Глава 6

-… не стану обсуждать с вами в любом случае, – говорила Инна Викторовна, судя по голосу, снова превратившаяся в ту невозмутимую и холодную женщину, которую я когда-то – не так, кстати, и давно: и полугода не прошло – увидел в доме Михаила Шляпникова. – Я просто хотела убедиться, что у Антона Борисовича всё в порядке! Мы ведь с ним столько пережили вместе, вам ли не знать! А вот от этого голоса заныли зубы, а на руках проступили чешуйки, пусть и практически незаметные. Надо отдать должное нашей незваной гостье – мало кто вызывал у меня столь сильные негативные эмоции. – Со мной всё просто замечательно, как ты можешь видеть, – проговорил я, входя в холл, где в креслах расположились наша миссис Инна и Мари. Несмотря на всю сдержанность и умение «держать лицо», наша домоправительница заметно расслабилась, увидев меня. А может, сделала это специально, чтобы подчеркнуть, что именно меня считает своим работодателем и защитником. Даже, скорее всего, так и было, потому как самообладанием Инна Викторовна обладала просто невероятным. – Антон, рада тебя видеть, – и не подумав подняться из кресла, заявила Мари, одетая сегодня в чёрные кожаные брючки и мягкий кашемировый джемпер вызывающего алого цвета. На ней этот костюм смотрелся великолепно, подчёркивая всё, что может порадовать мужской взгляд. – У тебя дурно воспитана прислуга. Мне даже не предложили чаю и не пустили дальше холла. – Чему обязан? И скажи спасибо, что тебя вообще в дом впустили, Инна Викторовна могла бы и этого не делать. Полагаю, он поступила так исключительно для того, чтобы ты не устроила скандал прямо у дверей, с тебя сталось бы, ни секунды не сомневаюсь. А соседи у меня люди простые, дворянским воспитанием не изуродованные, и очень не любят, когда им не дают отдыхать. А кстати, с чего ты взяла, что я собираюсь выслушивать твои комментарии в адрес моих домашних? Я не собирался делать вид, что рад ей и восклицать что-нибудь типа «как здорово, что ты заглянула!» или «и я бесконечно рад!». Обойдётся Мари и без этих никому не нужных реверансов. – Подумаешь, какие нежности! Ну, во-первых, здравствуй, – она тоже перестала изображать доброжелательность и стала сама собой, жёсткой и расчётливой ведьмой. – Здравствуй, Мари, – кивнул я, – ты права, вежливым быть нужно со всеми. Был неправ, согласен. Просто, как ты помнишь, расстались мы не самым лучшим образом, поэтому твоё появление в моём доме вызывает ряд вопросов. – К чему вспоминать былые размолвки, Антон, – она наконец-то поднялась из кресла и сделала шаг в мою сторону, – к тому же у меня накопилось к тебе немало вопросов, ответ на которые я очень хотела бы получить. – Ты рисковала, придя в мой дом, – по-прежнему спокойно ответил я, чувствуя, что сила недовольно заворочалась внутри: ну вот не нравилась ей внезапная гостья, что уж тут поделать! – Инна Викторовна, голубушка, сделайте, пожалуйста, нам с ребятами чаю, мы замёрзли. Тем более что наша внезапная гостья уже уходит, не так ли? Домоправительница молча кивнула и, демонстрируя поистине королевскую осанку, вышла из холла. – О, какой милый мальчик, – подчёркнуто проигнорировав мои слова, произнесла Мари, рассматривая вошедшего вслед за мной Саву, – это, наверное, тот самый новый пограничник, о котором в последнее время ходит столько самых разных слухов? – Не хочу показаться совсем уж невежливым, но что тебе нужно, Мари? – Правильно говорят, что против природы не попрёшь, – театрально вздохнула ведьма, – как был ты грубым простолюдином, Антон, так им и останешься, несмотря на все знания и статусы. – Ты пришла поговорить о моём воспитании? Не уверен, что у меня найдётся столько лишнего времени. Дела, знаешь ли, дела… – Где Егор? Мари резко повернулась и впилась взглядом в моё лицо, видимо, надеясь увидеть на нём тень раскаяния или сожаления. Ага, сейчас… К этому вопросу я был готов, поэтому просто равнодушно пожал плечами и ответил: – Мне кажется, тебя это совершенно не должно волновать, Мари, ибо никакого отношения к мальчику ты не имеешь. А ведь я на пару мгновений тебе даже поверил. Поистине, актёрским талантом высшие силы тебя не обделили. О сцене не думала, нет? – Ты обещал! – И обещание своё, заметь, выполнил, – я аккуратно стряхнул с рукава невидимую пылинку, – Егора с Кромки я выдернул, и не скажу, что это было легко. – Ты обещал отдать его мне! – Ничего подобного, – я насмешливо взглянул на с трудом сдерживающую ярость ведьму, – может, тебе какие пилюли попить для улучшения памяти? Я всё понимаю, выглядишь ты сногсшибательно, и спорить нечего, но то, что ты стала забывать важные вещи, – это тревожный звоночек, Мари! Поверь человеку, неплохо разбирающемуся в вопросе. – Где он?! – Слушай, а ты действительно была за Леонидом замужем? Мне вот вдруг стало интересно, – я издевался и даже не пытался скрыть это. Мне нужно было, чтобы она вышла из себя, и я получил бы очередные козыри. – Он, например, как ни старался, так и не смог припомнить столь важного эпизода в своей жизни. Видимо, если что и было, то он предпочёл это забыть. – Ты можешь сколько угодно пытаться вывести меня из себя, – спокойно ответила Мари, и лишь яркие пятна на скулах выдавали её истинные чувства, – это не даст результата. Давай попробуем по-хорошему договориться, Антон. Поверь, я найду, чем тебя заинтересовать… Одновременно с тем, как Мари старалась отвлечь моё внимание, я внимательно наблюдал за ней и поэтому не пропустил тоненькую ниточку проклятья, которая протянулась от неё к Савелию. Наверное, если бы я не ждал чего-нибудь подобного, я мог и не заметить: работа была ювелирная, всё же Мари не начинающая дурочка и неумеха, а матёрая, несколько веков успешно уходившая от смерти ведьма. Но поразило меня не это, а то, что, добравшись до Савы, ниточка дрогнула, словно обжегшись, и испуганно вернулась к хозяйке. Очень интересно! Впервые такое вижу, если честно! – Ну что, не получилось? – с сочувствием поинтересовался я у застывшей Мари, которая даже не пыталась скрыть своего удивления. – Он же пограничник, а не некромант, – поняв, что нет смысла отрицать попытку наложения проклятья, уточнила она. – Тогда в чём дело? – То есть сам факт того, что ты пыталась наслать проклятье на моего друга в моём же доме, тебя не смущает? – Не могла же я не попытаться, Антон, – казалось, совершенно искренне удивилась Мари, – за кого ты меня принимаешь? Я бы его прокляла, а ты потом, чтобы избавить его от страданий, всё бы мне рассказал. Это твоё уязвимое место, им сложно не воспользоваться, сам понимаешь. В тебе становится слишком много человеческого, и это тебя рано или поздно погубит, попомни моё слово. – Тебе не повезло, – улыбнулся я, сообразив, что Саву спасло то, что мы с ним стали братьями, и Луна была тому свидетелем, поэтому ему, видимо, частично передалась моя невосприимчивость к стандартным проклятьям. Это хороший такой бонус, увесистый! Нужно в будущем иметь это в виду, мало ли когда пригодится. – Не объяснишь? – она подошла совсем близко, и я уловил терпкий аромат её духов. – Нет, – я был спокоен и даже безмятежен, как солнечный майский день, чем раздражал её ещё больше. – Я ведь его всё равно найду. Ты же понимаешь? – Ищи, – я снова пожал плечами, – но ни на мою помощь, ни на поддержку кого-либо из моего окружения можешь не рассчитывать. Это не наша война… – То есть ты не станешь вмешиваться? – тут же уточнила она. – До тех пор, пока это не коснётся меня или тех, кто находится под моей защитой – нет. Это ваши ведьмовские разборки. Но запомни, Мари: если пострадает хоть кто-то из тех, кто мне дорог, а таких стало немало, ты получишь в моём лице врага. Сильного, опытного и по отношению к тебе совершенно безжалостного. Так что десять раз подумай, прежде чем что-то сделать, хорошо подумай. – Не надо мне угрожать, – прошипела Мари, – я тоже не самая слабая из тех, кто живёт под Луной, так что не стоит меня пугать. Мы долго умудрялись существовать с тобой параллельно, Антон, но, видимо, это время закончилось. – С этого и надо было начинать, – засмеялся я, – ты ведь для этого пришла, не так ли? Разорвать все предыдущие договорённости? Так к чему были все эти танцы с бубнами? – Традиции, мой дорогой Антон, традиции, – вздохнула Мари, – в отличие от тебя, я стараюсь их не забывать. И всё же… не вставай у меня на пути, не нужно. Сказав это, она стремительно вышла, громко стуча каблучками, и через минуту с улицы раздался резкий звук клаксона, а затем противно скрипнули тормоза. Я из интереса подошёл к окну и увидел, как какой-то мордатый тип, высунувшись из окна здоровенного джипа с водительской стороны, орёт на Мари, которая, видимо, помешала ему ехать. – Это он зря, – философски проговорил Сава, вместе со мной наблюдавший за сценой, – прилетит ему сейчас, зуб даю. – Так и будет, – согласился я, – мужику не повезло, так как в таком состоянии Мари не поскупится и проклянёт его от всей своей несуществующей души. – И ты не вмешаешься? – С чего бы? – искренне изумился я. – Его никто не заставлял орать, даже если она сунулась ему прямо под колёса. Так что нет, даже не подумаю. И потом, Сава, спасение человечества – это не наш профиль, мы, скорее, по противоположному направлению. – Слушай, она же меня проклясть хотела, верно? Сава внимательно посмотрел на меня, и видно было, что у него множество вопросов. – Хотела, – не стал я отрицать очевидное, – но ты мой брат, Сава. Это в мире людей часто слова – это всего лишь слова, а у нас каждая клятва, да ещё та, свидетелем и гарантом которой выступила Луна, является нерушимой и имеет очень серьёзные последствия. Мёртвых ты, конечно, призывать не можешь, да и не надо это тебе, а вот проклятьем тебя зацепить теперь гораздо сложнее. Кстати, судьбы вещей, которых так или иначе коснулась смерть, ты теперь сможешь видеть гораздо лучше. Ты же не чувствовал страха, общаясь с Погостником? А ведь, по идее, должен был, и это очень мягко сказано. Да и не стал бы он с тобой разговоры разговаривать, заморочил бы, да и утянул бы к себе, тут и дело с концом. – Я бы тоже так хотел, – вздохнул прислушивавшийся к нашему разговору Лёха, – но не могу, потому что Тоха по сути дела меня создал, у нас не получилось бы. Но меня и так всё устраивает, босс, честно! И, знаешь, мы тут посовещались заранее, и решили, что мы потом хотели бы в какое-нибудь тело подселиться все вместе. Ты же сумеешь это, правда? Ну там заранее нормального кого подыскать, чтобы нас впустил… – Давайте сначала до этого момента доживём, – стараясь не улыбаться, ответил я, – но я тебя услышал, Лёха, и обещаю подумать над этим вопросом, но потом. Сейчас у нас на повестке дня другие проблемы и дела. – Как интересно мы стали жить, Антуан, – негромко сказал мне Фред, когда мы шли в столовую, куда позвала нас Инна Викторовна, и на этот раз в голосе гончей я не уловил даже намёка на иронию или сарказм. За обедом Сава и Лёха рассказывали Инне Викторовне о том, как нам понравились изменения, произошедшие в Сосновой, о том, что Лидия Михайловна планирует посадить на уже размеченных грядках на заднем дворе, о том, что интересного мы видели в Зареченске… В общем, как бы дико это ни звучало, – нормальный семейный обед. – Ну что, босс, поехали? Лёха с сочувствием посмотрел на меня, и мне осталось только тяжело вздохнуть, прихватить всё необходимое и отправиться на растерзание к любимой секретарше. Леночка открыла нам, заставив прождать под дверью всего каких-то минут пять, после чего впустила в квартиру и томно опустилась на диван в гостиной. – Как ты себя чувствуешь? – стараясь не слишком таращиться на выглядывающие из-под миленького домашнего халатика длинные стройные ножки, поинтересовался Сава, пристраиваясь на не очень удобном стуле. – Ужасно, – простонала девушка, которая, как мне показалось, выглядела вполне прилично и на умирающую явно не тянула, – этот страшный, жестокий, безжалостный, хитрый, беспринципный… – Мы оценили твой богатый словарный запас, дорогая, – прервал я поток характеристик себя, любимого, – я уже извинился, что ты ещё от меня хочешь? – Я? – из-под ладошки сверкнул хитрый зелёный глаз. – Тебе огласить весь список? – Весь я могу не выдержать, – подумав, отказался я, – давай частями. Как я могу загладить свою вину? У меня, конечно, есть кое-что, что может заставить тебя пересмотреть кое-какие мои характеристики, данные тобой столь опрометчиво…. – Да? – Леночка с интересом уставилась на меня, но вовремя вспомнила, что ей очень плохо, и снова приняла позу страдалицы. Правда, проникся только Сава, который старался смотреть куда угодно, только не на достаточно легкомысленно одетую девушку, но у него не слишком хорошо получалось. – Я, правда, не знаю, позволит ли тебе твоё состояние по достоинству оценить эту безделицу… – я вынул из кармана коробочку. – Что там? Леночка неожиданно выпрямилась и даже слегка побледнела, не отрывая взгляда от бархатной упаковки. – Приятный пустячок, – сказал я, мысленно отвешивая себе затрещину: не мог выбрать коробочку другой формы, что ли?! Она наверняка думает, что там кольцо! – Пустячок? – дрогнувшим голосом повторила Леночка, и я лишь убедился в том, что угадал. – Выйдите ненадолго, нам надо поговорить, – сказал я, и парни молча поднялись и вышли, бросив на меня взгляды, полные поддержки и сочувствия.