Глава 19.

Корвин ждал меня в гостиной, собирая что-то в большую корзину. Настроение у него было отличное, разве что песенку не напевал под нос.

— Куда мы? Разве нам можно выходить за пределы замка?

— Думаю, тебе не помешает сменить обстановку. И хоть я считаю, что нам нужно продолжить занятия, отдых тебе сейчас важнее.

Он взял тяжёлую корзину со стола и позвал меня за собой. Перемещаясь по бесконечным и одинаковым переходам замка, вышли в комнату, через которую появились тут несколько дней назад. Корвин взмахнул рукой, и появился вихрь, смазывая очертания стены, завертелся, поднимая ветер. Оборотень взял за руку, и мы шагнули в портал.

Я могла ожидать все что угодно от этой прогулки, но уж точно не оказаться на берегу океана!

Пустой песчаный пляж растянулся в обе стороны до горизонта. Полуденное солнце с трудом пробивалось сквозь облачное марево, окрашивая воду в лазурно-зелёный цвет. Спокойные волны неспешно шуршали пеной, оставляя мокрые следы на мелком песке. Мы завороженно смотрели на это зрелище, ещё не веря, что это наша реальность. Я аккуратно вынула руку из ладони Корвина и пошла к морю, снимая туфельки. Вода была на удивление тёплой, и я буду не я, если не искупаюсь в этой лазури! Место не походило ни на одно известное мне на Земле — настолько фантастический был вид. Корвин тоже подошёл к кромке, и волны начали облизывать и его босые ступни.

— Тебе нравится? — на всякий случай спросил он, явно довольный собой.

— Тут нереально красиво, — одарила я его искренней улыбкой.

Контраст был очень велик — после зимнего замка и заснеженных лесов очутиться на лазурном побережье, под тёплыми солнечными лучами, которые не обжигали, а нежно ложились на кожу, как-то подсвечивая ее.

— Я не был тут с тех пор, как перемещения через порталы стали нам недоступны, и уже забыл, как тут хорошо, — улыбаясь, смотрел он вдаль.

Я залюбовалась его потрясающей фигурой, красивым лицом и представила, как он обнимает меня, нежно целует, крепче прижимая к себе. Поймав на себе мой одурманенный взгляд, он опустил глаза и подошёл к корзине, достал большое покрывало и расстелил на песке.

Чудесно — свидание на берегу океана. А что ещё это может быть, когда мы только вдвоём? Мы и океан. Практически свидание. Мне же не мерещится. Вопрос лишь в том — подготовился ли он к этому заранее, или это спонтанное решение.

— Это потрясающее место, Корвин, — мне кажется, я впервые назвала его по имени. Это прозвучало настолько интимно, что даже сделала небольшую паузу, немного испугавшись. — Но почему именно сюда?

Корвин бровью не повел, продолжая разбирать корзину:

— Раньше я часто бывал тут с семьей и друзьями, пока мог еще открывать порталы. Сейчас решил проверить — получится ли на такое дальнее расстояние вновь перенестись, — он довольно улыбнулся, — да и ты должна понимать, что наш мир — это не только снег и холод.

Тема его семьи последнее время меня сильно интересовала, но случая спросить не было, да и меня это не касается. Раз уж он сам заговорил…

Остановив его руки, когда он принялся доставать еду из корзины, сама начала сервировать завтрак. Не мужское это дело. Он откинулся на покрывало и с любопытством за мной наблюдал. Руки предательски дрожали, тело адекватно вести себя отказывалось рядом с ним, поэтому срочно нужно было его отвлекать. Ничего лучше не придумала, как завести щекотливую тему. Пусть уж лучше злиться на меня, чем так смотрит.

— Давно хотела вас спросить — где мама Кайла? Я понимаю, что это меня не касается, но все же… — многозначительно остановилась я.

— Да, не касается, — сузились глаза волка.

Эффект нужный достигнут.

— И все же? — наглость — мое второе имя!

Герой моих ночных грёз слегка удивился, но постарался не подать виду.

— Она погибла, — сказал, когда я уже не ждала ответа, — Кайл был ещё маленьким, когда на нашу стаю напали волки из соседнего клана. Это была простая делёжка территории. Нападение случилось, когда я уехал с дипломатической миссией во дворец Императора. Мои воины отбивались, как могли, защищая мою семью. Потому что цель нападавших была — лишить жизни моего наследника. Кайла удалось спасти, а его мать — нет.

Я пожалела, что спросила об этом. Вот вообще такие душещипательные истории всегда не любила. Расплакаться могу в раз.

— Мне очень жаль, что вам пришлось пережить такое, и я жалею, что спросила, — очень ругала себя, дура ревнивая.

— Это было очень давно, — мягко посмотрел он.

— И вы больше не женились?

— Не женился, — ухмыляясь, ответил он, явно понимая к чему клоню.

Проницательный мужик — это наказание.

— Я ни к чему не клоню, просто так интересуюсь… — про внебрачные отношения оборотней уточнять не стала.

— Я понял, — улыбаясь, посмотрел он. Глаза засияли, и, могу поклясться, он заигрывал со мной! Смачно откусив яблоко так, что сок потек по его подбородку, нагло смотрел за моей реакцией!

Ах, так! Я в долгу не останусь! Всё — таки злость — это лучше, чем вожделение.

— Вы не против, если я искупаюсь? Согласитесь, побывать на берегу океана и не зайти в него — это преступление.

— Не против. Даже за, — продолжал есть яблоко.

— Тогда отвернитесь, я разденусь. И не подсматривайте, пожалуйста, — сказала елейным голосом.

Он послушно развернулся на другой бок, и как будто я его совершенно не интересовала, продолжал догрызать чертово яблоко.

Сняв с себя всю одежду, медленно зашла в воду, ни разу не обернувшись, потому что, во-первых, я была уверена, что он не смотрит, а во-вторых, если и смотрит, то ему же хуже.

Когда все тело, кроме головы, оказалось под водой, я обернулась. Он не спеша стягивал рубашку, собираясь присоединиться. И, скорее всего, тоже в чем мать родила.

Резко развернувшись лицом к горизонту, старалась не думать о мужчине, который заходит сейчас в воду ко мне.

Он подплыл, сохраняя расстояние, вода скрадывала наши обнаженные тела, но это казалось настолько интимным и волнующим, что я не удержалась и взглянула на него. Мягкие волны красиво расходились кругами, его кожа словно светилась от необычного солнца, мокрые волосы, небрежно разбросанные по плечам, то и дело появлялись над поверхностью, пока он плыл.

— Вокруг тебя вода светиться, — прошептал он, глядя прямо в глаза.

Я посмотрела вокруг себя и поразилась, что вода переливается золотистым свечением, похожим на электрические разряды.

— Почему так???

— Может, потому что тебе хорошо? Или это магия.

Он явно что-то знал. И сейчас загадочно и довольно улыбался. Хотелось его просто невероятно, к этому чувству я уже почти привыкла, оно стало мне как родное, но приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не накинуться на него.

Он словно понял это, и улыбка сползла с его лица, взгляд опустился на губы, естественно, я их облизнула и закрыла глаза. Мгновение ничего не происходило. Он сказал, что не будет меня трогать, и он сдержал обещание. Разозлившись на себя за то, что ждала от него каких-то действий, отвернулась и поплыла в сторону берега, злая на себя и свои чувства:

— Отвернитесь, — и даже не стала проверять, послушался ли он.

Выйдя на пляж, обернула вокруг себя простынь, хорошенько замотавшись.

Сидя спиной к океану, слышала, как он, не торопясь, вышел из воды, поднял вторую простынь и, обмотавшись ей, плюхнулся на противоположный конец покрывала и, облокотившись на руку, уставился на меня.

Надо заметить, что «обмотался» — это громко сказано. Простыня небрежно лежала у него на бёдрах, давая разгуляться фантазии. Я вспомнила то утро, когда появилась на завтраке в соблазнительном халатике… сейчас я оказалась в том же неудобном положении, только в разы хуже. Тонкая месть — зная, что испытываю к нему, нагло меня соблазнять! И даже мук совести не испытывать, развлекаясь за мой счёт.

Я молча ела пирожки, запивая ягодным морсом, смотрела на океан и совершенно не хотела с ним разговаривать. Молча гораздо легче держать себя в руках, особенно если не смотреть в его сторону. Дождавшись, пока я доем, он первый начал разговор:

— У меня есть некоторые соображения на счёт того, что ты мне сказала сегодня.

Я вскинула бровь, посмотрев ему в глаза, стараясь не видеть всего остального.

— Какие?

— Если говоришь, что в первый раз почувствовала… то, что сказала, когда я прикоснулся, то скорее всего, это связано с пробуждением твоей магической силы. Я намеренно вплетал свою энергию, пробуждая твою. Так делают, когда нужно быстро разбудить внезапно появившиеся способности. Ничего плохого в этом нет, но, видимо, кроме магии пробудилась и сексуальная энергия. Это странно. В нашем мире проявление магии приходит постепенно вместе с взрослением, параллельно с половым созреванием и достигает пика в момент совершеннолетия. Потом только расширяется и обретает форму. Тебе пришлось пройти очень быстрым путём, возможно, эти две энергии неразрывно связаны и активировались одновременно. Если б на моем месте был другой маг, то эти чувства ты бы испытывала к нему. Так что, как только пройдёт твоя инициация, скорее всего, пройдут и эти чувства. Но я могу это только предполагать, потому что никогда с таким не встречался.

— А что нужно сделать, чтобы пойти инициацию?

— Нужно полностью раскрыться. С твоими темпами, это быстро произойдёт. Но если тебе тяжело находиться со мной рядом, я могу найти кого-нибудь другого для обучения, — ни капли сожаления в голосе.

Тут я поняла, что он совершенно ничего ко мне не чувствует. Он спокойно найдёт мне другого и глазом не моргнёт. Чертов сукин сын. Это ещё больнее, чем изнемогать от страсти. Понимать, что я ему не нужна. Ну или нужна как диковинная вещь с «необычными способностями».

— Я подумаю, — отвела взгляд, — только не очень страшного, а то вдруг и его возжелаю.

Ну что ж, насильно мил не будешь. Сама виновата, чего ждала? Черт с ним, легче будет домой возвращаться. Тряхнув головой, решила думать о нем, как о моем чудесном благодетеле и никак больше.

— Предлагаю договор, — весело посмотрела в его глаза. — Забыть все то, что вам говорила, как будто совершенно вас не хочу, и это просто временное помутнение. Проведём этот чудесный день как друзья? Это возможно?

— С одним условием. Ты будешь обращаться ко мне на «ты».

— Зачем?

— Ну мы же друзья? К тому же, кто-то утверждал, что не на много меня младше, так что все логично.

— А вам сколько лет всё-таки?

— Когда я говорил, я не врал.

— Так не бывает — люди не живут пятьсот лет.

— Люди нет, а оборотни живут. Пятьсот двадцать.

Я, конечно, не поверила, но пусть будет так.

— Хорошо. Согласна. Но я буду считать, что тебе сорок пять.

— По рукам, — улыбнулся оборотень. — В океане купаться мы тоже будем как друзья?

Шутку я оценила. С этого момента все пошло гораздо легче. Он перестал надо мной измываться своими провокациями, ухмылками и был совершенно обычным, хоть и красивым, мужиком в самом расцвете сил. Я наконец смогла расслабиться и уже без стеснения купалась, зная, что он в мою сторону и не думает. Расспрашивала про его жизнь, он травил байки, а я хохотала от души и вообще отлично проводила время. Могла бы тут остаться навечно, но время было ограничено, потому что найти нас могли и тут — это дело времени.

Мы размышляли и над моим появлением в этом мире, и кому понадобилось открывать портал. Корвин считал, что это Тёмный Император — только тёмным были доступны порталы, учитывая, что последние 30 лет это была самая сильная энергия. Но вот для чего Императору приводить в мир светлого мага, да ещё и золотого? Этого Корвин не понимал.

— Надеюсь, что ответ мы узнаем не скоро, а когда ты будешь готова.

Я вспомнила про занятия и опять погрустнела. Оборотень заметил это, но не стал спрашивать. Вообще он стал другим за эти несколько часов, что мы провели на берегу. Пропали холод и отстранённость, официальность что ли. Мне даже показалось, что и вправду мы можем стать друзьями. Раз большего он не хочет.

— Хочу кое-что проверить, дай руку, — сказал он, когда мы лежали и наблюдали за птицами в небе. — Только не бойся.

Он достал из корзины нож, протягивая ко мне руку.

— Что ты хочешь сделать?

— Я сделаю небольшой надрез на пальце, хочу проверить одну мысль. Будет немного больно.

Я протянула ему руку, он взял в ладонь мои маленькие пальчики и резким движением мазнул ножом. Я вскрикнула, хотела отнять руку, но он не дал, а смотрел на порез и на то, как капельки крови капают на покрывало.

Я уставилась на его голову, склонившуюся над моей рукой, и очень хотела запустить другую руку в его мокрые волосы, отодвинуть их с плеч и поцеловать ушко. А потом плечо и шею. Но только сжала простыню, что укрывало мое тело.

— Я так и думал, — торжествующе посмотрел на меня, а я не успела спрятать голодные глаза. Он замер.

— Что там? — кивнула на руку.

— Смотри.

На пальце не было и царапины. Только капли спекшейся крови.

— Что это значит?!

— У тебя быстрая регенерация. Судя по тому, как стянулась рана.

— Как это стянулась? Как это регенерация?

— Проверять не будем, но думаю, тебя будет очень трудно ранить. Твоё тело запускает мощный процесс самовосстановления. Такое есть у оборотней, когда мы в волчьей ипостаси, нас практически невозможно уничтожить.

— Я что, оборотень?

— Нет, — рассмеялся Корвин, — конечно нет. Такие способности есть у сильных магов, но это, как правило, переходит по крови, от родителей. Но может и быть приобретённым качеством, в зависимости от силы.

— То есть меня тоже не смогут уничтожить?

— Не хотелось бы проверять, но думаю — да.

— Это же круто! Может я ещё и бессмертная, — подмигнула Корвину, вскочила на ноги и начала выплясывать. Он что-то не подхватил мое веселье, а как-то серьезно смотрел снизу вверх. Скучный и красивый.

— Я купаться, отвернись!

Скинув простынь у кромки воды, быстро нырнула, проплыв под водой какое-то время, плавно вышла на поверхность. Солнце уже подбиралось к горизонту, а я и не заметила, как пролетел день. Послышались легкие всплески воды от приближения моего «друга», и обернувшись, собиралась сообщить, какой красивый закат. Но Корвин был не как обычно, на почтительном расстоянии, а практически в метре от меня, и я уже видела через прозрачную воду его торс, а значит и он меня. Машинально закрыла одной рукой грудь, а другой балансировала на воде. По телу в одно мгновение пробежала волна желания, застряв внизу живота, предательски пульсируя. Корвин смотрел прямо, я тоже. Капельки воды стекали по его лицу, но он не замечал и даже не моргал. Казалось, сейчас кто-то из нас сделает первый шаг, но мы не двигались. Одно единственное движение, и наша реальность разделилась бы на «до» и «после». Он обещал, а поэтому ждал.

Сглотнув, почувствовала, как набухает грудь от желания, губы и щеки вспыхнули, все тело пронзило сладкой волной, из груди вырвался стон, и я рванула в его объятия.

Я впилась в его губы так, словно от этого зависела моя жизнь, прижимаясь всем своим обнаженным телом, наконец получила то, чего так страстно желала. Его руки крепко прижимали мое маленькое тело к могучей груди, и это было самое прекрасное, что я когда-либо испытывала. Его поцелуй был настолько потрясающим, что уносил остатки разума из моей головы. Он все целовал и целовал меня, перебираясь к шее, груди. Прижимаясь бедром к его телу, почувствовала, что ещё чуть-чуть, и он уже не сможет остановиться. Плавно отстранившись от его губ, сделала усилие, положив ладошки ему на грудь, отстранила. Он послушался, смотря затуманенным взором и тяжело дыша.

— Только скажи, — прошептал он, все ещё крепко прижимая меня к себе.

Одно только мое слово, и он подчинится. Я должна принять сейчас решение за нас двоих и за то, что будет дальше. Даже если бы я могла размышлять здраво, я все равно не хотела бы выбирать. Это нечестно сваливать на меня ответственность, я не хочу так. Я хочу, чтобы он сам решил — нужна ли я ему. Все мое существо рвалось к нему, а он молча ждал. Отстранившись от него, отплыла немного, он не стал удерживать.

— Я думаю, нам пора, — спокойным голосом сообщила и поплыла на берег.

Мы молча оделись, собрали вещи и переместились порталом обратно в замок.

Нас там встретил Саймон, спросив, когда накрывать ужин. Корвин вопросительно посмотрел на меня.

— Через полчаса буду готова.

Добравшись до своей комнаты, быстро приняла душ, надела синее платье, и со слегка влажными волосами пошла на ужин.

Кусок не лез в горло, но я спокойно засовывала один за другим. Корвин ничего не спрашивал, я не объясняла. Практически в полном молчании мы похоронили остатки волшебного дня, обменявшись парой дежурных фраз вроде «приятного аппетита» и «какой чудесный сегодня стейк». Корвин налил вина, к которому я не притронулась, наблюдая, как он осушает один бокал за другим. Ему было тяжело, мне тоже. Поэтому пожелав доброй ночи, ушла к себе. Он не остановил.