Глава 30
Мария
Он внутри меня.
Ярик… Ярик… Мой Градский.
Распирает до боли. Причиняет дичайший дискомфорт. Мое сердце колотится так, будто вот-вот разорвется. Но Ярик горит такой потребностью, что даже если бы я совершенно точно знала, что умру, все равно его не оттолкнула бы. Он нуждается во мне.
Хочу дать ему всё, что можно. И даже больше… То, что нельзя.
Моему Ярику…
Прикладывая усилия, расслабляю мышцы и, глотая слезы, прижимаюсь к его рту губами. Надсадное, будто звериное, дыхание Яра, его же хриплые стоны, когда я обнимаю и ласково целую. Всего несколько движений с моей стороны, и его язык полноправно врывается в мой рот. Жду его и принимаю.
Мой…
Мой Градский дрожит. Мелкой и частой дрожью. Такой большой и сильный, не может сдержать голодного нетерпения. Целует с каким-то безумным исступлением. А я понимаю, что, невзирая на боль, не хочу, чтобы это заканчивалось.
Буду терпеть… Буду…
Хочу его так держать. В себе.
Я тоже содрогаюсь, конечно. И издаю непонятные звуки. Не унять никак этой тряски. Мы с Яриком оба в таком состоянии, будто нас к электричеству подключили. Да мы сами как атомная энергия. Ее чрезвычайно много. Некуда выводить. Мы не справляемся. Хотя он еще даже не двигается. Знаю, что должен. В этом вся суть.
Выдержу ли я?
Помимо боли испытываю какое-то необъятное и необъяснимое, трепетное и горячее, сладкое и томительное удовольствие. Все это, как и Ярик, внутри меня не помещается.
Продолжая целоваться, мы оба ждем, когда наши тела подстроятся, и ощущения хоть немного на спад пойдут. Но это никак не происходит. Никак… Неосознанно сжимаю Градского бедрами. И там… Какое-то судорожное сокращение случается само собой. Одно за другим.
– Ох, чёрт…
– М-м-м… Ярик…
Стонем, потому что нам обоим еще теснее становится.
Низ живота наливается ноющей тяжестью. Замечаю, что боль ушла. Ее замещают другие, более интенсивные, отчасти приятные ощущения. В известной мне мере восприятия… К остальному, наверное, нужно еще привыкать.
Хорошо, что Ярик продолжает целовать. Губы распухли и даже покалывают. Слишком яростно он действует. Чрезвычайно сильную жажду испытывает. Но мне все равно нравится.
Игнорируя жжение, которое вспыхивает от каждого моего движения, крепко обхватываю Градского ногами.
– Ох, бл*дь… Аллес, святоша…
Кончиками пальцев ловлю на его спине мурашки и сама вздрагиваю.
– Яричек, не жалей меня… Давай… Я уже…
– Манюня… – выстанывает.
Должно быть, для него это тоже гораздо труднее, чем казалось.
Но я хочу… Нет, я нуждаюсь.
– Ярик…
Снова целовать принимается. При этом безостановочно мое лицо руками исследует. Глаза, скулы, щеки, подбородок – так он на меня «смотрит». Тоже хочу… Повторяю за ним, кончиками пальцев ощупывая черты его лица.
– Мой Ярик…
«Насмотревшись», ловлю его ладони своими. Пальцы к припухшим губам прижимаю. Целую с какой-то невыразимой нежностью. Она меня просто переполняет. Яр стонет и в ответ трогает мои губы. Надавливая на ноющую плоть, скользит между ними. Совсем чуть-чуть, как будто оттягивает. Я же, повинуясь инстинктам, приоткрываю рот и касаюсь подушечки его пальца языком.
– Ох, бл*дь… Не делай так…
А я будто звездную дорожку нащупала, вбираю его палец. Всасываю до основания. Распробовать странное удовольствие не успеваю. Потому что… Чувствую первый толчок Ярика. Он внутри меня какие-то неожиданные фейерверки запускает. Исхожу вибрирующими волнами дрожи и вскрикиваю.
Второй рывок члена глубоко во мне и одновременно с этим – движение пальцев во рту. Не заметила, когда их стало два… Град словно вознамерился тактильно мой рот изучить. Затем, на третьем толчке, который мое тело расценивает как жесткий бросок, пальцы выскальзывают. Бесцеремонно и жадно сминают мои губы. Размазывают слюну по подбородку и шее. Добираются до груди. Когда там сжимают, от сумасшедших ощущений буквально ору.
– Что ты… Ярик…
Он крепче придавливает меня и повторяет это безумное движение. Его глухой отрывистый стон тонет в моем новом осипшем вскрике.
– Ярик, чудовище…
– Да…
– Не останавливайся… Пожалуйста… Люби меня… Ярик, люби…
Догадываюсь, что слишком много болтаю, когда он закрывает ладонью мой рот. Возмущенно мычу. Тогда его руку заменяют губы. Синхронно в меня тут и там врывается. Языком и членом. Вгоняет в меня свою силу, всё свое нетерпение, одуряющее вожделение.
От каждого толчка Ярика внутри все горит и пульсирует. Он во мне нечто новое раскручивает.
Он… двигается во мне…
Он во мне… двигается…
Моей женской сущности уже знакомо, что такое оргазм. Но эти ощущения, когда глубоко во мне двигается мужчина, мой мужчина, мой Ярик – невероятные. К этому невозможно подготовиться. Это ни с чем не сравнимо.
Не просто механический ход, не физика…
Это химия – в реакциях, биология – в процессах, русский – в ёмких, только нам понятных словах и звуках, французский – в поцелуях, информатика – взлом всех ключей и паролей, география – захват территории, астрономия – да вся космическая галактика перед глазами, религия – вера ему, единственному, как Богу, до фанатизма. И, конечно же, музыка. Градский во мне одномоментно все струны задевает. Звенят они. Звенят и гулом расходятся по всему телу.
– Двигайся, двигайся… Еще… Еще… Люби… Ярик… Ярик… Люби… – молю и одновременно требую. Но он вдруг останавливается. – Почему? Почему ты остановился? – да, я практически в панике. – Не останавливайся… Не смей останавливаться…
– Сейчас… Черт возьми, не сжимай так… Расслабься… – тяжело дыша, прижимается к моему лицу. – Маруся…
– Ярик… Ярик… Ты пульсируешь? Как ты это делаешь? Еще так… Еще… Сделай, сделай…
– Так?
– Да, да, так… Боже, Ярик… Ярик, люби меня…
Желание настолько поглощает меня. Изнутри раздирает. Понимаю, еще немного, и попросту расплачусь от всей этой массы эмоций и ощущений.
Яр чувствует и подхватывает нужный мне темп. Двигается исключительно для меня. Взмыленный и напряженный, дышит рывками и отрывисто хрипит. И все же упорно выдерживает тот ритм, который необходим именно мне.
– Пожалуйста… Яр-р-р… Да! Да!
– Кончай, Маруся… Пожалуйста… Бля, святоша… Взлетай… Взлетай, маленькая…
И это происходит. Мое распаленное дрожащее тело настигает такой мощный оргазм, кажется, действительно, будто ракета взмываю. Рассыпаюсь в мерцающей бездне темноты жгучими искрами, словно метеоритный дождь. Не осознавая, что и как кричу, какие звуки издаю, какие импульсивные движения совершаю… Не знаю даже, дышу ли я…
Когда Ярик срывается на быстрые и жесткие выпады, вроде как в себя прихожу и вместе с тем окончательно теряюсь. Крик в горле замирает. В те секунды уж точно не дышу. Внутренне цепенею. Зажмуриваюсь и, сминая пальцами простынь, безмолвно мечусь по кровати.
Резкие рыки, которые Яр издает на каждом движении, прерывает его же грубый гортанный стон. Рывок назад, и он стремительно покидает мое тело. Отголоски боли, прохладное скольжение воздуха по мокрой коже и, наконец, горячие брызги семени.
Темноту переполняет рваное дыхание Ярика и мой плаксивый скулеж.
– Больно? – склоняясь обратно ко мне, почти касается лицом лица. Чувствую, что с него капает. Он весь мокрый, это я заключаю, уже трогая плечи и грудь руками. – Давай свет включим…
– Нет! – выкрикиваю перепуганно и ладони отдергиваю. – Ничего у меня не болит. Я просто… Я измождена, Ярик… Морально и физически.
И это чистейшая правда.
– Надо в душ, святоша, – вздыхает, приподнимаясь. – Хочешь, на руках отнесу?
– Только свет не включай, – сейчас я этого очень боюсь. Нет смелости и сил в глаза ему смотреть. – Не включай, Яр…
– Не буду.
– Ярик, – шепчу уже по дороге в душ. Очень тихо, практически в самое ухо ему выдыхаю. – Ты самый лучший.
Он не отвечает. Лишь шумно вздыхает и крепче сжимает меня.
В ванной так же молча запихивает в душевую кабину. Сам входит и сразу же включает воду. Какими-то резкими движениями моет меня. Но это не мешает мне говорить.
– Ярик… Я слышу твое сердце… – ладонью по груди скольжу. – Оно до сих пор грохочет. Мое тоже… Мое… Ярик, ты собираешься со мной разговаривать?
– Ты же устала, – напоминает, не переставая елозить по моему телу руками. – Помолчи.
– Да… Я сейчас спать пойду. Ты со мной?
– Кхм… Там сама помойся, ладно? Не хочу по свежему задеть…
– Ладно! Я вообще не просила меня мыть, – почему-то смущаюсь и сержусь. – Отойди!
– Кричать обязательно?
– Обязательно… – выпаливаю и тотчас сбавляю обороты. – Нет, не обязательно. Прости… – искренне раскаиваюсь. – Будешь со мной спать?
– Конечно же, буду, – заверяет тем самым веским тоном, от которого я тащусь и млею. – Я с тобой всё буду. Всё.