больше всех на свете? Только меня? Только меня? Меня? Меня? – допытывается с настойчивой одержимостью.

Прикрываю веки, не потому что признать тяжело. Нет. Впитываю в себя ее сумасшедшую потребность. С тем же безумием откликаюсь. Всем своим, мать вашу, диким существом отзываюсь.

А ведь я уверен в том, что пытался Машке сказать. Ни хрена здесь хорошо не закончится. В этом бункере мы, в прямом и переносном смысле, раздробим друг другу кости. Живыми не выйдем.

– Только тебя.

Как бы там ни было, в этот момент между нами всё по-честному. Ей бы к голосу моему прислушаться. Сейчас я не играю. В реальности зверем обратился.

Но и Титова… Круче, чем обычно.

Торкает ее. Пробирает. Новые грани открывает.

Она соскакивает на пол и, скользя ладонью по моим спине, плечам и груди, несколько раз обходит меня по оси.

– Я-я-ярик… – растягивает дерзко, забавляясь.

Резко хватаю ее. Жестко стискиваю руками и рывком к себе прижимаю.

Вскрикивает моя святоша и всем телом вибрирует, но я-то знаю, что именно этого она и добивалась.

– Сделай это сегодня… – выдыхает жарким шепотом мне в губы, меняя тон на нуждающийся, буквально молящий.

Реагирую ответной дрожью. Она колючей волной по коже скатывается. Шпорами под нее забивается и пробирает до костей.

– Что? – хриплю, будто злюсь.

Маруся берет мою руку и кладет ее себе между ног.

– Ты. В меня. До конца.

В голове такие винты вертятся, темнота разноцветными кругами расходится. Размывает застывшее пространство гудящей похотью. Давлю пальцами и сжимаю, заставляя святошу привстать на носочки и задышать громкими надсадными рывками.

– До конца, – на самом деле тяжело говорить, когда сам себя не слышишь.

Не контролирую ни тембр, ни высоту голоса. Похер. Даже если ударными нотами выдаю, Титова не пугается. Напротив, ближе жмётся.

Больше не собираюсь открещиваться, ждать, прикидываться благородным… Да в принципе думать головой не намерен. Рассудок попросту вынесло.

Конечно же, я трахну Машку. Именно здесь, в бункере. Где еще?

Уже несколько дней, с того самого первого поцелуя, именно к этому и подбираемся. Неважно, в каком эмоциональном состоянии мы оба находимся. Неважно, какими будут последствия, когда выйдем. Эту животную потребность невозможно перебороть.

Понимаю, что не совсем честно играю. Откровенно пользуюсь ситуацией, в которой мы по моей же вине оказались, и теми эмоциями, которые она вызывает у Маруси.

Я мечтал о ней с тех самых пор… Да всю жизнь я о ней мечтал. Она должна быть моей. Бл*дь, она и есть моя. Всегда была. И всегда будет. Что бы там себе не накручивала по поводу дружбы.

Так, мать вашу, не дружат. У нас все намного круче.

И пусть папа Тит после снесет мне башку. Не могу я терпеть, еще и когда сама Маруся просит… В любом случае, черту мы уже пересекли. За колючей проволокой. Рассекаем по минному полю.

Рванет?

Рванет же, знаю. И всё равно иду.

Это моя Маруся Титова.

Я – ее, а она – моя.

Чувствую. Знаю. Утверждать буду. Буду.

Буду ее. Буду.

– Дай мне. Дай, – святоша вся дрожит, будто в горячке.

Цепляется руками за мою шею, целует поверхностно и дерганно. И требует, требует, требует… Не скрывает отчаянной нужды.

– Подожди… Сними всё. Снимай, – то ли шиплю, то ли рычу. Все яростнее в голосе бешеное нетерпение сквозит.

Просто я – вулкан. Я – вулкан перед извержением.

Все запреты окончательно отбрасываются вместе с Машкиной одеждой. Мозг полностью отрубается, подпуская к руководству чисто животные инстинкты.

Я нападаю.

Очень хочу. Очень…

Подталкиваю Титову к кровати. Всю ее руками трогаю. Грудь не слишком деликатно сминаю. У нее нереально охуенные сиськи. Мягкие, но упругие. Торчком такие, дерзкие и крайне пошляцкие. Черт, да на них и у святого встанет. А уж я…

Стоит прикоснуться, Титоша оглушающее громко стонет и, пристраивая задницу на край кровати, бесстыже ноги разводит.

Хорошо, что я ее… Иначе бы покалечил. А так, конечно, по звериному, но ласкаю. Пальцами между влажных складок и языком по груди. Знаю, что ей по кайфу, когда соски засасываю. Это и делаю, наклоняясь и впиваясь в чувствительную плоть губами. Движимый собственной ослепляющей похотью, всасываю жестче, чем должен.

Сегодня я ее всю буду.

Всю.

– Люби меня, Ярик… Люби, пожалуйста…

Я ее сейчас…

Несколько раз кусаю, как безумная животина. До крови не прорываю кожу, но наверняка оставляю безобразные следы.

Ух, осторожнее, бля…

Замедляюсь, замедляюсь… Хотя в башке всё сиреной орет, а член отчаянные команды раздает.

Аккуратнее, сволочь, это Маруся… Аккуратно…

Замедляюсь, замедляюсь… Однако святоша крайне низко оценивает эти старания.

– Ярик, что ты как сонный? – прилетает возмущенным шепотом. – Скорее давай. Я не могу терпеть… Сделай уже… Всё.

Девочка-стимулятор, мать вашу… Будто без нее внутри шторм не развернуло. Замерло всё на высокой волне, потому что всеми силами держу. Обрушится, нас обоих на хрен накроет. К самому дну уронит.

Выбраться бы после…

– Ложись и ноги пошире раздвинь.

– Как вчера?

– Как вчера.

Скидываю с себя всё до последней нитки. Даже носки.

Всё мне мешает.

Я горю. Я болею. Обожженный и израненный эмоциями, рвусь из внешней оболочки.

Опускаюсь на Марусю и каменею. Не контролируя прошивающий мышцы тремор, хрипло стону ей в шею. Один лишь ее запах воспаляет все мои органы восприятия. Никогда бы не подумал, что это может так работать. Я вдыхаю, распознаю аромат, а дальше уже по цепочке вся система включается. Душа и тело реагируют.

Ко всему еще и физические ощущения добавляют огня. Я ведь ее чувствую. Не в первый раз, конечно. Только эти реакции, черт возьми, никак не ослабевают.

Мысленно заставляю себя работать хоть в каком-то направлении.

Это просто секс. Всего лишь секс… Тоже мне миссия высшей сложности. Чемпионат мира, бл*дь.

Снять девчонке целку? Пфф… И не с таким справлялся!

Но, сука, вашу мать, бл*дь, это ведь Маруся Титова!

Зубы сцепляю и формирую простейшую физическую задачу: засунуть в нее член. А дальше… Дальше по ситуации. Если не на опыте, на инстинктах по любому выеду.

– Ты со мной будешь разговаривать? – вдруг мяукает Машка тоненьким голоском. – Разговаривай со мной, Яр…

Твою мать же ж… У меня дышать сил нет.

– Буду.

– Спасибо…

– Еще чуть шире ноги раздвинь.

Отличная тема, бл*дь. Задаю… Что тут еще можно сказать?

– Хорошо.

Святоша раскрывается, и я, приподнимаясь, на всякий случай, еще раз пальцами проверяю: достаточно ли мокрая.

– Порядок, – неосознанно озвучиваю свои мысли.

– Что? – растерянно выдыхает Маруся.

Пристраиваю член непосредственно между ее складками.

– Чего дрожишь? – встречаю вопросом.

– Не знаю…

Боится. Помимо возбуждения, улавливаю страх. Трясется так, что в мое тело вибрацией отдает. Еще чуть – зубами стучать начнет.

Подобное с одной стороны остужает, а с другой… какая-то поистине чумовая смесь в груди разворачивается. Всё, что только способен чувствовать человек, весь эмоциональный спектр – ощущаю одномоментно.

– Расслабься, Манюня. Ничего я тебе не сделаю. То есть сделаю, конечно, – как могу, пытаюсь успокоить. – Но ничего ужасного. То есть больно, конечно… Сука, – сокрушаюсь своим впечатляющим красноречием. – Больно будет. Но не сильно.

Наверное. Я так думаю. Вспоминать то, что было с другими, в это мгновение не берусь. Ну на хер… Да и Машка возмутилась бы, наверное.

Сейчас только я и она. Никого больше.

– Точно не сильно?

Смогу ли я контролировать свое и ее тело?

Не уверен.

– Чёрт, ты же сама просишь. Хочешь?

– Хочу.

– Тогда расслабься, – тоном, который просто не способен никого успокоить. – Потом тебя поласкаю, – смягчаю голос, но эффект сомнительный, будто на ходу заржавевшие петли смазываю и тут же дверями верчу.

– Хорошо…

Направляю в нее член. Уже у самого входа. Головкой в узкую жаркую дырочку проталкиваюсь и с этой секунды думать могу исключительно об этом.

– Ярик… Яричек… Ты же аккуратно?

– Конечно, аккуратно. Не бойся, – заверяю на автомате. А потом… Внезапно происходит то, чего я не то что не планировал… Даже мысленно никогда таких аргументов не возникало… – Не бойся, я люблю тебя.

Выдыхаю и замираю.

Цепенею внутри и снаружи, словно сейчас, в эту секунду, Земля с оси слетает, а у меня на хрен никому не нужное штормовое предупреждение. Любые телодвижения попросту бессмысленны. Шансов нет. Это смешно и страшно, но… Сглатываю и не могу понять: бьется у меня сердце, или это остаточное движение? Инерция, мать ее, первым законом Ньютона.

Ебаный Исаак…

Покойся с миром…

Чё я горожу???

Чёрт…

– Я тебя тоже, – Маруся говорить начинает, и у меня появляется возможность дышать. Хотя… произносит это совсем ровно. Догоняю с опозданием, что она расценила мои слова, как обычно, по-своему.

Брат, сестра, друзья, гребаные родственные души… Хоть мы никогда всерьез не использовали подобную терминологию, подсуетилась святоша и решила запереть их именно в эту степь.

Сама секс красивыми словами заменяет.

Люби меня…

А зачем? Что значит? Всё у нее с одним посылом? Ни хрена не понимаю.

Ну и…

Хрен с ним, со всем!

Не в силах остановить бьющую ее и мое тело дрожь, глаза закрываю и подстраиваюсь физически. Предусмотрительно припечатываю Марусю к кровати ладонями и одним мощным толчком врываюсь внутрь ее тела.

– Ах… Я-я-ярик… Мм-мр-р… о-о-й-й-й… – горячим потоком выдыхает воздух, кричит, трясется и, судя по последним звукам, плачет.

Я внутри нее…

Такая горячая. Такая тугая. Такая влажная.

– Больно?

– Д-да… – упирается мне в грудь руками, будто отпихнуть пытается.

Вот только я ослабить давление не могу. Напротив, наваливаюсь всем телом.

Моя. Откупорил. Моя.

– Извини, – в губы ей шепчу.

Целовать хочу. Очень хочу… И целую, отчаянно надеясь, что ответит. Молюсь, чтобы не оттолкнула.

В груди что-то взрывается. Огнем распирает ребра. Дробью мышцы прошивает.

– Пожалуйста…

Кто-то из нас произносит это вслух. Нет, мы оба. Одновременно.

И срабатывает это точно так же – в две стороны. Я сцепляю зубы и отстраняюсь, хотя мне до смерти хочется начать двигаться. Машка вздрагивает, всхлипывает и раскрывается. Притягивает меня обратно и дрожащими солеными губами целует.

Маруся Титова…

Мой член внутри нее…

Моя… Моя Маруся Титова…