Эпилог. Год спустя

Первое правило нашего экспертного отделения висело на стене напротив входа.

Не трогать до фиксации.

Второе появилось через неделю.

Если уже потрогал — не врать об этом эксперту.

Третье я не разрешила записывать официально, потому что его придумал Олден:

Если соврал эксперту, беги, пока Вера не узнала.

К сожалению, именно третье правило сотрудники запомнили лучше первых двух.

— Я ничего не трогал, — сообщил молодой следователь, стоя посреди лаборатории с таким выражением лица, будто заранее признавался в преступлении.

Я посмотрела на него.

Потом на бумажный пакет у него в руках.

— Вы держите улику.

— Через пакет.

— Пакет тоже является частью упаковки.

— Но я не открывал.

— Кто его запечатал?

— Я.

— Где подпись?

Он перевернул.

Подписи не было.

— Забыл.

Я молча протянула перо.

Следователь вздохнул и расписался.

— Теперь время.

Он написал.

— Место изъятия.

Еще одна запись.

— Кто присутствовал?

Он посмотрел на меня с тоской.

— Госпожа Ланская, я уже начинаю понимать, почему половина управления боится заходить сюда.

— Отлично. Значит, обучение работает.

За соседним столом Олден кашлянул.

Я даже не повернулась.

— Если вы смеетесь, я добавлю вам еще три журнала.

— Я молчу.

— Правильно.

Молодого следователя звали Кел Райн. В управление он пришел только месяц назад и пока искренне считал, что главная задача расследования заключается в поиске виновного.

Через несколько лет, возможно, поймет, что сначала нужно установить, что вообще произошло.

Я забрала пакет.

— Теперь рассказывайте.

— Кража из ювелирной лавки на Южной улице. Разбитое окно, след крови на стекле. Подозреваемого задержали в соседнем переулке. У него порезана ладонь и нашли два кольца из лавки.

— Владелец опознал?

— Да.

— Кровь сравнивали?

— Пока нет.

— Тогда зачем принесли мне пакет?

Кел замялся.

— Вы сказали приносить материалы до того, как решим, какие из них важны.

Я посмотрела на него.

— Хорошо.

Он сразу оживился.

— То есть я все сделал правильно?

— Не привыкайте.

Олден за соседним столом снова издал подозрительный звук.

Эта фраза тоже давно перестала принадлежать одной Маэр.

За год многое изменилось.

Три пустые комнаты превратились в шесть.

В первой теперь принимали и регистрировали материалы.

Во второй Олден проводил исследования следов и документов.

Третью Эван постепенно занял медицинскими образцами, хотя продолжал утверждать, что это временно и он вообще не собирается работать на наше отделение.

Говорил он так обычно два или три раза в неделю, когда приходил к нам после обеда.

Четвертую комнату отвели под хранение.

Пятую — под небольшую учебную аудиторию.

В шестой находился мой кабинет.

Он был самым маленьким.

Инес считала это личным оскорблением.

— Руководитель должен сидеть в хорошем помещении, — заявила она, когда увидела его впервые.

— Мне нужен стол, шкаф и окно.

— Еще вам нужен человек, который будет напоминать об обеде.

— У меня уже есть Ариан.

— Он тоже забывает есть.

— Тогда вы победили.

Инес действительно победила.

Теперь она заведовала моим домом, распоряжалась кухней и каким-то образом знала расписание экспертного отделения лучше секретаря.

Дом был уже не Лиары.

Старые комнаты вернули ее семье вместе с остальным имуществом.

Часть книг мать Лиары сама передала мне.

Не все.

И правильно.

Некоторые вещи должны были остаться в семье женщины, которой принадлежали.

С матерью Лиары мы встретились один раз.

Это был тяжелый разговор.

Наверное, самый тяжелый после суда.

Она долго смотрела на мое лицо.

Потом сказала:

— Вы очень похожи на мою дочь.

Я не знала, что ответить.

— Это ее лицо.

— Знаю.

Она плакала тихо.

Не обвиняла.

Не спрашивала, почему именно я получила то, что потеряла она.

Я была бы готова к обвинению больше, чем к этому спокойствию.

Перед уходом она дала мне две книги и серебряную шпильку.

— Это не наследство, — сказала она. — Просто вещи, которые Лиара любила. Мне кажется, она не хотела бы, чтобы все ее прошлое заперли в сундуке.

Шпильку я носила редко.

Книги стояли дома на отдельной полке.

Не как мои.

Как напоминание о человеке, благодаря которому у меня вообще появился шанс на эту жизнь.

Королевский архив тоже изменился.

Ивар вернулся туда после суда.

Не сразу.

За незаконное изменение записей он получил официальный запрет занимать руководящие должности на три года и обязанность участвовать в восстановлении поврежденных реестров.

Сам попросил именно такую работу.

Я иногда видела его за столом с десятком старых журналов.

Он стал намного молчаливее.

Но больше не прятал неприятные факты.

Его брат Дарен был полностью оправдан по старому делу о таможенных деньгах. Проверка установила, что нарушение, которым Тирн шантажировал Ивара, действительно было искусственно создано.

Тирн получил срок за участие в подделках, давление на государственных служащих и сокрытие преступлений. Его показания против Леонара суд учел, но ответственности не отменил.

Дарен Васс тоже лишился должности.

Гарен и люди, участвовавшие в захвате Элины, предстали перед судом отдельно.

Сам Леонар находился в королевской крепости.

Я не виделась с ним после процесса.

И не хотела.

Иногда его имя встречалось в новых делах, когда государственная проверка находила еще одну компанию или старый контракт, связанный с его системой.

Но это уже было не мое расследование.

Именно этому я училась весь год.

Одно дело должно когда-нибудь закончиться.

Иначе следователь начинает жить только внутри него.

— Вера.

Я подняла голову.

Кел все еще стоял перед столом.

— Что?

— Мне можно идти?

— Пока нет. Опишите задержанного.

— Мужчина, двадцать восемь лет. Работает грузчиком на рынке. Раньше дважды задерживался за драки. Утверждает, что нашел кольца возле разбитого окна и хотел отнести страже.

— Очень благородно.

— Я тоже не поверил.

— Я не спрашивала, верите ли вы.

Кел вздохнул.

— Понял.

— Нет. Пока не поняли. Давайте еще раз. Что мы знаем?

Он задумался.

На этот раз ответил лучше:

— В лавке разбито окно. Возле разбитого стекла есть кровь. Два кольца из лавки нашли у задержанного. У него свежий порез ладони. Владелец подтверждает, что кольца принадлежат магазину. Сам мужчина находился в соседнем переулке вскоре после происшествия.

— Вот теперь хорошо.

— И все равно он почти наверняка вор.

— Может быть.

Кел улыбнулся.

— Теперь я понимаю, почему Олден говорил, что это ваше любимое выражение.

— Олден слишком много разговаривает.

— Я все слышу, — сообщил тот.

— Прекрасно. Значит, не придется повторять.

Я сняла внешнюю упаковку и проверила внутренний контейнер.

Кровь со стекла находилась на чистой пластине.

Уже лучше.

— Возьмите контрольный образец крови задержанного через Эвана. И отдельно его одежду. Не складывайте все вместе.

— Хорошо.

— А потом вернитесь к лавке.

Кел удивился.

— Зачем?

— Посмотрите на направление разбитого стекла.

— Мы уже нашли преступника.

Я медленно подняла глаза.

Он тут же исправился:

— Подозреваемого.

— Лучше.

— Но зачем стекло?

— Если человек разбивал окно снаружи, большая часть осколков должна оказаться внутри. Если разбили изнутри — наоборот.

Кел задумался.

— А если смешано?

— Тогда смотрите на более крупные фрагменты, положение рамы и следы инструмента. И спросите владельца, почему две самые дорогие витрины вообще не тронуты.

— Он сказал, вор испугался.

— Может быть.

Кел закрыл глаза.

— Я начинаю ненавидеть это слово.

— Значит, обучение работает.

Он ушел.

Олден посмотрел на меня.

— Думаете, хозяин инсценировал?

— Не знаю.

— Но подозреваете.

— Кровь слишком удобно лежит именно на нижнем крае рамы, а задержанный порезал ладонь с внутренней стороны. При ударе по стеклу обычнее ожидать повреждения пальцев или наружной части кисти.

Олден кивнул.

— Значит, кольца ему могли подбросить.

— Или он действительно украл их другим способом.

— Вы неисправимы.

— Это комплимент?

— Уже нет.

Дверь открылась.

Эван вошел без стука.

За год он так и не научился.

В руках держал коробку с образцами.

— Кто опять отправляет ко мне людей без нормального направления?

Я посмотрела на Олдена.

Он сразу поднял руки.

— Не я.

— Кел.

— Новый?

— Да.

— Тогда один раз прощаю.

Он поставил коробку.

— И кстати, ваша система работает.

— Какая именно?

— Отдельная упаковка. Вчера мне принесли два образца из одного дела, и впервые никто не умудрился положить влажную ткань рядом с бумагой.

— Год потребовался.

— Для этого города неплохой срок.

Эван оглядел комнату.

— Где ваша главная проблема?

— Кто?

— Наследник.

— Если вы об Ариане, то на Совете.

— Он сказал, что зайдет к вам после.

— Откуда вы знаете?

— Потому что утром он заходил ко мне.

Я насторожилась.

— Зачем?

— Ничего серьезного.

— Эван.

— Господи, теперь я понимаю его.

— Что именно?

— Почему он иногда специально вам не договаривает.

Я встала.

— Он болен?

— Нет.

— Ранен?

— Нет.

— Тогда зачем приходил?

Эван улыбнулся.

Очень подозрительно.

— Проверить старую травму руки.

— Которая зажила год назад?

— Именно.

Я посмотрела на него.

Он выдержал секунды три.

Потом рассмеялся.

— Если хотите знать, спрашивайте у него.

— Ненавижу вас.

— Нет.

Я вздохнула.

Кажется, все вокруг решили окончательно присвоить наши с Арианом разговоры.

Эван ушел в свою комнату.

Я вернулась к документам.

Рабочий день продолжался.

Ближе к трем принесли результаты по делу ювелирной лавки.

Кровь задержанного не совпала с образцом со стекла по тем признакам, которые наши методы позволяли надежно сравнить.

Кел прибежал через несколько минут.

— Вы были правы.

— Это опасное начало.

— Стекло в основном лежит снаружи.

— Значит?

— Окно разбили изнутри.

— И?

— Владелец признался.

— Уже?

— Не совсем. Сначала сказал, что вор мог залезть через дверь и разбить окно при выходе. Но в двери нет следов взлома, а два самых дорогих украшения он перед происшествием убрал в сейф.

— Почему?

— Утверждает, что случайно.

Я посмотрела на Кела.

Он вздохнул.

— Возможно.

— Молодец.

— Оказалось, лавка застрахована королевской торговой гильдией. Хозяин задолжал поставщикам и решил получить выплату.

— А задержанный?

— Нашел два кольца возле заднего входа. Хозяин выбросил их, чтобы позже сказать, что часть товара украдена. Наш грузчик действительно решил оставить себе.

— Значит, невиновным тоже не оказался.

— В краже со взломом — нет. В присвоении найденного — да.

— Вот почему сначала устанавливают факты.

Кел выглядел слишком довольным.

— Я понял.

— Не говорите это так уверенно после первого дела.

— Хорошо.

Он уже собирался уйти, потом остановился.

— Госпожа Ланская.

— Что?

— Это правда, что раньше следователи иногда сразу судили человека только по остаточному следу?

— Правда.

— А теперь нельзя.

— Теперь его можно использовать только вместе с другими данными и с учетом возможности искусственного переноса.

— Из-за дела принца Кассиана?

Я посмотрела на него.

— Из-за ошибок, которые мы нашли в деле принца Кассиана.

Кел кивнул.

— Понятно.

Он ушел.

Я посмотрела на настенные часы.

Половина шестого.

На сегодня хватит.

Эта мысль все еще иногда удивляла.

Раньше я могла работать до ночи просто потому, что дело существовало.

Теперь у меня были сотрудники.

Журналы.

Процедуры.

Люди, которые продолжат утром.

Я закрыла последнюю папку.

Олден поднял голову.

— Вы уходите до семи?

— Да.

— Все хорошо?

— Почему сразу подозрение?

— Просто непривычно.

— Сегодня обычный день.

— Вот это и подозрительно.

Я бросила в него чистым листом бумаги.

Он поймал.

— Завтра к девяти.

— Я знаю.

— И не берите домой документы.

— Это вы себе скажите.

Я вышла.

На улице было тепло.

Начало осени в Арделии оказалось похоже на московский сентябрь только цветом света.

Все остальное отличалось.

Запах камня после дождя.

Конные экипажи.

Голоса торговцев.

Колокола на башнях.

За год я перестала каждый раз сравнивать.

Иногда замечала разницу.

Но больше не просыпалась каждое утро с ощущением, что нахожусь в чужом месте.

Мой дом стоял примерно в двадцати минутах ходьбы от управления.

Небольшой.

Два этажа.

Кабинет.

Сад, в котором Инес пыталась выращивать лечебные травы, хотя Эван утверждал, что половина посажена неправильно.

Они спорили об этом почти каждую неделю.

Я дошла до площади и увидела Ариана.

Он стоял возле книжной лавки.

Один.

Без официального экипажа.

Без охраны на расстоянии двух шагов.

Охрана, конечно, была.

Я уже научилась замечать двух мужчин в обычной одежде по противоположным сторонам улицы.

Ариан утверждал, что это требование короля.

Я не спорила.

Он увидел меня и пошел навстречу.

— Вы вовремя.

— Для чего?

— Для обычного вечера.

Я остановилась.

— Вы что-то задумали.

— Почему сразу?

— Потому что сказали «обычного» слишком специально.

— Может быть, я просто хорошо помню наше соглашение.

— Вы год помните одно условие про ужины?

— Да.

— Подозрительно.

Он улыбнулся.

За год Ариан тоже изменился.

Не внешне.

Хотя работы у него стало больше.

После смерти Кассиана на него постепенно перешли почти все обязанности наследника.

Совет.

Дипломатические встречи.

Поездки.

Споры с королем.

Разбор того, что осталось после Леонара.

Иногда я не видела его несколько дней.

Иногда он возвращался из другого края страны поздно ночью и все равно приходил ко мне завтракать утром.

Мы не жили вместе постоянно.

Это было сознательное решение.

У него оставались покои во дворце.

У меня — дом и работа, которую я не собиралась превращать в продолжение королевской семьи.

Иногда он оставался у меня.

Иногда я ночевала во дворце.

Слухи сначала существовали.

Потом всем стало скучно.

Мы не объявляли помолвку.

Не назначали свадьбу через неделю после суда.

Не пытались доказать окружающим серьезность отношений скоростью официальных решений.

И это оказалось правильным.

— Куда идем? — спросила я.

— Поужинать.

— Где?

— Если скажу, вы начнете проверять, кто владелец заведения и есть ли у него нарушения.

— Неправда.

Ариан посмотрел на меня.

— Почти неправда.

— Вот.

Мы пошли через площадь.

Он взял меня за руку.

Совершенно обычное движение.

Именно такие вещи за год стали самыми важными.

Не редкие дворцовые приемы.

Не моменты, когда он входил в комнату в официальной форме наследника и все вокруг вставали.

А вот это.

Идти домой или в ресторан после работы.

Спорить, кто забыл заказать продукты.

Слушать, как он жалуется на Совет, но не рассказывает закрытые государственные сведения, а я жалуюсь на следователей, которые забывают подписывать пакеты.

Иногда мы говорили о моем мире.

Реже, чем раньше.

Ариан все еще хотел понять самолеты.

У меня все еще не получалось нормально объяснить аэродинамику без чертежей, которые выглядели как рисунки очень плохого преподавателя.

Однажды он спросил, хочу ли я вернуться, если способ появится.

Я не ответила сразу.

Потом сказала правду.

— Я захочу узнать, что произошло с моей прежней жизнью.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Он принял.

Не потребовал выбрать его против мира, который существовал раньше.

Наверное, именно поэтому я и выбирала его каждый день здесь.

Ужин оказался в маленьком ресторане возле реки.

Мы уже были там дважды.

Никакого отдельного зала.

Никаких королевских блюд.

Хозяин давно знал Ариана и достаточно ценил собственный бизнес, чтобы не собирать вокруг нас толпу.

Мы сидели у окна.

— Эван сегодня вел себя странно, — сказала я.

Ариан взял бокал.

— Эван всегда ведет себя странно.

— Он сказал, что вы утром приходили проверять старую травму.

— Проверял.

— Зачем?

— Иногда старые травмы проверяют.

— Через год?

— Да.

Я прищурилась.

— Вы лжете плохо.

— Неправда.

— Мне — плохо.

— Это разные вещи.

Я положила вилку.

— Что происходит?

— Ничего.

— Ариан.

Он посмотрел на меня.

Потом спокойно продолжил есть.

Я ждала.

— Вы собираетесь сказать? — спросила через минуту.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы все равно узнаете позже.

— Ужасный ответ.

— Знаю.

Я решила не давить.

И именно поэтому он выглядел немного разочарованным.

— Вы ожидали допрос?

— Немного.

— Не дождетесь.

— Вы изменились.

— Работаю над собой.

— Пугает.

После ужина мы пошли пешком.

На улице уже стемнело.

Варден вечером стал привычным.

Не знакомым как Москва.

Иначе.

Я знала, где лучше переходить площадь, потому что возле восточной арки всегда слишком много экипажей.

Знала пекарню, которая открывалась раньше всех.

Знала, что в дождь камни возле реки становятся скользкими.

Знала дорогу домой.

Это и оказалось моментом, когда город перестал быть чужим.

Не когда мне дали документы на имя Веры Ланской.

Когда я перестала думать, куда повернуть.

У дома Ариан остановился.

— Сегодня действительно обычный вечер?

— Почти.

— Вот.

— Что?

— Я знала.

— Вы всегда что-то знаете после того, как услышали подтверждение.

— Профессиональная привычка.

Инес открыла дверь прежде, чем я успела достать ключ.

Посмотрела на нас.

Слишком невинно.

— Добрый вечер.

Я остановилась.

— Вы тоже знаете.

— Что?

— Не умеете лгать.

— Я вообще ничего не сказала.

— Именно.

Ариан за моей спиной тихо рассмеялся.

— Я ухожу, — сказала Инес.

— Куда?

— К сестре.

— Сейчас?

— Да.

— Почему?

— Потому что хочу.

Я посмотрела на нее.

Потом на Ариана.

— Вы сговорились.

— Доброй ночи, — сказала Инес и ушла.

Я вошла в дом.

На столе горела лампа.

Все выглядело обычно.

Никаких цветов.

Никакой музыки.

Никакого дворцового представления.

Я медленно повернулась.

— Если сейчас из шкафа выйдет Совет, я вас ударю.

— Совет не поместится в шкаф.

— Вы проверяли?

— Нет.

Он снял пальто.

Выглядел совершенно спокойно.

Слишком.

— Ариан.

— Да?

— Что вы делаете?

— Сейчас покажу.

Он полез во внутренний карман.

Я посмотрела на его руку.

Потом на лицо.

И наконец поняла.

— Подождите.

Ариан остановился.

— Что?

— Поэтому Эван проверял руку?

Он помолчал.

— Частично.

— Что значит частично?

— Я хотел убедиться, что старое повреждение не мешает.

— Чему?

Он достал маленькую коробку.

Я закрыла глаза.

— Вы серьезно.

— Очень.

— Эван знал?

— Да.

— Инес?

— Да.

— Маэр?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему именно Маэр вас беспокоит?

— Потому что тогда завтра об этом знало бы все следственное управление под видом официальной процедуры.

Он улыбнулся.

— Можно продолжить?

Я посмотрела на коробку.

Потом на него.

— Да.

Ариан не встал на колено.

И я была этому рада.

Не потому что в моем мире так не делали.

Делали.

Просто это не было похоже на нас.

Он стоял напротив.

Открыл коробку.

Внутри находилось кольцо.

Простое.

Светлый металл.

Небольшой прозрачный камень.

Без королевских гербов.

Без драконов.

Без огромного фамильного сокровища, которое заставило бы меня бояться двигать рукой.

— Я мог взять кольцо моей матери, — сказал он. — Но решил, что вы потом будете думать, кому оно принадлежало раньше.

Я посмотрела на него.

— Правильно решили.

— Мог заказать что-то намного дороже.

— Тоже правильно не сделали.

— Я знаю вас уже достаточно.

— Это опасное заявление.

Он взял кольцо.

— Вера, я не хочу предлагать вам стать частью моей жизни так, будто у вас своей нет.

Я молчала.

— Не хочу, чтобы вы выходили за наследника. Или за дракона. Или за человека, который когда-то расследовал ваше дело.

— Хорошее начало.

— Не перебивайте.

— Простите.

— Я хочу жениться на женщине, которая спорит со мной из-за охраны, забывает обедать, заставила половину государства подписывать пакеты с уликами и все еще считает слово «возможно» одним из важнейших достижений цивилизации.

Я рассмеялась.

— Очень красивое описание.

— Я старался.

Он стал серьезнее.

— Я хочу жить с вами. Не только между делами. Не только пока нам удобно. И если через десять лет вы все еще будете проверять мои слова как свидетельские показания, я, вероятно, научусь с этим жить.

— Вероятно?

— Учусь.

Я почувствовала, как глаза начинают щипать.

Это раздражало.

Я не собиралась плакать.

Разумеется, именно поэтому почти заплакала.

— Вера Ланская, вы выйдете за меня?

Я посмотрела на него.

Год назад мой первый разговор с этим человеком произошел возле мертвого тела, когда я держала в руке чужой кинжал и пыталась объяснить, почему меня нельзя казнить.

Очень странное начало отношений.

Но дальше мы делали все не быстро.

Не идеально.

Нормально.

Учились спорить не ради победы.

Говорить, когда страшно.

Не принимать заботу за контроль.

Не принимать доверие за слепую веру.

И не позволять любви становиться объяснением того, что должны подтверждать факты.

— Да, — сказала я.

Ариан несколько секунд просто смотрел.

— Только да?

— Вы ждали заключение на три страницы?

— Немного.

— Могу подготовить утром.

Он рассмеялся.

Я протянула руку.

Он надел кольцо.

Подошло идеально.

Я посмотрела подозрительно.

— Поэтому Эван?

— Нет.

— Тогда откуда размер?

— Инес.

— Предательница.

— Она назвала это службой государству.

— Узнаю ее.

Ариан поцеловал меня.

Не как в первый раз.

Тогда мы еще не знали, что будем делать с собственными чувствами.

Теперь знали.

Когда он отстранился, я посмотрела на кольцо снова.

— Только никакой свадьбы через три дня.

— Я и не предлагал.

— И Совет не выбирает дату.

— Согласен.

— И мой отдел не прекращает работу.

— Вера.

— Просто уточняю.

— Я женюсь именно на вас. Было бы странно после этого удивляться работе.

— Хороший ответ.

— Значит, прошел проверку?

— Предварительно.

Он закрыл глаза.

— Разумеется.

На следующее утро я пришла в управление позже обычного.

На девять минут.

Олден посмотрел на часы.

Потом на мою руку.

Потом снова на часы.

— Я ничего не видел.

— Очень мудро.

— Но Маэр увидит.

— Она сегодня в суде.

— Тогда у вас есть несколько часов.

Я сняла пальто.

— Где Кел?

— На новом месте преступления.

— Один?

— С другим следователем. Сказал, что сначала зафиксирует все, а потом позовет нас.

— Прогресс.

Дверь распахнулась.

Кел вошел сам.

— Госпожа Ланская, у нас убийство.

— Доброе утро.

— Доброе утро. Убийство.

— Так лучше.

Он положил на стол схему.

— Мужчина найден дома. Нож в груди. Дверь заперта изнутри. Соседи слышали ссору ночью. Жена признает, что они спорили, и на ее платье кровь.

Я посмотрела на него.

Он улыбнулся.

— Я знаю. Не назначать виновного.

— Отлично.

— Мы ничего не трогали.

— Еще лучше.

— Все зафиксировано. Вход записан. Нож оставили. Образцы не брали до вас.

Я взяла пальто обратно.

— И что вас смущает?

Кел уже научился приходить не только с ответами.

— Кровь.

— Где?

— На платье жены.

— Что с ней?

— Она не похожа на брызги.

Я остановилась.

— На что похожа?

— Будто кто-то прижал ткань к чему-то мокрому.

Олден поднял голову.

Я посмотрела на Кела.

— Очень хорошо.

Он улыбнулся.

— Значит, едем?

— Едем.

Я вышла в коридор.

У лестницы стоял Ариан.

В руке держал два стакана с горячим напитком.

— Вы что здесь делаете?

— Хотел поздравить будущую жену с первым рабочим утром после помолвки.

Кел остановился позади меня.

Глаза у него стали огромными.

Я посмотрела на Ариана.

— Через полчаса об этом будет знать все управление.

— Я рассчитывал на более медленную систему передачи информации.

— Вы плохо знаете следователей.

Кел очень серьезно сказал:

— Я никому.

— Идите вниз.

— Уже.

Он исчез по лестнице.

Ариан протянул мне стакан.

— Куда собираетесь?

— Убийство.

— Разумеется.

— На платье жены контактная кровь, хотя все уверены, что она ударила мужа ножом.

— Уже интересно.

Я сделала глоток.

— Хотите со мной?

Он посмотрел на часы.

— Совет через два часа.

— Успеете хотя бы до места.

— Тогда едем.

Мы спустились вместе.

Во дворе стояла экспертная карета.

Не королевская.

Обычная служебная.

На дверце маленькая табличка:

«Экспертное отделение Королевского следственного управления».

Я села внутрь.

Ариан — напротив.

На моей руке было кольцо.

В сумке лежали чистые перчатки, линза, измерительная лента, тетрадь и упаковочные пакеты.

Впереди ждал человек, которого все уже почти успели назвать убийцей.

Год назад на его месте была я.

Теперь у него хотя бы был шанс, что прежде чем кто-то решит, что произошло, сначала посмотрят на факты.

Карета тронулась.

Ариан заметил мою улыбку.

— Что?

— Ничего.

— Не верю.

Я посмотрела в окно на утренний Варден.

— Просто хороший день для работы.

Он взял меня за руку.

И мы поехали.