Глава 22

– Я смог, учитель, – белый, как полотно, Егор сидел прямо на земле, привалившись спиной к какому-то надгробью, и счастливо улыбался, – я справился. Сам… Погостник задумчиво обозревал медленно впитывающиеся в холодную сырую землю клочки теней, совсем недавно бывших его подопечными. – А я предупреждал, Григорий Северьяныч, что этим может кончиться, – заметил я, пряча довольное выражение лица. – Да помню я, – отмахнулся Хозяин кладбища, – я не в претензиях. Но парнишку ты нашёл перспективного, ничего не скажешь. Ежели не убьют до времени, то сильным некромантом станет. – Есть у нас с ним одна знакомая, – максимально небрежно ответил я, – которая с огромным удовольствием спровадила бы за Кромку и меня, и его. Но он пока этой злодейке нужен, вот и не рискует. – Это кто ж на ученика некроманта зуб точит? – искренне удивился бывший думный боярин. Его недоумение было вполне объяснимо, так как с некромантами и даже с их учениками старались не связываться, уж больно с непростыми и пугающими силами они имели дело. – Особа, кстати, тебе небезызвестная, Григорий Северьяныч, – я внимательно посмотрел на Погостника, – ты знал её под именем Марья, я – под именем Мари. С Егором она познакомилась как Мария и попыталась его руками меня убить. Но что-то пошло не так, как видишь. – Вот ведь тварь какая, – сказал, как сплюнул, боярин Мышляев, – и тут без неё не обошлось! Ежели могу чем подсобить – ты только скажи, Антоний. У меня к этой дамочке тоже свой немалый счёт имеется. Было видно, что Погостнику нравится обращаться ко мне по имени, так как это существенно повышало его условный рейтинг по сравнению с другими Хозяевами кладбищ. Я почти не сомневался, что такая негласная табель о рангах имеет место быть. – Может, придётся мне Егора спрятать на какое-то время, – медленно, обдумывая каждое слово, проговорил я, – так, чтобы никто, даже такая сильная ведьма, как та, о которой мы говорим, не смогла отыскать. Нет у тебя такого места? – Отчего не быть, есть, – подумав, ответил Погостник, – так не сказал бы, можно сказать, для себя берёг на всякий случай, но ты ко мне с уважением, и я к тебе с ним же. Имеется у меня один склеп, там в самом начале одного непростого человечка похоронили. Говорят, был он тайным чернокнижником, хотя за руку никто не ловил. Так вот, сам-то он своей смертью умер, силы у него не было особой, только знания. Но сынок его, как отца схоронил, склеп тот такими заклятьями опутал, что у меня до сих пор глаза болят, как туда смотрю. Запечатал, стало быть, вход туда да и уехал в первопрестольную. – Так толку нам с него, если туда войти невозможно? – удивился я, мысленно дав себе слово непременно взглянуть на это чудо чудное. – Ну…. – тут Погостник замолчал и вроде как даже слегка смутился, что само по себе уже дело удивительное, а потом тихонько, шёпотом, добавил, – лет сто назад, как власть начала меняться, я укрывище для себя искал от лихих людей. Думал, ежели опять моё кладбище сносить начнут, то там схоронюсь, а после что-нибудь да придумаю. Ну и… сделал туда лаз под землёй, ниже уровня защиты. Склеп не пригодился, кладбище моё новые власти тогда не тронули, наоборот, сами стали тут всяких важных людей хоронить. Нужда отпала, а ход остался. Сквозь ту защиту никто не проберётся, это я тебе гарантирую. – Замечательно, – я довольно потёр руки, – так что, в случае крайней нужды приютишь мальчишку? – Договоримся, некромант, договоримся… Пока мы обсуждали эти важные моменты, Егор потихоньку поднялся на ноги и, убедившись, что они его не подводят, медленно пошёл по аллее куда-то в глубь кладбища. – Куда это он? – удивлённо посмотрел ему вслед я. – Пусть прогуляется, – снисходительно махнул костяной рукой Погостник, – ему сейчас этим воздухом подышать, кладбищенской земли понюхать – самое то, что надо. Вот увидишь: вернётся как новенький. Вашему племени земля с погоста, который своим считаете, лучшее лекарство. Для мальца твоего моё кладбище теперь совсем родное будет: он тут впервые силу некромантскую приручил, такое не забывается. Ему и здешний воздух завсегда целебным будет, и земля поможет. Она ведь тоже всё чувствует и понимает, так что Егора твоего всегда примет и укроет. – Это хорошо, когда есть такое место силы, – согласился я, а Погостник внимательно посмотрел на меня и неожиданно участливо спросил: – Чую я, что гнетёт тебя что-то, Антоний, груз у тебя на сердце неподъёмный лежит. Мы с тобой не друзья и навряд ли ими когда-нибудь станем, потому как не по чину нам такое, но я давно живу, многое видел. Может, могу советом помочь? Какое-то время я молчал, глядя в темноту, в которой где-то на аллеях бродил мой ученик, а потом решился: – Убить меня хотят, Григорий Северьяныч, враг у меня есть подсердечный, давно смерти моей хочет, а сейчас вот близко подобрался, совсем в спину дышит. – Так в первый раз что ли? – изумился Погостник. – У таких, как ты, врагов и неприятелей, почитай, каждый второй. – Дело в том, что это кто-то из наших, таких, как я. Понимаешь? Нас всего шестеро, и пусть мы не были никогда близки, но мы одной крови. И с одним из нас мне предстоит сойтись не на жизнь, а на смерть. И я боюсь, – тут капюшон плаща удивлённо качнулся, – что это окажется тот, кого я всегда считал своим другом. – Знаешь, в чём твоя проблема, Антоний? – после довольно долгого молчания проговорил бывший думный боярин Мышляев, – в тебе стало очень много людского, суетного, мягкого. Я не знаю, каким ты был раньше, но сейчас ты уязвим, и сам это понимаешь. Когда ты пришёл ко мне с Троедушником, а после с пограничником, я удивился. Некромант обзавёлся свитой? А потом понял, что ты не воспринимаешь их как слуг, ты позволяешь им быть почти равными тебе. И это неправильно. Но самое главное – ты это сам понимаешь. – Может быть, – не стал спорить я, так как сам недавно об этом думал, – но какое отношение это имеет к нынешней ситуации? – Прямое, – усмехнулся Погостник, – представь на мгновение, что ты встретил этого своего врага лет сто назад. Тебя терзали бы угрызения совести и сомнения? – Нет, – подумав, ответил я, – пожалуй что и нет. – Так вот тебе и ответ… Перестань сожалеть о том, чего всё равно не изменить. Ты доволен своей нынешней жизнью? – Да, – не задумываясь, ответил я и понял, что так оно и есть: мне нравится то, как я живу последнее время, пусть мой образ жизни и сильно отличается от традиционного для некромантов. Но это моя жизнь, и я от неё просто в восторге! – Тогда иди и убей того, кто хочет у тебя её отобрать, – спокойно заявил Погостник, – без колебаний и сомнений. Защити тех, кого ты впустил в своё сердце. Ух, как я красиво сказал, а? Самому понравилось. А потом приходи сюда и просто поброди по аллеям, тебе мой погост тоже всегда будет рад, ты ему нравишься, Антоний. – Спасибо тебе, Григорий Северьяныч, – абсолютно искренне поблагодарил я Погостника, так как после его слов, пусть он и не сказал ничего нового, стало как-то немного легче. – Дык… не чужие вроде, – ответил Погостник и гулко засмеялся собственной шутке, которая, честно говоря, шуткой была лишь отчасти. Пока мы обсуждали нюансы моего психологического состояния, из глубины кладбища вернулся Егор, выглядящий, надо признать, значительно лучше, чем некоторое время назад. Видимо, прав был бывший боярин – атмосфера Муромского кладбища оказалась для молодого некроманта поистине лечебной. – Благодарю, Хозяин, – поклонился Егор, и Погостник довольно колыхнул плащом, – с твоего позволения, я буду иногда приезжать сюда. – Да уж сделай милость, – хмыкнул мой персональный психоаналитик, – тебе и учителю твоему завсегда рад буду. И насчёт склепа не забуду: возникнет нужна – приходи, спрячу хоть одного кого, хоть нескольких. Но только тех, за кого ты, Антоний, лично поручишься. И это… Тут он замер, словно не решаясь сказать или попросить. – Ежели тварь эту в женском обличье за Кромку отправишь на веки вечные, буду у тебя в долгу, да будет Луна свидетельницей моих слов. – Она погубила моего отца, – хмуро проговорил Егор, – я хочу сам её убить. – Хотеть-то ты можешь, малой, – усмехнулся Погостник, – да вот силёнки у тебя пока что не те. Супротив этой змеищи выходить – сначала мясо на кости нарастить надо, иначе проглотит и косточек не выплюнет. – Я буду учиться и стану таким, каким надо, – упрямо повторил Егор, – я не повторю прошлых ошибок! – Давай, парень, мы тебе только спасибо скажем, – хохотнул Хозяин и к чему-то внимательно прислушался. – А теперь ступайте, у меня и своих дел по весне не счесть. Мы с Егором кивнули заторопившемуся куда-то Погостнику и пошли в сторону выхода, где в сторожке нас ждал успевший подремать Лёха. Возвращались мы в тишине, обдумывая каждый своё, и это молчание совершенно никого не напрягало. На следующий день мы только-только успели позавтракать разогретой в микроволновке пиццей, как я услышал торопливый голос Карася. «Босс, тут какая-то нездоровая движуха. Чёт мне кажется, что заказчик прибыл с опережением графика. Тебе б поторопиться…» – Быстро собираемся! – я выскочил из-за стола и скомандовал. – Егор, ты со мной. Лёха, ты здесь ждёшь Саву и Фреда. Если через, – тут я задумался, – через три часа не дам о себе знать, выдвигаешься по адресу, который я вчера тебе скинул. Там действуешь по обстановке. – Понял, – отозвался моментально посерьёзневший Лёха. – Удачи, босс. Ты круче всех, не забывай об этом. – Не забуду, – я кивнул старательно скрывающему тревогу помощнику и вышел из дома. Лишние проводы – лишние слова. Никогда этого не понимал: ведь все и так всё знают, зачем озвучивать очевидное? – Слушай меня очень внимательно, – повернулся я к Егору, как только мы загрузились в машину. – Тот, кто нас ждёт там, куда мы сейчас отправимся, ничего не имеет против тебя лично. Он пришёл за мной и только за мной. Всё остальное – исключительно антураж. – Вы будете с ним сражаться, учитель? Егор был собран и сосредоточен, что слегка меня успокаивало. – Если всё закончится не так, как нам хотелось бы, – я жестом остановил собравшегося что-то возразить ученика, – ты поступишь в распоряжение Ванги, это хозяин дома. Он поможет тебе выбраться из Зареченска и вообще скоординирует твои дальнейшие действия. Ясно? – Ясно, – хмуро ответил Егор, и я вынужден был напомнить: – Не забывай то, о чём я говорил: ты пока не боец, особенно если учесть уровень. Мой противник, кем бы он ни оказался, просто размажет тебя ровным слоем по любой ближайшей поверхности. Не лезь, Егор! Как бы ни складывалась ситуация – не лезь! Ты мне только помешаешь. Я не могу оглядываться и защищать ещё и тебя. – Я понял, – наконец-то кивнул парень, и по голосу я понял: теперь да, дошло. Остаток пути мы проделали в полном молчании: мне нужно было подумать и ещё раз просчитать все шаги, а Егору хватило такта мне не мешать. Возле дома Ванги, адрес которого я узнал ещё вчера, стоял большой пафосный автомобиль с московскими номерами. Ну что же, наш гость явно не привык ни в чём себе отказывать. Я вышел из машины и, ещё раз строго взглянув на мрачного Егора, вошёл во двор. Входная дверь была слегка приоткрыта, словно приглашала войти. «Гость разговаривает с Вангой, – прошелестело над ухом, – он как ты, некромант, я не стал приближаться, как ты и велел, чтобы он меня не учуял раньше времени». В голове роились мысли одна дурнее другой: то мне хотелось распахнуть дверь, так сказать, «с ноги», в лучших традициях американских боевиков, то хотелось вальяжно войти и выдать какую-нибудь мудрёную фразу, то что-то ещё… Тут в доме неожиданно зажёгся свет, и я увидел в комнате до боли знакомый силуэт. Сколько раз я видел эту слегка сутулую спину, едва заметно склонённую к левому плечу голову, засунутые в карманы брюк руки… И мне вдруг совершенно расхотелось совершать какие-либо телодвижения: я ведь до последнего надеялся, что это будет не он. И теперь ни эффектное появление в комнате, ни какая-нибудь хлёсткая фраза, ни удар на опережение – ничто не имело смысла. В душе – она, оказывается, ещё есть, ведь болит же что-то глубоко внутри – поселилась оглушающая пустота. Ну как же так-то? Что теперь делать? Нет, что делать – оно понятно, но как после этого жить дальше? Как? Раньше мне казалось, что наша природная отстранённость избавит меня боли и разочарования, но, оказывается, Погостник был прав, и я действительно стал человеком гораздо сильнее, чем думал. Я молча остановился возле порога, какое-то время просто с глухой тоской смотрел на знакомую фигуру и лишь потом негромко произнёс: – Ну, здравствуй, Карл…