Глава 24

Спина незваного гостя на несколько мгновений закаменела, а потом он медленно, подчёркнуто неспешно повернулся ко мне. – Антоний… Я смотрел в такое знакомое и в то же время совершенно чужое лицо и понимал, что нужно что-то сказать, но все слова куда-то испарились. – Почему? Прозвучало, наверное, по-дурацки и даже, наверное, как-то по-детски, но почему-то именно этот вопрос показался мне на тот момент самым важным. Без ответа на него я вообще не представлял, как мне себя вести дальше. Воспользоваться эффектом неожиданности и ударить заклятьем посильнее, не забивая голову излишней нравственной шелухой? Наверное, это было бы самым правильным решением, и тот я, который остался где-то в прошлом, так и поступил бы… – Ты действительно не понимаешь? Голос Карла был странным: в нём причудливым образом смешались злость, удивление, насмешка и какая-то совершенно запредельная усталость. – Объясни мне… Карл ничего не ответил, скинул пальто и аккуратно пристроил его на подлокотник кресла. – Знаешь, я думал, мне придётся выманивать тебя из какой-нибудь берлоги, но всё оказалось гораздо проще. Ты пришёл сам, и я даже не стану выяснять подробности, они мне неинтересны. – Давай отпустим всех, кто не имеет отношения к нашим делам, – тоже снимая верхнюю одежду, предложил я. – Люди здесь ни при чём, Карл. – Ты жалок, Антоний, – он презрительно скривил губы, – какое нам дело до этих людишек? Они выполнили свою роль и теперь не нужны. Ты же не беспокоишься о судьбе коробки из-под пиццы, правда? Тебе абсолютно всё равно, что с ней будет дальше. Так почему тебя заботит судьба этих смертных? Хотя да, девочка на тебя работает… Возможно, она даже скрасила тебе пару ночей… Врать не стану: я хотел убить её на твоих глазах и сделать так, чтобы она возненавидела тебя в последние минуты своей никчемной жизни. Но потом планы изменились, я не хочу ждать… Я молчал, давая ему выговориться и лихорадочно соображая, как сделать так, чтобы Ванга и Леночка могли покинуть дом. Главное – дать им возможность выйти на улицу, а там Егор уже сориентируется, и они с Вангой наверняка что-нибудь придумают. – Мне она не нужна, – продолжал между тем Карл, – она должна была выманить тебя в эту глухомань, и она это сделала. Кстати, для человека она достаточно хорошенькая, может быть, потом я даже заберу её с собой в качестве трофея. Убить её я всегда успею. – Если ты хочешь вывести меня из равновесия, то напрасно, – я пожал плечами, – она вполне в состоянии за себя постоять, поверь мне, Карл… Никогда не знаешь, какое слово может стать тем самым пресловутым триггером, от которого у собеседника отказывают тормоза. Карл, до этого момента державшийся спокойно и отстранённо, вдруг взбеленился. На его бледном лице вспыхнули алые, какие-то чахоточные пятна, глаза сузились, губы искривились в какой-то не то ухмылке, не то гримасе. – Поверить тебе? – он не говорил, а практически шипел, напоминая готовую броситься в стремительном рывке гадюку. – Тебе?! Ты мог обмануть кого угодно, Антоний, но не меня! Ты сумел задурить голову Димитриосу, хотя это меня он должен был взять в ученики, а не тебя, оборванца! С ним уже договорились, я готов был выехать к нему, когда старик вдруг передумал и взял тебя, бродяжку, найденного на какой-то помойке! Ты украл у меня учителя, Антоний! Ложью и хитростью занял предназначенное мне – слышишь, мне! мне!! – место. – Я никогда не слышал о том, что Димитриос собирался взять в ученики тебя, – для меня эти откровения Карла были новостью. Учитель никогда даже не упоминал ни о чём подобном. – Потом ты заполучил адскую гончую, единственную из оставшихся универсалов, хотя тебе она была не нужна! – Это-то здесь с какой стороны? Ты же знаешь, что они сами делают выбор, как я мог повлиять? Оказывается я же и виноват в том, что Фредерик, выбирая себе будущего хозяина, остановил свой выбор на мне, а не на ком-то другом. Так мы скоро придём к выводу, что я виноват вообще во всём, начиная от Всемирного потопа и заканчивая последним переворотом в Сомали. А, забыл, подорожание бензина и гречки – это тоже я, кому ж ещё-то? – Знал бы ты, сколько раз я старался тебя убить, – с какой-то болезненной мечтательностью проговорил Карл, незаметно начиная плести достаточно мощное заклятье, но я ждал чего-то подобного и был настороже. – Зачем же тогда ты спасал меня, когда я умирал от горячки? Я не старался отвлечь его внимание, да это у меня и не получилось бы, Карл всё же не начинающий, а опытный некромант, но я действительно не мог понять, зачем было спасать того, кого хочешь убить, когда он и так умирает. – Ты действительно не понимаешь? Карл посмотрел на меня с неприкрытым удивлением и какой-то даже жалостью. – Нет… – Ты и в самом деле какой-то ущербный, Антоний, – вплетая в заклятье очередную нить, ответил бывший друг, – ты умирал из-за своего недоумка-ученика, который даже готовое проклятье не смог нормально кинуть, да ещё и на Кромку угодил вместо тебя. Сначала я хотел тебя добить, не спорю, но потом понял, что мне этого мало. Да, это я убедил ту ведьму подсунуть мальчишке непростое заклинание. Согласись, это было красиво: трёхслойное проклятье, которое даже ты не распознал, хотя всегда кичился своей проницательностью. А потом я понял, – тут глаза Карла вспыхнули такой ненавистью, что мне стало по-настоящему страшно, – что хочу убить тебя сам, своими руками. Именно поэтому вон тот, – он кивнул в сторону Ванги, который медленно, шаг за шагом продвигался к двери в комнату, где была заперта Леночка, – должен был выманить тебя, а не убить. – Ты безумец, Карл, – выдохнул я, понимая, что никакие аргументы не помогут: он их попросту не услышит. – Видеть, как тебя затягивает Кромка и понимать, что наконец-то сделал это, – почти не обращая на окружающих внимания, продолжал Карл, – это то, к чему я шёл много лет. – Ты мог сделать это раньше, – я устало пожал плечами, чувствуя, как пульсирует в руке готовое к использованию заклинание, – почему именно сейчас? – Почему сейчас… – повторил Карл, глядя куда-то сквозь меня, – наверное, потому что ты снова всех обманул, заполучив себе первого за последние десятилетия пограничника. Это уже просто невыносимо, Антоний! – Скажу тебе больше, Карл, – я нацепил наиболее отвратительную из всех самодовольных ухмылок, какие только были в моём арсенале, – ещё я раздобыл формулу «обратного пути» и нашёл способ вернуть своего непутёвого ученика с Кромки… Какое-то время Карл молчал, а потом издал какой-то почти звериный рык и швырнул в меня заклятьем, которое было немножко не доделано: на это и был расчёт. Я решил вывести его из себя, чтобы он потерял контроль и сорвался раньше, чем заклятье «дозреет». Наверное, не распали Карл сам себя до этого момента, он не купился бы на такую, в общем-то, незамысловатую провокацию. Но он был уже на взводе и потому сорвался, что мне, в общем-то, и требовалось. А вот потом произошло то, чего не ожидали ни Карл, ни я: проклятье словно впиталось в стену, и вместо взрыва в центре комнаты раздался негромкий хлопок, не зацепивший ни меня, ни Карла. Но это настолько удивило нас обоих, что на какое-то время мы застыли, непонимающе глядя друг на друга. – Вот сейчас вообще не понял, – растерянно сказал Карл, – это как? Я мысленно с ним согласился, но, переключившись на иное зрение, увидел знакомые серо-зелёные всполохи, и всё понял. Надо же было быть таким наивным и предполагать, что моя беспокойная ведьмочка просто так просидит здесь полтора дня. Ни одна ведьма на такое не способна, а моя энергичная секретарша тем более. Думаю, когда она объяснила Ванге, что к чему, он не стал возражать хотя бы из элементарного интереса. Когда ещё доведётся посмотреть на ведьму за работой? Да ещё к тому же на такую привлекательную ведьму… Все стены были плотно, словно паутиной, затянуты сетью из поглощающих любое колдовство нитей. Я слышал о таком, но наблюдать, так сказать, «вживую», раньше возможности не предоставлялось. Нити, как воду, впитали чужое проклятье и, мне показалось, что они даже сыто и довольно вздохнули, мол, нет ли у вас ещё чего-нибудь столь же аппетитного? Видимо, Карл тоже рассмотрел плетение, так как прошептал что-то явно нецензурное. Ну да, разумеется, снова хитрый и беспринципный я всех обманул! Это, конечно, здорово, но как мне-то быть? Я вообще-то тоже на колдовскую силу рассчитывал. Вот надо было у Ванги пистолет взять, наверняка у него нашёлся бы запасной, а то стою, как дурак. Нет, проклятие я, конечно, кину, не зря же с заготовками столько провозился и сейчас такое количество силы влил, правда? Ни на что не рассчитывая, я швырнул в Карла заклятьем, и он даже не попытался уклониться: толку-то, всё равно энергию поглотят стены. И вот тут нас всех поджидал очередной сюрприз: проклятье и не подумало впитываться, наоборот, оно словно стало сильнее, забрав то, что стены приняли от Карла. С силой ударив его в грудь, оно неотвратимо прошло сквозь него, забирая всю жизненную силу, до последней капли. Я был очень зол на неизвестного врага, когда плёл матрицу проклятья, поэтому вложил туда столько силы смерти, что хватило бы на несколько человек. Может быть, и хорошо, что в тот момент я не знал, что моим недругом окажется Карл. Не факт, что тогда я сделал бы заклятье настолько смертоносным. – Ты снова меня обыграл, Антоний, – прошептал Карл, с недоумением и обидой глядя на то, как по его груди расплывается чёрное пятно, – но почему?! Я ничего не ответил, лихорадочно пытаясь понять, что же произошло. Это ведь только дилетант думает, что поединок сильных некромантов – это армии неупокоенных, чёрные смерчи и леденящие душу завывания. Нет, это совершенно не так. Это два, реже три выпущенных одновременно или по очереди проклятья, и побеждает тот, чья сила, чьи навыки и умения лучше, глубже и мощнее. А остальное – это исключительно зрелищная составляющая. Я ничего не ответил, да он и не услышал бы: проклятье я создал мощное, быстродействующее. Прошла какая-то пара минут, и я понял, что Карла больше нет. Думаю, примерно то же самое ощутили все остальные, как бы далеко от нас они сейчас ни находились. Опустившись перед бывшим врагом на колени, я молча смотрел на того, кто, оказывается, всю жизнь истово завидовал мне. На душе было пусто и скверно, хотя я был полностью в своём праве и прекрасно понимал, что Карл, не задумываясь, с огромным удовольствием убил бы меня. Но почему же так тошно? – Антон! Дверь комнаты распахнулась, и оттуда выбежала встревоженная, но неизменно красивая Леночка и упала на колени рядом со мной. – Ты в порядке? – Более чем, – не поднимаясь на ноги, ответил я, – полагаю, во многом благодаря тебе. Но как получилось так, что твоя паутина не сожрала моё проклятье? – Слушай, ну я же не совсем ненормальная, – возмутилась наша красавица-ведьма, – естественно, я вплела исключение, учитывающее твою магию, благо у меня был кулон, и я смогла считать основное плетение. Ну, не сама, конечно, с помощью Фредерика, но смогла же! – Спасибо! – абсолютно искренне поблагодарил я. – Если бы не ты, мне пришлось бы гораздо труднее. И ты тоже прими мою благодарность… Я повернулся к Ванге, который наблюдал за всем происходящим с невозмутимым выражением лица. – Если бы я кинул тебе пистолет, ты поймал бы? – негромко спросил он, едва заметно улыбаясь краешком губ. – Думал об этом, – кивнул я, – так что поймал бы. Спасибо тебе, Ванга, ты отчасти спас мою шкуру… – Сочтёмся, – пожал плечами киллер, – девочку береги, хорошая девочка, смелая, хотя иногда и странная. – Ведьма, что ты хочешь? – я махнул рукой, мол, что с неё взять, они все такие. – Эта ещё из лучших, можешь мне поверить. – Понадоблюсь – звони, – коротко проговорил Ванга, – с тобой нескучно. – Это точно! – слегка нервно хохотнул я. – Этого куда девать? Ванга кивнул в сторону Карла, с лица которого ушла гримаса ненависти и злобы, и оно снова стало таким, каким я привык его видеть. – Его заберут… И ты, знаешь, лучше отвернись, это зрелище не для слабонервных… – Заинтриговал, – усмехнулся Ванга, – полагаю, я справлюсь. – Ну смотри, моё дело было предупредить. Я мысленно позвал Фреда, и из стены вышла адская гончая в своём истинном виде. Надо отдать должное киллеру: он слегка побледнел и прищурился, но больше никаких эмоций не проявил. Первым делом верный Фредерик ткнулся рогатой башкой мне в плечо, мол, всё в порядке, дружище, мы справились. Я потрепал его по костяному хребту и показал на Карла. – Забери его, Фредерик, у меня нет сил. Ты знаешь, куда его отнести… Гончая кивнула и, подхватив тяжёлое тело зубами, растворилась в стене. Она унесла его в Сумрак, где через два часа тело некроманта Карла просто рассыплется в пыль и станет частичкой тумана. А сам он, его сущность, уже на пути к Кромке. Ну вот и всё… Эта история завершилась, причём даже с меньшими потерями, чем можно было ожидать… Но история любит равновесие, так что вполне может отыграться на мне в следующий раз. А сейчас… Проклиная всеми возможными и невозможными словами свою сентиментальность, я сосредоточился и шагнул в никуда.