Глава 12

Три дня спустя

Говорят, если навести порядок в голове, то в жизни тоже все устаканится.

Видимо, народная мудрость оказалась права.

Стоило несколько иначе взглянуть на вещи, и все само собой уладилось.

Макс вот уже несколько дней ходил в сад; я попросил Сергея вернуть Лене пса, и та притихла, успокоившись.

Все шло как по маслу.

Сегодня я подписал контракт с китайцами. Новая прислуга убирала дом, повариха готовила борщи (правда не такие вкусные, но все же), а Кристина звонила утром и сообщила, что ее завтра выпишут. Мол, все оказалось не так плохо, как выглядело ранее.

Признаться, я не поверил ей и даже потребовал от Дениса удостовериться в правдивости слов горничной. Тот звонил главврачу отделения, уточнял, насколько серьезно заболевание и получил заверения, что все нормализовалось.

Так что вскоре в моем доме должен был собраться полный штат прислуги, а жизнь окончательно войти в свое русло.

А пока я праздновал контракт…

Около четырех часов дня откинулся на спинку рабочего кресла в офисе и попросил секретаршу принести мне бокал хорошего коньячку.

— С лимоном? — уточнила она, зная мои вкусы.

— С лимоном, — подтвердил я.

И да, я в курсе, что закусывать дорогие коньяки цитрусами — моветон, но иначе просто не получал удовольствие.

— Сейчас принесу, Артем Дмитриевич, — отозвалась девушка.

Через пару минут я уже наслаждался благородным напитком, медленно смакуя его аромат.

Но в мою душевную идиллию интроверта вторглись.

Телефонная трель, будто гром среди ясного неба, разверзла тишину пространства.

Номер был незнаком, и следующие несколько мгновений я сомневался, отвечать или нет. А вдруг это Кристина? Решила выписаться немедленно — с нее станется.

— Да, — лениво отозвался я в трубку.

— Артем Дмитриевич? — Женский голос был незнаком и взволнован.

— Слушаю, — напрягся я.

— Добрый вечер. Вы только не волнуйтесь, пожалуйста, мы все постараемся решить.

Интересно, хоть с кем-то это срабатывало? Когда тебе в трубку плаксивым дрожащим голосом говорят “Не волнуйтесь”, ты прям чувствуешь прилив спокойствия!

— Любые денежные компенсации будут нами выплачены в полном объеме… — продолжил голос, забыв представиться.

— Вы вообще кто? — рявкнул я, потому что когда начинаются такие разговоры, то кроме полного трындеца это ничего не означает.

— Простите меня! Это Тамара Васильевна — заведующая детским садом, куда вы водите своего сына.

— У меня нет сына, — я уже начал было успокаиваться. Ведь первая мысль — не туда попали, бывает. А после дошло: — Что с Максимом?

— Он пропал, — выдохнула женщина, и ее голос вновь предательски задрожал. — Полиция уже едет. Мы не понимаем, как такое могло случиться. Простите…

— Да я вас по судам затаскаю! — прошипел ей, срываясь с места и тут же забывая о коньяке.

Хорошо, что не успел выпить.

Времени вызывать Сергея не было, я мчался в гараж, чтобы прыгнуть в одну из служебных машин и лететь в гребаный детский сад.

— Буду у вас через десять минут, Тамара Васильевна, и не дай бог, к этому времени у вас на будет ответа: где Максим! Носом землю ройте! Иначе, клянусь…

Я отбил ее звонок, а сам судорожно соображал, что вообще происходит. На полпути к парковке столкнулся с Денисом. Он тут же принялся говорить мне о чем-то своем.

— Артем Дмитриевич, утром приезжала ваша супруга, пока вы работали с китайцами. Подняла истерику в офисе…

— Не сейчас, Денис, я спешу, — отмахнулся от него, осматриваясь.

Из машин свободна в это время оказалась только старая приора, но выбирать не приходилось. Я схватил ключи, прыгнул в чудовище отечественного автопрома и с ревом движка выжал сцепление.

А дальше так в тумане: дорога, светофоры, объезд пробки по встречке, а после по одностороннему переулку в нарушение всех правил. Чудом я не врезался в выруливший мне навстречу грузовик, но Бог отвел. Он дураков, как известно, любит.

Как и обещал, через десять минут я припарковался у садика. Приличного, мать его садика, дорогого и с охраной. Как, ежкины пассатижи, отсюда мог исчезнуть ребенок? Куда смотрели воспитатели?

Меня колотило от негодования и страха. Что я Кристине скажу?

У входа меня уже ждали. Целая делегация из сотрудников сада.

— Это я вам звонила, — вперед выступила женщина с нелепым шиньоном на голове и костюме из последней коллекции Диор.

“Ну да, — вспомнил я в который раз. — Садик дорогой”.

— Где Максим? — рявкнул я, не трудясь даже здороваться.

— Мы просмотрели видеозаписи. И кое-что нашли. Полиция уже едет сюда.

— Пусть едет быстрее. Покажите, что вы там нашли. Я хочу видеть, немедленно.

Женщины за спиной заведующей принялись перешептываться, что-то о том, мол, мне не положено. Я обернулся, и они заткнулись.

— Пройдемте. — Тамара Васильевна даже не стала сопротивляться. — У нас ведь повсюду камеры. В помещениях, на улице, и Максиму очень у нас нравилось… мы даже не думали, что…

— Теперь научитесь думать, — пообещал я, следуя за заведующей.

Она отвела меня в просторную комнату, сплошь забитую аппаратурой. Серверная. Тут сейчас уже сидели несколько охранников и перематывали записи.

— Николай, покажи, что ты нашел, — обратилась заведующая к одному из них.

Охранник щелкнул несколько раз кнопкой мыши и вывел на большой экран изображение.

Макс гулял на улице, когда неожиданно на что-то отвлекся, будто его кто-то подозвал. Он отложил в сторону свои игрушки и двинулся к забору. Дальше он вышел из зоны видимости камеры.

— Переключи на другую, — приказала Тамара Васильевна.

Новая запись вспыхнула на мониторе, теперь из другой точки. Макс разговаривал с кем-то через забор, причем из-за нелепого куста сирени, не было видно с кем именно. Малыш стоял, улыбался, отвечал, а после принялся перелезать через двухметровую кованую ограду.

— Бл… — выматерился я. — Еще записи есть?

— Да, — подтвердил охранник. — Только что нашли. Это камера у черновых ворот, через них обычно мусор приезжают забирать, но кое-что мы увидели.

Он вывел очередное изображение, изрядно его увеличил, и я охнул, отступая на шаг назад.

Из груди исчез воздух, и я впервые в жизни испугался так, как еще никогда раньше.

Максим шел за руку с Леной, улыбался и что-то рассказывал.

А моя бывшая вела его куда-то в неизвестность.

— Вы знаете эту женщину? — заведующая подалась вперед. — Это его мама?

— Нет, — отрезал я. — Не мама. И женщину я, выходит, совсем не знаю. Так, пока отбой полиции. Не нужно привлекать никого со стороны, я позвоню своим ребятам.

— Значит, эта дама…

— Значит, ребенок ушел с неизвестной женщиной! — рявкнул я. — Предварительно они долго беседовали через забор, и никому до этого не было дела. Виновные должны быть наказаны, это без вариантов. Охрана у вашего заведения никакая!

— Но кто мог подумать, что Максим сначала спрячется от воспитателя, а затем полезет через забор?!

— В мои времена принято было считать детей, за которых отвечаешь головой. — Я пристально посмотрел на заведующую. — Хотя мне не приходилось ходить в элитный дорогой садик. В любом случае я немедленно попрошу помощника привлечь моих адвокатов к этому делу. Вы не уследили, мальчик ушел. Чем все закончится — еще не ясно, но советую не терять времени, а искать себе новую работу заранее!

Я вышел, доставая мобильник из кармана.

Уже через несколько секунд мне ответил Денис. Обрисовав ему ситуацию вкратце, я выдохнул и завершил:

— Немедленно звони Кабанову, пусть прижучит этих садиковских бюрократок, и Сергею звони. Расскажи, что и как, пусть берет своих ребят и едет к дому Лены. Надо забрать Максима, пока она что-нибудь не натворила.

— Она приезжала утром, — тихо сказал Денис, — я вам пытался сообщить. Истерила, требовала увидеться с вами. У нее был некий грандиозный план, но я, честно говоря, почти не слушал. В здание приехали инвесторы, и мне хотелось…

— Ясно. Хорошо, я понял. Выполняй, что сказал!

— Да-да, сейчас.

Я отключился, как раз приближаясь к машине. Уже сев за руль и поворачивая ключ в зажигании, набрал номер Лены.

Она не отвечала.

Гудки шли один за другим, но она не подходила. Сводила меня с ума. Чертова женщина! Что взбрело в ее голову?! Зачем ей Максим?!

Всего предпринял три попытки дозвониться, все зря.

Я сходил с ума, следуя к дому, который она у меня отбила после развода. Новый крутой особняк обошелся мне в очень крупную сумму и был обустроен по последнему слову техники. Когда пришло время развода, Лена поставила самое главное условие — она хотела тот дом. Я вложился в него не по-детски, проводил много времени на стройке, хотел сделать из него нечто совершенное, на мой взгляд. В то время как она продолжала обустраивать наш дом.

Оказывается, даже сад там сделала… На что она рассчитывала? На примирение? На мой отказ? Решила, что испугаюсь одиночества и попытаюсь ее вернуть?

Я не знаю.

Особняк она отбила. Затем перетащила туда всю прислугу, — они любили ее, уважали. Передо мной почти не появлялись. Это было тоже частью ее наказания: показать мне, что она главнее хоть для кого-то. Бред.

После она ненадолго притихла, и я решил, что успокоилась. Но тут Лена стала сильнее пить, появляться в общих компаниях в скандальном мини с разными мужиками, привлекать к себе ненужное внимание, упоминая в скандалах мое имя…

Я бы спустил ей даже это, но Лена пошла дальше. Отбила часть нужных мне акций. Тогда я отнял пса. Терминатора. Он был мне не нужен: хрюкающий монстр, вечно следующий по пятам и жалостливо заглядывающий в глаза. Я никогда его не любил, но тут было дело принципа.

Лена чудила, я наблюдал и все оттягивал момент, когда пришлось бы поговорить по душам и просто попросить: Отпусти меня. Потому как по всему выходило, что я ее давно отпустил…

Особняк, построенный мной для меня же, был прекрасен. Увидев его, я даже вспомнил о первой злости, напавшей после понимания, что Лена его отжала. Там были идеальные газоны, идеальные дорожки и идеальный повар, готовящий идеальные деликатесы. Раньше думал, без этого уже не смогу, а теперь, стоило охране меня пропустить, я въехал и понял: слишком огромное пространство для одного. Зачем мне столько? Кого я пытался обмануть?

Дом, созданный Леной, был гораздо теплее снаружи и внутри, а здесь во всем чувствовался размах и холодный расчет.

— Где она? — спросил я у Ивана.

Охранник покачал головой:

— Уехала, Артем Дмитриевич. Утром еще.

— Повторяю вопрос. — Я начинал закипать. — Где Лена? Она в доме? Поверь, прикрывать ее — худшее, что ты можешь сделать в этой жизни.

— Так я и не прикрываю. Елена Сергеевна утром уехала. Сказала, что не вернется сегодня. Что будет с…

Он запнулся.

— Ну?!

— С семьей. Я решил, что к вам поехала. Что вы помирились.

Я выматерился. Бросив последний взгляд на особняк, вернулся к машине. Остановился, распахнув двери, и уточнил:

— Она не говорила, где будет все это время? Может, упоминала какое-то место?

— Нет. Простите…

Я кивнул и сел за руль.

Снова набрав Лену, выехал с территории ее особняка и помчался на всех парах в город. Бывшая не ответила. Тогда позвонил новой домработнице, уточняя, не приезжали ли к нам гости? Нет, никого не было…

— С…ка! — выкрикнул, ударив по рулю. Машина сильно вильнула в сторону, и я быстро вернул себе самообладание, стараясь понять, куда ее могло понести.

Вспомнилась городская квартира, доставшаяся Лене от родителей. Она давала в ней пожить всем приезжим родственникам и друзьям. Что, если?..

Включив навигатор в телефоне, сказал адрес. Путь выходил неблизкий, но других вариантов не было.

Только через час и десять минут я добрался до серой многоэтажки в одном из спальных районов огромной Москвы. Меня терзали противоречивые чувства, пока парковался: если их нет в квартире, то больше не представлял, где искать. И ощущал нечто сродни страху. Давно подобного не случалось.

У самого подъезда я остановился и медленно поднял к уху телефон, предварительно набрав Сергея.

— Да! — ответил тот.

— Она в квартире родителей, — сказал я. — Здесь ее тачка припаркована. Внутри воздушные шарики.

— Едем туда, Артем Дмитриевич. Будем минут через сорок.

— Жду.

Я отключился и пошел к двери. Старый домофон отозвался на нажатие нескольких кнопок мелодичной трелью.

— Кто там? — спросила Лена.

— Я, — ответил хрипло.

— Ты сегодня рано, любимый! — радостно сообщила она. — Входи скорее, я как раз заварила кофе.

Словно в тумане, хмурясь все сильнее, я поднимался на лифте на пятый этаж. Стучал в двери. Слушал тишину в ответ. А потом Лена открыла, улыбаясь как ни в чем не бывало.

— Здравствуй, родной, — сказала она, прикладывая указательный палец к губам. — Тише, Максимка уснул. Устал сегодня страшно: мы где только не были с ним. Столько всего накупили, что даже внести с первого раза не вышло. На кухне кофе, как ты любишь. Ужин не приготовила, прости, замоталась совсем с нашим мальчиком.

Я кивнул.

Сняв обувь, прошел к комнате и заглянул внутрь. Макс лежал на кровати и спал, обнимая огромного плюшевого медведя. Вокруг на полу стояли коробки с игрушками. Некоторые распакованные, другие нет.

— Тема, я здесь, — позвала Лена с кухни.

Я пошел к ней.

— Вот, мой хороший, мы купили пиццу с Максимкой. Помнишь, как в старые добрые времена? Мы тогда учились еще. Я — лучшая на своем потоке, ты на своем. И времени в обрез. Спасали редкие вечера с пивом и пиццей. Я все думала: скоро мы закончим универы и начнем жить, как люди. Кто же знал, что работа станет твоей жизнью, да?

— Лена. — Я подошел к ней…

— Присядь. — Она мягко улыбнулась, показала глазами на табурет.

Я послушался.

Взял кусок пиццы, придвинул чашку с обжигающе горячим кофе, как люблю. Она всегда знала, как я люблю.

— Это ничего, что так все вышло, — продолжила Лена, присаживаясь рядом. — Зато мы оба вынесли что-то. Опыт. Да, наделали ошибок, вспылили, но все поправимо. Не зря я была лучшей среди учащихся на психфаке. Кое-что помню еще, хоть с практикой и не сложилось.

Она засмеялась, и я вздрогнул.

Это был неправильный смех. С нотками горечи, которая разъедала душу.

— Я так мечтала заниматься с детьми, — продолжала говорить Лена, придвинув и к себе чашку кофе. — Думала, стану лучшим специалистом, тогда мы и своего малыша сделаем. И будет у тебя не только лучшая в мире жена, но и у него мама.

— Я бесплоден и не скрывал этого, — вставил, нервно прокручивая в руках чашку.

— Ты бездушен, а это куда хуже, — сказала она зло и тут же заулыбалась, пытаясь скрыть свои эмоции. Вышло ужасно. У меня мурашки побежали по телу. — Я год за годом была рядом и воплощала твои мечты. А ты не захотел дать мне самую малость. Я была бы счастлива, усынови мы ребенка, Артем…

— Лена…

— Но ты не хотел чужого. — Она не слушала, продолжала говорить. — И я не могла этого понять. Вот никак. Почему ты не хочешь угодить мне такой малостью? Я так злилась! Ты не представляешь!

Вообще-то я представлял… Но больше перебивать ее не пытался.

— А потом увидела Максима. — Она посмотрела на меня, и в огромных глазах я увидел отражение настоящего психоза. — Он ведь твоя копия, бессмысленно лгать мне про это. Поведение, манеры, улыбка. Все это — твое. И знаешь, вчера я поняла!

Я затаил дыхание.

— Вот чего ты хотел! Своего ребенка и только своего! Ты перебирал женщин, пока не нашел ту, что смогла от тебя родить!

Я едва удержался, чтоб не закрыть лицо руками и не застонать. Большей чуши еще не слышал, но… не нужно было, как жена, заканчивать психфак на отлично, чтобы понять, что она нуждалась в помощи. Я не знал, что именно происходило с Леной, но четко осознавал, кто виновен в ее состоянии.

Положив руку на ее ладонь, чуть сжал длинные красивые пальцы и тихо спросил:

— А что будет дальше? У тебя ведь есть план? Ты всегда продумывала все за нас, чтобы было комфортно.

— Да, конечно, родной, я уже все придумала. Максимку мы усыновим. Он — чудесный малыш, я смогу полюбить его, клянусь тебе. И мы станем самой лучшей семьей. Ты, я и наш сын.

Я очень медленно кивнул, при этом быстро-быстро соображая, что делать дальше. Почему-то было четкое понимание: сделаю хоть один неверный шаг и нарвусь на настоящий психический срыв.

— А знаешь, ты молодец, — сказал, не сводя с нее глаз. — И начнем мы новую жизнь с отдыха. Я сто лет не отдыхал по-настоящему. Да и сблизиться нам это поможет. Помнишь Игната?

— Моего однокурсника? Мирного?

— Его, — я осторожно улыбнулся. — У него ведь есть клиника на берегу океана. Там же, при клинике, санаторий для обеспеченных людей, мечтающих о спокойствии на пару дней-недель. Я думаю, это то, что нам нужно.

— Санаторий?

— Да. Но я бы хотел, чтобы ты все подготовила к нашему с Максимом прилету. Я пока оформлю на Макса опекунство, а ты все устроишь так, как только ты и умеешь. И будешь ждать нас там с распростертыми объятиями. Сделаешь это… ради нас?

— Так значит, я права? Ты правда хочешь снова воссоздать нашу семью?

— Да, Лена. — Я потянулся вперед, поцеловал ее, обнял. — Сейчас приедет Сергей, отвезет тебя в особняк. Ты соберешь вещи, возьмешь пса и полетишь к Игнату. Я позвоню ему, он не откажет нам. Нашей… семье. А мы с Максом следом, как только утрясу с документами. Применю связи, сделаю все быстро.

— Это чудесно! Я знала, что ты поймешь! Родной мой, Темка!

Лена повисла на мне, обняв и точечно целуя лицо: подбородок, щеки, нос, губы, даже в глаз попала.

— Вот и решили, — улыбнулся я.

Игнат и правда не отказал. Тем более что Лена прекрасно вписывалась в симптоматику какого-то там срыва, который он мне назвал по-научному. Разумеется, санатория у океана не было — всю территорию занимала огромная частная клиника для тех, кто не смог выдержать давления мира, постоянной работы или одиночества. Старый приятель обещал выходить Лену, хотя и не сразу. Я же пообещал приехать, как только она будет готова меня увидеть снова.

Это был очень тяжелый день, после которого я, кажется, еще немного повзрослел. Отправляя женщину, некогда любимую и навсегда близкую, на лечение, не мог не думать, что стал причиной ее самого большого разочарования. Я поклялся себе, что прослежу за ней во что бы то ни стало и помогу всем, чем смогу.