Глава 15

– Сурово ты с ним, Тоха, – друзья уважительно покосились в мою сторону, – похищенная ведьма для неподготовленного человека – это то ещё испытание. – Понятно, что если он действительно из ваших, то он быстро сообразит, что к чему, но крови Леночка ему успеет попить от души, это к бабке не ходи! – Лёха аж зажмурился от предвкушения. – Слушай, а может, Вангу стоит предупредить? – Зачем? Я не притворялся, на самом деле не понимая, зачем упрощать жизнь тому, кто добровольно взялся за непростой заказ и планирует получить с этого более чем достойный профит. – Ну, ты же вроде сказал, что он нормальный в целом, – Лёха удивлённо посмотрел на меня, – Ванга, конечно, мужик рисковый и на всю голову больной, но с ведьмой, боюсь, и ему не справиться. – Кстати, у него есть небольшой, по его словам, охотничий домик, – вспомнил я, – угадайте с трёх раз – где? – Да ладно! – Сава неверяще покачал головой. – Раньше говорили, что все дороги ведут в Рим, а сейчас впору начать говорить, что все дороги ведут в Зареченск. Прямо место силы какое-то, честное слово! – Для нас – практически наверняка, – не стал спорить я, – с кем ни сведёт меня жизнь в последнее время, так тут же вылезает Зареченск, так или иначе. От таких намёков судьбы отмахиваться – дураком быть. Посмотрим, как в итоге скажется на моём пути этот небольшой городок. Что-то подсказывает мне, что удивлюсь даже я сам. – Завершая экспресс-обсуждение первой интриги, – Сава задумчиво посмотрел на свою пустую тарелку, но мужественно удержался, – ты предлагаешь дать возможность похитить Леночку и проследить, кто придёт тебя шантажировать. Я правильно понимаю расклад? На контроле будет Карась, который пытается заработать себе бонусы для более или менее нормального посмертия, поэтому стараться будет не за страх, а за совесть. Ничего не путаю? – Всё верно, – кивнул я, – а теперь переходим к проблеме номер два. Связана она вон с тем молодым человеком, который уже пришёл в себя, но категорически не желает извещать об этом окружающих. – Простите, учитель, – Егор открыл глаза и, морщась, попытался сесть на диване. Естественно, у него ничего не получилось, и он киселём стёк обратно. – Куда?! – рявкнул на него Лёха. – Дед столько сил в тебя вгрохал не для того, чтобы ты тут героизм проявлял! Сказано – лежи, значит, лежи и не рыпайся! – Ты сейчас по поводу чего извинялся? – на всякий случай решил уточнить я. – Из-за того, что пришёл в себя, но не сообщил нам об этом удивительном факте, или из-за того, что вляпался в очередную передрягу? – И за то, и за другое, – Егор попытался улыбнуться, но получилось у него плохо, – но прежде всего хочу снова поблагодарить вас, учитель. Вы опять спасли мою шкуру… Мне никогда не вернуть вам этот долг! – Ну и ладно, – отмахнулся я, чувствуя себя слегка неловко под внимательными взглядами собравшихся, – отработаешь. Можешь даже не мечтать, что, вернувшись ко мне, ты заживёшь спокойно и вольготно. Поверь, скоро ты горько пожалеешь о том, что напросился ко мне в ученики, потому что впереди у тебя занятия по двадцать пять часов в сутки. – Тоха, – негромко сказал Лёха, – ты чего? В сутках же двадцать четыре часа… – Да ладно? Правда, что ли? Надо же, какая неприятность, – я с сочувствием посмотрел на Егора, – ну, значит, придётся тебе как-то отыскать этот недостающий час. Впрочем, у тебя ещё есть возможность передумать. – Ни за что! – Егор снова попробовал подняться, но наткнулся на свирепый взгляд Алексея и предпочёл опуститься обратно на диван. – А теперь рассказывай, раз уж ты всё равно не спишь, – велел я, – и постарайся не упускать даже деталей. Мы пока не знаем, что может быть важно. Сумеешь или подождём ещё, пока оклемаешься? – Постараюсь, – Егор хотел кивнуть, но благоразумно воздержался и только моргнул, – в общем дело было так… Следующие полчаса мы внимательно слушали Егора, который, надо отдать ему должное, старался говорить исключительно по делу, не отвлекаясь на эмоции, хотя я и видел, что это даётся ему непросто. В итоге узнали мы следующее… Леонид с Егором, как и планировали, добрались сначала до Томска, потом до Басандайки, а потом, загрузившись в купленный колдуном вездеход и прикинувшись охотниками, двинулись дальше. На них никто особо внимания не обращал, так как там такие экстремалы встречались регулярно. Закупались грамотно: даже в Томске старались брать понемногу в разных магазинах, чтобы не бросаться в глаза, а в Басандайке в магазин с гордым названием «Центральный» Леонид на всякий случай ходил один. После посёлка они долго ехали по практически незаметным лесным дорогам, пару раз чуть не провалились под лёд. Дважды попадали в настоящую метель, несмотря на то, что по календарю уже весна. Но в Сибири, видимо, своё расписание смены времён года. Леонид метелям страшно обрадовался, так как они надёжно замели следы, оставленные широкими колёсами вездехода. В итоге, с трудом перебравшись через несколько очень глубоких, заросших лесом оврагов, они добрались до какого-то зимовья, где в крытом гараже и оставили свой транспорт. Дальше, как я и предполагал, они около пяти километров шли пешком практически по бездорожью и наконец выбрались к старому, но очень крепкому скиту. Когда-то он, наверное, был заброшен, но сейчас, по словам Егора, представлял собой более чем достойное жильё. Видимо, это была достаточно давняя тайная лёжка колдуна, так как уж больно там, по словам Егора, всё было устроено по его вкусу. Впрочем, место показалось парню вполне приличным, особенно посте столь долгого блуждания вдоль Кромки. Какое-то время всё было хорошо: Леонид всерьёз взялся за обучение сына, проявив, насколько я понял, недюжинные педагогические способности. Егору колдовская наука давалась на удивление легко, он успел попробовать свои силы в разных направлениях, но всё же легче всего ему давались те разделы, которые так или иначе были связаны со смертью. Сказывались, видимо, годы, проведённые когда-то со мной. В свободное от занятий время отец с сыном много разговаривали, узнавая друг друга и привыкая к тому, что они – одна семья. Егору нравился Леонид, хотя каких-то сильных чувств парень к нему не испытывал, но со временем наверняка уважение сменилось бы более тёплыми эмоциями. Однако несколько дней назад Егор заметил, что колдун стал чаще выходить на улицу, словно прислушиваясь к чему-то. На вопрос сына он отговорился какой-то ничего не значащей ерундой и попросил того не волноваться по пустякам. А потом случилось то, что случилось… Мари появилась поздно вечером, когда Леонид и Егор, уставшие и довольные продуктивно проведённым днём, собирались ужинать. Она возникла словно из ниоткуда прямо посреди комнаты и сразу швырнула в Топлева каким-то заковыристым заклинанием, от которого Леонид увернулся, успев крикнуть Егору, чтобы тот уходил и не вздумал медлить. Естественно, мальчишка и не подумал выполнить приказ и бросился помогать отцу. На этом моменте я осуждающе покачал головой, а Егор насупился. – Я знал, что она меня не тронет, потому что именно я и был ей нужен! – запальчиво проговорил он, но вовремя вспомнил о своём плачевном состоянии и сник. – Я не мог его оставить! Она пришла за мной, он не должен был… Голос Егора прервался, и он совсем по-детски всхлипнул, смаргивая злые слёзы. Ему никто не мешал, так как свои ошибки и свои потери каждый должен оплакивать сам, тут помощники не нужны. – Ты не выполнил приказ, – спокойно сказал я, демонстративно не замечая укоризненных взглядов, – это была твоя большая ошибка. Она всё равно убила бы Леонида, так как на данный момент сильнее. Пожалуй, сейчас даже я не рискнул бы сойтись с ней в поединке. Мари набрала очень много силы, чужой, старой, напитанной кровью и болью. Так и тянет сказать, что «сейчас такую уже не делают»… В итоге ты и его не спас, и себя чуть не угробил. – Ты хочешь сказать, что он должен был бросить отца и спасти себя? В взглядах, которые скрестились на мне, было столько непонимания, неверия и чисто человеческой обиды, что на мгновение мне стало… не стыдно, нет, скорее, неловко. – Именно это я и хочу сказать. Видимо, пришло время расставить точки над всеми возможными буквами, иначе эта недоговорённость рано или поздно закончится очень плохо. Так со мной в своё время поступил Димитриос, а теперь пришёл мой час. Это трудно, но необходимо. – Тоха, ты не можешь на самом деле так думать, – как-то неуверенно проговорил Сава и переглянулся с Алексеем. Фредерик предусмотрительно спрятал морду в лапах, потому что понимал, что сейчас будет. – Могу, Сава, – абсолютно спокойно, чувствуя, как внутри гаснет какая-то очень тёплая искра, к которой я уже стал привыкать, ответил я. – Я не верю, ты не ушёл бы, – упрямо насупившись, проговорил брат, – ни за что не ушёл бы. – Сейчас – да, – я чуть смягчил голос, – потому что я – сильный. А Егор – нет, он пока личинка, зародыш настоящего колдуна или некроманта. Он не из тех, кто может бороться, понимаете? В любом настоящем сражении он – помеха, отвлекающий момент. Пока ты слаб – ты лёгкая добыча для любого, кто знает и умеет больше. Пока ты слаб – тебе не место среди игроков высшей лиги. Пока ты слаб – ты не должен лезть туда, куда тебя не зовут. Это понятно? Если бы Леонид считал, что от Егора может быть польза, он сам не стал бы его отсылать. В комнате повисла тяжёлая тишина, которую никто не решался нарушить. – Вспомни, что произошло тогда, много лет назад, – я повернулся к бледному, как смерть, Егору, – тебя провели, как мальчишку, как ребёнка, заставив поверить в то, что проклятье изгонит из меня некую тёмную сущность. И ты повёлся, как дурачок, как младенец! Нет, ты выслушаешь меня! Я повысил голос, увидев, как Егор что-то хотел возразить: сейчас он должен только слушать. – И ты прекрасно понимаешь, почему так произошло, – я говорил и понимал, что каждое моё слово отзывается в сердце ученика острой болью, но так было нужно, – потому что ты решил, что уже что-то из себя представляешь, а это было совсем не так. И сейчас ты повторил эту же ошибку. Ты остался, потому что счёл, что от тебя может быть польза в сражении двух тяжеловесов, каждый из которых мог раздавить тебя в течение секунды. Отец просил тебя уйти, но ты решил, что лучше знаешь, как надо?! Казалось, что Егор старается просочиться сквозь диван и спрятаться где-нибудь как можно дальше. – Когда мы ездили на Муромское кладбище договариваться, – я повернулся к хмурому, как осенняя туча, Алексею, – ты лез вперёд? Нет, ты делал ровно то, что я тебе велел. Если бы я приказал уйти, ты ослушался бы? – Нет, – помолчав, покачал головой Лёха, – но ведь тебе ничего не угрожало! – Правильно, – не стал спорить я, – потому что ты прекрасно понимал, что я владею ситуацией и лучше знаю, что и как надо делать. Ты полез бы мне под руку, если бы я схлестнулся с Погостником? Молчишь? Потому что понимаешь – нет, ты не стал бы мешать. – Но здесь же иная ситуация! – Чем она иная? Ты можешь мне гарантировать, что если бы Леониду не нужно было часть внимания постоянно отдавать на то, чтобы присматривать за сыном, он проиграл бы? Не можешь? И я не могу! – Но он же выдернул отца в Сумрак! – отчаянно воскликнул Сава, которому было ужасно жалко Егора – это было видно невооружённым глазом. – Да, – я холодно посмотрел на съёжившегося парня, на вздрагивающие худые плечи и в очередной раз пожалел, что ввязался во всё это: ученики – это сплошная головная боль, как в переносном, так и в прямом смысле. – Если бы не это, мы бы сейчас вообще не разговаривали. Я вылечил бы его с помощью деда и вычеркнул бы из памяти навсегда. – Как мне исправить то, что я наделал? Шёпот Егора был едва слышен, но вокруг царила такая тишина, что эти полные боли слова услышали все. – Ты дважды совершил одну и ту же ошибку, и те, кто тебе верил, оба раза очень дорого за неё заплатили, – я не старался смягчать свои слова. Лекарства – они всегда горькие… – Но у тебя есть третья попытка, и когда-нибудь я тебе скажу, кого ты должен поблагодарить за неё. – Что я должен сделать?! – Стать тем, кем тебя хотел видеть отец, – прозвучало немного пафосно, но что поделать: нужно было завершать воспитательный момент на напряжённой ноте. – Заниматься так, чтобы усвоить всё, чему тебя будут учить и немного сверх того. Сделать так, чтобы отец, когда однажды ты встретишься с ним за Кромкой, гордился тобой. Но для начала нам нужно придумать, как вытащить тебя из той задницы, в которой ты оказался. У кого есть идеи?