Глава 13

Кристина

Выписка. Я ждала этого дня с замиранием сердца, будто не в больнице лежала, а билась о прутья клетки запертой птицей.

Все врачи, которые пытались мне помочь, воспринимались как препятствие к свободе, а сердце лишь сильнее стремилось обратно к сыну.

Мой Максимка, за него болела душа. Мне постоянно казалось, что из-за того, что меня нет рядом, с ним обязательно случится что-нибудь страшное.

Но каждый вечер мне звонил Артем Дмитриевич, давал трубку сыну, и тот, перепрыгивая с темы на тему, бойко рассказывал, как прошел день.

У Макса было все хорошо. Пожалуй, так хорошо, как не было еще никогда с момента рождения. Я же кусала губы, и чувствовала свою вину, потому как то, что с легкостью давал ему мой работодатель, я не могла дать сыну раньше.

Макса сводили в парк, разрешили пострелять из ружья в тире и даже пообещали взять на рыбалку через неделю. И это даже не говоря об оплате садика, в который его пристроили.

И мне было горько оттого, что рано или поздно придется лишить Макса всего этого.

Ведь как бы ни складывались обстоятельства дальше, но мы с ним были случайными гостями на этом празднике жизни.

А еще я боялась страшного, что Макс привяжется в Артему Дмитриевичу как-то иначе, нежели следовало. Ребенку ведь не объяснить, что нельзя водить дружбу с работодателем мамы, и тем более это сложно объяснить мальчику, которому на инстинктивном уровне нужен отец.

В общем, даже выходя из больничных стен, я находилась в прострации. Меня снедали разные мысли, и одну из них, особенно назойливую, я старалась игнорировать.

Быть может, пронесет… не случится.

— Кристина! — окликнул меня со стороны мужской голос.

Я вздрогнула и обернулась.

На стоянке у черного Range Roverа стоял Сергей, он помахал мне рукой, и я поспешила к нему.

— Артем Дмитриевич приказал встретить и довезти до особняка, — по-простому выдал охранник. — Сам он сейчас в Москве, а Максим в саду. Приедут вечером.

— Спасибо, — поблагодарила я и честно призналась: — Даже не думала, что кто-то приедет. Собиралась сама добираться.

Сергей хмуро на меня взглянул, почесал мощный бритый затылок и выдал сакральное:

— Мужика тебе надо. Нормального, чтобы он за тебя думал, а не ты — ерундой страдала. Садись, поехали.

Дорога выдалась спокойная. Мы домчали буквально за полчаса, Сергей с пульта открыл ворота, проезжая вглубь территории, и я сразу поняла, что внутри многое изменилось.

Во-первых, садовая территория — она стала убранной, кустарники подстрижены, а на земле ни листочка лишнего не валялось.

Во-вторых, в окнах второго этажа торчала незнакомая мне женщина и мыла стекла. Я до них не успела добраться, а вот она, похоже, уже очистила весь этаж.

— Новая горничная, — проследив за моим взглядом, пояснил Сергей. — На кухне еще и повариха есть.

Я приоткрыла рот, но ничего не сумела произнести. Обидно… Случилось то, чего я опасалась. Ведь именно так теряют работу: несколько дней больничного, а тебе уже нашли замену и указывают на двери.

— Выходит, мне уже надо собирать вещи? — безрадостно спросила я.

На что Сергей покрутил пальцем у виска.

— За фиг? Приказа же не было. Или решила, что тебя уволили?

Кивнула.

— Вряд ли. Дом огромный, тут при старой хозяйке было трое горничных. Так что работы точно будет хватать.

Я прикусила нижнюю губу. Господи, ну ведь точно. Какая же я дура, сама ведь постоянно хотела помощи, и вот когда она тут, думаю о самом ужасном.

— Спасибо, Сергей, — поблагодарила и выбралась из машины. — Пойду переоденусь — и за работу. Терминатора, наверное, еще никто не выгуливал?

Сергей хлопнул себя по лбу, будто забыл о чем-то главном, и произнес:

— Хозяин отдал собаку владелице. Так что за это тоже можешь не переживать.

Почему-то от этой информации стало грустно. Мне нравился пес.

— Жалко, — честно призналась я. — Макс, наверное, скучает по нему.

— Макс теперь просит у Артема Дмитриевича нового пса.

Я округлила глаза от ужаса, Сергей же усмехнулся.

— Шеф скорее повесится, чем заведет хотя бы кошку. Так что спи спокойно. Мечты о собаке Макса так и останутся мечтами.

— Надеюсь, ты прав, — как точку в разговоре произнесла я и наконец захлопнула за собой дверь авто.

Сергей едва заметно кивнул и тут же повел тачку к гаражу, мгновенно теряя ко мне интерес.

Я же отправилась в дом — заново обживаться и знакомиться со своими новыми коллегами.

И все оказалось не так плохо, как рисовало воспаленное страхом потерять работу сознание. Новую повариху звали Тоней. Ей было сорок пять, в разводе, детей нет. У нее оказались добрые глаза, седые волосы и медленные движения во всем. Женщина будто плыла по кухне, завораживая плавностью движений.

Вот только секрет такой “грации” был сродни сказке о русалочке.

Послужной список Тони впечатлял — на заре карьеры, еще девчонкой, она работала раздатчицей в солдатской столовой, там же застала развал СССР, потом начались девяностые. Часть, где она работала, расформировали, и Тоне посчастливилось найти местечко в школе. Там она познала науку, как из одной пачки крупы сварить суп на девять классов. После был детский садик, затем еще один и еще… пока одним утром не произошел несчастный случай — Тоне на ноги разлили кастрюлю с кипящим компотом. Затем мой личный страх — полгода по больничным и вежливая просьба написать заявление по собственному желанию.

Тоня согласилась и ушла, рассчитывая жить на крошечную пенсию по инвалидности. Однако на месте долго сидеть даже в таком состоянии не смогла, через две недели пошла искать работу — и надо же — почти сразу повезло. На бирже труда ее заметил некий Денис, помощник нашего общего босса.

— Артем Дмитриевич хороший человек, — продолжала вещать повариха, шинкуя морковку тонкой стружкой. — Сразу видно, не каждый инвалида возьмет. И сынок у него замечательный, а как кушает здорово. Любо дорого смотреть. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

— Какой еще сынок? — удивилась я.

— Максимка, — улыбнулась Тоня. — Рыженький такой, улыбчивый. Настоящий ангелок.

Я выдавила неловкую улыбку, а после, разведя руками, рассказала, что Тоня ошиблась. Сынок мой, а Артем Дмитриевич просто согласился присмотреть, пока я в больнице лежала.

— Ничего себе, — удивилась она. — Но это только подтверждает — хороший он человек. Не каждый будет так за чужим дитем бдеть.

Мне оставалось только кивнуть.

Поблагодарив Тоню за разговор, я уже собиралась пойти на второй этаж, познакомиться с новой горничной, как зазвонил телефон. Домашний, точнее внутренний — из тех, что протянуты по территории особняка. Трубку подняла Тоня, а после передала мне.

— Это Сергей.

Без задней мысли я поднесла телефон к уху.

— Слушаю?

— Кристина, — не теряя времени, начал охранник. — Тут какой-то мужик приехал. Говорит, к тебе, что муж. Я его, разумеется, не пустил, потому что документы он не показывает.

Мое сердце ушло в пятки, а в горле мгновенно пересохло, и я забыла все слова, которые вообще были на свете.

— …не молчи, — продолжал в трубке охранник. — Если хочешь, я его прогоню. Пара пинков по ребрам…

— Н-не надо, — прозаикалась я. — Сейчас подойду.

Совершенно на автомате я отбила звонок, встала со стула и направилась прочь из кухни. На негнущихся ногах дошла до ворот, и уже там, сквозь кованые прутья увидела его…

Виктора…

Призрак из прошлого.

Он стоял метрах в пятнадцати от забора, опираясь задницей о капот старой девятки, смотрел на меня и улыбался.

Как же, черт возьми, он меня нашел? Я ведь ничего не говорила своей матери! Ничего!

Из сторожки выглянул Сергей, он хмуро взглянул на меня, после на Виктора. Закурил.

— Все нормально? — спросил он тоном, подразумевающим, мол, только скажи — разберемся.

Я кивнула. Должно быть, по моему виду было понятно, что ни фига не нормально, и все же я произнесла:

— Это и правда мой муж. Бывший. Выйду, спрошу, что ему надо.

Охранник приоткрыл ворота лишь настолько, чтобы мне хватило места выскользнуть.

Ровно тридцать семь шагов до места — и я встала перед Виктором, стараясь ровно смотреть ему в глаза.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я.

— И тебе “здравствуй”, дорогая. Смотрю, ты мне совсем не рада, даже на чай не приглашаешь.

— Уезжай, — твердо произнесла я. — Если ты хочешь увидеть Макса, то его нет дома. И я уже сказала, до тех пор пока мы не встретимся у нотариуса — на встречи с сыном можешь не рассчитывать.

— Значит, по-хорошему решить проблему ты не хочешь? — с прищуром спросил бывший муж.

— Это, видимо, ты — не хочешь, — в тон ему ответила я. — Либо уже забыл, сколько денег должен нам по алиментам. Да тебя посадят, если только посмеешь что-то предпринять против меня и Макса.

— Неужели? — Виктор отлип от капота, подошел к задней двери девятки и достал оттуда какую-то папку. — Держи. Решил вручить тебе лично.

Дрожащими руками я приняла бумаги, открыла верхнюю форзацную картонку с надписью “Дело” и охнула. Виктор готовился… Эта сволочь не блефовала.

Внутри было исковое заявление на меня в суд с требованием определить новое место жительства сына. Документы о том, что у Виктора была своя квартира в ПГТ, постоянная зарплата, а также заключение их местного соцстраха — что по месту постоянной прописки с матерью ни я, ни сын не проживаем. Какие-то чеки на детские вещи, которых я никогда не видела.

— Что это? — не сразу поняла я. — Ты нам ничего не покупал.

— А ты докажи обратное! В любом случае это копии. Оригиналы я готов пустить в ход, если ты не достанешь мне деньги.

— Но у меня нет денег! — повысила голос я и обернулась назад к воротам.

Там все еще стоял Сергей, курил или делал вид, что курил, а на самом деле слушал.

— Давай поговорим в другом месте, — уже тише произнесла я. — Спокойно и рассудительно.

Виктор пожал плечами и кивнул мне на пассажирское сидение.

— Поехали. Тут недалеко город. Да не бойся ты. Ничего я с тобой не сделаю, в моих интересах, чтобы ты была цела и здорова.

Немного посомневавшись, я села в авто, пристегнула ремень. И когда Виктор сел рядом, завел девятку, я все же спросила:

— Так как ты меня нашел?

— Легко. Я ждал тебя у больницы, думал поговорить там. Но после увидел, как ты села вот с этим вот в огромный джип, а дальше проследил. Зная номер машины, можно узнать и адрес хозяина. — В голосе бывшего мужа проступила зависть. — Так что можешь не заливать про отсутствие денег. Люди без денег на таких тачках и с охраной не ездят.

— Ты все не так понял. Я в этом доме всего лишь прислуга, — попыталась объяснить я. — Мою полы и окна.

— Заливай кому-нибудь другому. А сейчас поехали. Обсудим ценник твоего спокойствия.