Глава 8

Я сделал Лёхе знак, чтобы он шёл прогревать машину, и помощник, понятливо кивнув, вышел из комнаты. – Что там? Вообще-то не было необходимости проговаривать вслух то, что я говорил Карасю, но мне хотелось, чтобы Фредерик, настороживший уши, был в курсе сразу, и мне не пришлось бы потом пересказывать. – Объект под колпаком, – сообщил Карась, – её пасут, причём даже не слишком прячутся. Один пост во дворе на детской площадке, второй в припаркованной машине. Агрессии не проявляют, по ходу их задача – только следить. Дом большой, так что вряд ли они поняли, к кому ты приходил, во всяком случае, когда отзванивались начальству, ничего про это не сказали. Думаю, они не знают тебя в лицо. – Тогда чего суетишься? – я понимал, что Карась появился не из-за наблюдающих за Леночкой парней, хотя сам факт слежки настораживает, конечно. Нет, не зря Егор меня предупреждал: не исчезла у него за то время, что он болтался в окрестностях Кромки, способность к предвидению. – Один из них сказал, что на днях всё закончится, – Карась старался говорить чётко и по делу, чем приятно меня удивил, если честно, – потом обсуждали, как будут деньги тратить, которые наниматель им выплатит. Что конкретно запланировано, было непонятно. Может, убрать их на всякий случай? В призрачном голосе было столько разных чувств, что я невольно впечатлился: тут были и интерес, и азарт, но всё перевешивала жажда крови, пусть и в переносном значении. Карась безумно, мучительно хотел убивать, и в первую очередь тех, кто, в отличие от него, ещё был жив и тем самым уже автоматически переходил в стан врагов, но чётко очерченные во время создания» охотника» границы не давали ему это сделать. – Зачем? – искренне изумился я. – Ты же понимаешь – они просто исполнители, а нас интересует тот, кто их нанял. Значит, так… слушай внимательно. Устранять их не надо, а вот слегка пугнуть вполне можно, так что ты там покрутись вокруг них, подыши им в спину, пусть почувствуют, что за ними наблюдают. Можешь пошуметь немножко… И, главное, внимательно слушай, кому они станут после этого звонить, а они станут обязательно. Твой основной объект я нейтрализую временно, так что сосредоточься на наблюдателях. Очень хочется узнать, кто же это у нас такой любопытный! Как подъеду – так и начинай. – Сделаю, – шепнул Карась и исчез, а я в задумчивости посмотрел на Фреда. – Что думаешь, Фредерик? – Это не Мари, – уверенно заявил верный друг и соратник, – во-первых, не её методы, она, скорее, какое-нибудь заклятье поставила бы, а во-вторых, она сейчас нацелена на Егора, Леночка у неё на десерт. Согласись, какое уж тут сладкое, когда основное блюдо сбежало. – Полностью с тобой согласен, – кивнул я, – тогда возникает совершенно естественный вопрос: кому могла помешать наша девочка? Ясно ведь, что за ней следят не для того, чтобы выбрать наиболее удачное время и вручить приз зрительских симпатий. Поэтому меня чрезвычайно интересует, кому позвонят наблюдатели после того, как их навестит ненавидящий всё живое Карась. Он и при жизни, насколько я понимаю, добротой не отличался, а теперь так совсем… – И что потом? Фредерик потянулся, выпуская когти, и широко зевнул, сверкнув на мгновение совершенно не кошачьими острыми клыками. – Будет зависеть от того, кем окажется их босс, – я пожал плечами, – до этого бессмысленно что-либо планировать. Прозвучали шаги, и в комнату заглянул Лёха, внимательно посмотревший сначала на Фреда, а потом уже на меня. – Машина готова, шеф, – отрапортовал он, – можем ехать. Надеюсь, сейчас мы отправляемся именно в лабораторию, а не в Зареченск? – Нет, хотя… – я довольно улыбнулся, и помощник ощутимо напрягся, – в Зареченск мы поедем на днях, возможно, даже послезавтра. – Опять?! – хором воскликнули Фред и Лёха. – Только что же были! – И что? Неужели вам не нравится Зареченск? Бизон, это же твоя малая родина, чего ты возмущаешься? – Он как раз не возмущается, – справедливости ради ответил Лёха, – но правда, босс, чего мы там забыли? – Переезжаем мы туда, Алексей, так сказать, на ПМЖ, – я нахмурился, изображая озабоченность, а Фред, быстрее приятеля понявший, что я говорю не всерьёз, прикрыл морду хвостом, чтобы не смеяться слишком уж откровенно, – я решил, что большой город меня утомил, а там хорошо, спокойно, кладбище, опять же, красивое в наличии… – Это всё так, базара нет, – Лёха задумчиво почесал в затылке, – а кто нам там готовить будет? – Сами, друг мой, исключительно сами, – я тяжело вздохнул, – я, вот, например, картошку варить умею, и бифштекс жарить… с кровью… – Ну, надо – значит, надо, – помолчав, сказал Лёха, – дело такое… Я внимательно посмотрел на помощника, понимая, что очередную, пусть даже и совсем простенькую, проверку он прошёл. – Не волнуйся, Лёха, – успокоил я его, – в Зареченске мы будем обустраивать запасной аэродром, так сказать. – А, лёжку тайную сделаем, – с облегчением выдохнул Алексей, – это правильно, это дело хорошее. А где? – Валера уже работает по этому вопросу, так что в ближайшее время узнаем. А сейчас давай-ка в лабораторию метнёмся: чувствую, нужно мне арсенал зелий обновить. До Сосновой мы добрались уже ближе к ночи, поэтому Лидия Михайловна настояла на том, чтобы мы остались там ночевать, благо часть комнат уже была готова. Предполагая, что так всё и повернётся, мы по дороге купили еды, чтобы не вынуждать Лидию Михайловну готовить для нас в такое время. Убедив встревоженную нашим внезапным визитом женщину, что прекрасно справимся со всем сами, мы спустились в лабораторию, где я и завис на несколько часов. Работалось мне хорошо, как, впрочем, и всегда в Сосновой, все ингредиенты были в наличии, оборудование функционировало, да и присутствовавший Синегорский, наблюдая за моими действиями, дал мне несколько очень толковых советов по усовершенствованию, казалось бы, идеальных препаратов. Но ведь не зря говорится: нет предела совершенству. Домой мы вернулись уже утром и застали в столовой Саву, с аппетитом уплетающего румяные блинчики. О том, что мы ненадолго уедем, он знал, так как Лёха созвонился с ним, как только мы уехали в Сосновую. – Ну как сосед? Договорились? – Легко, – кивнул наш пограничник, – я просто предложил ему немного больше, и он не стал отказываться. Так что на днях решим вопрос. – Это просто отличная новость! Я действительно был рад, что Сава переедет в этот же дом, более того, станет жить напротив. Потому что я видел, что при всём удобстве и прекрасном отношении, он не чувствует себя полностью свободным. Дом у человека – да и не у человека, кстати, тоже – должен быть свой, чтобы туда и девушку привести можно было, и, как говорил Бизон, «иногда и в одних труселях походить». – У меня для тебя серьёзное поручение, Сава, – я положил себе пять блинчиков, полил их вареньем, оглядел получившуюся композицию, подумал, и добавил ещё два, – мне нужно сделать так, чтобы наша красавица сегодня не выходила из дома. Вот ни при каких обстоятельствах. Фредерик не справится исключительно потому что красивые девушки – это не его профиль, Лёха мне самому нужен в качестве водителя и источника информации от деда, так что придётся тебе. – А Карась? Сава ни в коем случае не отказывался, он просто хотел понимать расстановку сил, и эта обстоятельность мне всегда в нём чрезвычайно импонировала. – А он будет занят в другом месте, потому я тебя и прошу, – пояснил я, – там кто-то за Леночкой наблюдателей посадил, вот хотелось бы узнать, кто этот недальновидный господин. – Хорошо, – Савелий кивнул, – сделаю, Тоха, не вопрос. – И ещё, Сава, – я отложил вилку и очень внимательно посмотрел на брата, – выслушай меня, только спокойно, как говорится, без сердца. Ладно? Для вас не секрет, что у меня с Леночкой не просто дружеские отношения, но это была не моя инициатива. У некромантов не бывает семьи, даже постоянные любовницы – это для нас не вариант, особенно если они нам небезразличны. Я уступил Леночке, потому что тогда ей это было нужно, да и мужские инстинкты у меня никуда не делись за мою бесконечную жизнь. Но она достойна гораздо большего, думаю, вы все со мной согласитесь. Поэтому, как бы странно это ни звучало, я буду не против, если ты сможешь её заинтересовать. И не сверкай на меня глазами, не надо, Сава. Я же вижу, что ты к ней, мягко говоря, неравнодушен. Вы оба мне дороги, что, опять же, нехарактерно для нашего племени, но так уж получилось. Леночка ведьма, поэтому всегда, выбирая между семьёй и независимостью, выберет свободу. Но мне нужно, чтобы я мог быть за неё спокоен, понимаешь? Сава долго молчал, а Лёха с Фредом вообще постарались сделать вид, что их тут нет, и лишь поглядывали то на меня, то на Савелия со сдержанным любопытством. – Звучит не очень красиво, Тоха, согласись… – после довольно продолжительной паузы негромко ответил Сава, – ведь она тебя любит… – Она меня не любит, – перебил я его, – повторю: она ведьма, она любить не умеет по умолчанию никого кроме себя. Я – её заслуженный трофей, голова редкого хищника на стене в охотничьем зале, понимаешь? Для безответных чувств наша девочка слишком рациональна. Тебе она нравится, и ты сможешь дать ей гораздо больше, чем я. Так почему бы нет? Ты давно смотришь на неё, я же не слепой, Сава. Но тебя останавливало то, что она вроде как состоит в отношениях со мной, верно? – Не стану спорить, – вздохнул Савелий, – но, Тоха, зачем я ей? Я же почти на двадцать лет старше… И вот тут Фред не выдержал и, уткнувшись мордой в бок Лёхи, практически завыл от смеха. Вы видели когда-нибудь истерично хохочущего кота? А я теперь видел… – Двадцать лет по любому лучше, чем пятьсот, поверь мне, – даже не пытаясь сдерживать улыбку, сообщил я Саве, который, сообразив, какую глупость ляпнул, тоже засмеялся. – Я тебя услышал, Тоха, – кивнул он, – но если что – претензии не принимаются, договорились? – Гарантирую! Мы обменялись рукопожатиями, а Фред смахнул лапой выступившие слёзы и, отдуваясь, забрался в своё любимое кресло. – И ещё момент, – я посмотрел на Саву, – ты говорил, у тебя есть вторая машина, которой ты не пользуешься. – Есть, – подтвердил тот, – стоит на стоянке возле дома, а что, тебе нужна? – Угу, – я кивнул, – мне нужно припарковаться неподалёку от дома нашей красавицы, но так, чтобы она, даже если выглянет в окно, ни о чём не догадалась. В идеале – что-нибудь достаточно скромное и распространённое. – Тогда у меня как раз то, что надо: не новый, но вполне приличный «солярис» неброского чёрного цвета тебя устроит? – Отлично! Можем сейчас съездить? Я бы дальше уже на нём отправился. – Не вопрос, поехали. Лёха поднялся из-за стола вместе с нами, так как я заранее предупредил его, что он сегодня, как, впрочем, и всегда – за шофёра. Фредерик сначала планировал отправиться с нами, но потом передумал и решил посмотреть мультики в компании Инны Викторовны. Насколько я понял из их переговоров, на сегодня у него было намечено что-то из бесконечной саги про богатырей. Я как-то посмотрел случайно кусочек какой-то серии, сказал, что мне нравится исключительно наглый конь, после чего был с позором изгнан из кухни поклонниками мультяшного киевского князя. В итоге через час с небольшим Сава отправился в гости к Леночке с коробкой её любимых пирожных, а мы с Лёхой припарковались в том же дворе неподалёку от подъезда, в котором проживала наша ведьмочка. Я извлёк из кармана полученный от Погостника мешочек и растёр в пальцах крохотную горошину земли. Нет, я и так мог бы позвать Карася, но зачем тратить силы, если можно обойтись простыми и незамысловатыми действиями. – Что бы ни случилось – не напрягайся, – проинструктировал я помощника, – твоя задача быть готовым в любой момент следовать за машиной, на которую я покажу. Будешь чувствовать себя некомфортно – потерпи, наш друг Карась в призрачной ипостаси не слишком приятен. Буду разговаривать вслух – не отвечай, скорее всего, беседа будет не с тобой. Вопросы? – Никаких, – Лёха серьёзно взглянул на меня в зеркало заднего вида и символически козырнул, – будет сделано, босс. В машине слегка похолодало, и я увидел Карася, который завис где-то в районе переднего пассажирского сидения. – Готов? – спросил я его и заметил, как по прозрачной тени пробежали белые искры. – Которая машина? – Синяя «октавия», вон та, под деревом, – прошелестел призрак. Карась аж искрил от предвкушения, поэтому я счёл нужным предупредить его: – Только пугаешь, ясно? Перешагнёшь черту – распылю сразу же, несмотря на твою полезность и затраченные на тебя усилия. – Помню, – в злом шёпоте помимо ярости чувствовалась безнадёжная покорность, потому что Карась прекрасно понимал, что я сильнее и что я не шучу. Подобные ему всегда прекрасно чувствуют подобные вещи. – Удержусь. – Действуй, – я махнул рукой, и тень стремительно сорвалась с места, чтобы сделать день тех, кто прислан сюда неизвестным доброжелателем, поистине незабываемым.