Часть 18

На работу Ивана выдернули в воскресение после обеда. Сначала ему позвонил главврач, попросил прийти, потому что в приёмном аврал, а через десять минут перезвонил и прислал машину.

Около приёмного отделения собралась толпа из молодых криминального вида мужиков, что уже не предвещало ничего хорошего. Один борзый парень лет тридцати попытался остановить Ивана, как только тот вылез из медицинского «Рафика», решив, что перед ним пациент. Орал, что пока их шефа на ноги не поставят, никто посторонний помощь не получит. По крайней мере, именно так Соколовский перевёл обращённый к нему поток нецензурной брани. Попытка объяснить индивидууму, что если его не пропустят, их шефу точно капут, успехом не увенчалась. Мужик слышал только себя. Но тут на счастье Ивана на улицу выскочила медсестра и, объяснив буквально в трёх непереводимых словах, что произойдёт, если они не пропустят доктора, обеспечила свободный доступ в стационар.

Пациент уже находился в операционной. О характере повреждений Ивану рассказал второй хирург, пока оба переодевались и мылись. Наркоз давала Танюшка, и это не могло не радовать. Иван любил с ней работать. А дальше понеслось: срединная лапоротомия, ревизия всех отделов брюшной полости, резекция повреждённой части толстого кишечника, ушивание дефекта стенки желудка по большой кривизне, резекция некротизированного участка тонкой кишки с наложением анастомоза «бок в бок». Ушивание сквозных ранений сигмовидной кишки двухрядными швами в поперечном направлении. Операцию завершили повторным промыванием брюшной полости антисептиками до чистых вод. Выполнили первичную хирургическую обработку входной и выходной ран. Всё, можно выдохнуть. Пациент жив и, похоже, жить будет. Иван стащил с рук перчатки, кинул их в таз.

— С возвращением, Иван Дмитриевич! Как отдохнули? — спросила Татьяна после окончания операции. — Впечатлений, наверное, полный мешок.

— Ой, и не говори, — улыбнулся Иван. — Но в гостях хорошо, а дома всё же лучше. Однако, давайте-ка соберёмся как-нибудь, и я всё-всё расскажу.

— Хорошо, — улыбнулась в ответ Татьяна. И тут же, став серьёзной, уточнила: — Пациента бужу и забираю? — Иван кивнул. — Как начнёт приходить в сознание — сообщу. Вы у себя будете?

— Да, конечно, у себя.

Он прошёл по коридору до своего кабинета и в первую очередь включил электрический чайник. Жутко хотелось выпить крепкого чая, только в ящике стола на привычном месте не обнаружилось заварки, а он забыл взять её с собой — придётся идти побираться, но это потом, когда вода закипит, а пока можно развалиться на диване и вытянуть ноги хотя бы на пятнадцать минут, уж больно они гудели от долгого стояния — операция длилась больше пяти часов. Но, несмотря на это, усталость была приятной. Подумалось, что хорошо, что отпуск закончился. Питер это, конечно, здорово и интересно, но очень суетно. Утомился он отдыхать. Теперь же жизнь налаживалась, входя в привычное русло, вернулись драйв от операций, родное отделение, характерные больничные запахи, знакомые лица сотрудников и незнакомые — пациентов. Вот это его родная, комфортная во всех отношениях обстановка.

Чайник начинал булькать, нужно было подниматься. Иван потянулся, пошевелил плечами и даже встал с дивана, но в этот момент раздался стук в дверь.

— Войдите, — произнёс он.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Лера, принеся с собой лёгкий запах духов и лекарств.

— Привет, — с улыбкой произнесла она. — Видишь, я так соскучилась, что не утерпела и пришла первой. Обнимешь?

Иван удивился. Они старались не афишировать свою связь, по крайней мере, он уж точно. Не те у них отношения, о которых стоит трубить на весь свет. Вот если бы это была Юля, то Иван бы не постеснялся проявить свои чувства. Но с Юлей уже так никогда не будет, и виноват в этом он сам. Если бы он тогда проявил твёрдость, не пошёл на поводу у родителей и Светки, то сейчас ложился бы в постель с любимой женщиной, растил бы сына, и не было б в его жизни Леры, которая стоит сейчас перед ним и ждёт ласки, хотя бы на словах, а он не может ей дать ни-че-го.

— Вань, я всё знаю, — загадочно произнесла Лера, возвращая его в реальность. — Ты готовил мне сюрприз?

Иван вздрогнул, его удивление росло. За те месяцы, что они не виделись, он о ней почти не вспоминал, только укрепился в мысли, что им пора расстаться. О каком сюрпризе она вещает? Что могло произойти за время его отсутствия?

— Какой сюрприз, Лера? — решил спросить он. — Прости, соображаю туго.

— Слышала, ты подал на развод, — сообщила она, кокетливо поглядывая на Ивана, а он чувствовал себя добычей, которую загоняют в ловушку. Лера же радостно воскликнула: — И знаешь, что я тебе скажу? Я согласна!

В более идиотском положении Иван никогда не был. Он ничего не понимал: чему так радуется Лера и на что она согласна? Возможно, она и сама пришла к мысли о безперспективности их отношений и разрыве, или встретила кого-то более достойного? На секунду ему стало даже обидно, неужели он был так плох, но Иван тут же себя осадил. Если Лера влюбилась, то он рад за неё и искренне желает ей счастья.

А Лера смотрела на него и, казалось, светилась. И явно ждала от Ивана чего-то. Ещё бы понять — чего.

— Ой, я же не спросила, — вдруг спохватилась она. — Артём-то выздоровел?

— Артём? — Иван окончательно потерял нить разговора. — Да он и не болел. Вроде бы… А какое отношение Артём имеет к нашему разговору? — всё же попытался он прояснить ситуацию.

Счастливое выражение стекло с лица Леры, и теперь она смотрела на него с недоумением и даже с подозрением.

— Подожди, — уже серьёзно произнесла Лера, — давай разберёмся.

Иван поморщился, но всё же согласился.

— Давай. Присаживайся.

Он предложил Лере стул, а сам устроился напротив в своём любимом кресле, оно придавало ему уверенности. По опыту Соколовский знал, что когда женщины говорят таким тоном и такими словами — от них можно ожидать чего угодно. И разговор можно сравнить с прогулкой по минному полю. Поэтому любая поддержка, пусть её окажет даже мебель, просто необходима!

— Ты действительно подал на развод? — допытывалась между тем Лера.

— Да, — пожал плечами Иван. — Некоторые отношения имеют свойства заканчиваться. Подожди-ка, — внимательно посмотрел он на Леру. — Артём, развод… Почему тебя так интересует моя частная жизнь?А она словно окаменела после его вопроса и в её глазах заблестели слёзы. И что такого он сказал?! Женщины! Понять их совершенно невозможно.

Лера встала, поправила шапочку на голове, одёрнула халат и произнесла глухо:

— Пойду я, а то Татьяна Эдуардовна меня, наверное, уже потеряла…

— Иди, — кивнул Иван, — мне ещё протокол операции писать надо. А Татьяне Эдуардовне передай,что скоро зайду, заодно и пациента проверю. — Последнее он сказал уже, скорее, для себя.

— Хорошо, Иван Дмитриевич, — официально произнесла Лера и опять уточнила: — Так я пойду?

— Да иди уже! — отмахнулся от неё Иван.

Заварка! Ему просто необходим крепкий горячий чай! Лера со своим непонятным разговором окончательно выбила Ивана из колеи, даже голова стала побаливать. Если он сейчас не взбодрится, то до конца дня рискует превратиться в сопли. Грубо, но правдиво.

Иван решительно поднялся из кресла и отправился в сестринскую.

— Девушки-красавицы, заварку не одолжите? — с улыбкой обратился он к медсёстрам.

— Конечно, Иван Дмитриевич! — загалдели они. — Для хорошего-то человека…

Он дождался, пока одна из операционных сестёр отсыпет в скрученный из бумаги кулёк заварку, поблагодарил и отправился к себе. Уже у дверей своего кабинета оглянулся и увидел, что Лера всё ещё не покинула отделение. Двигалась она медленно, как будто к каждой её ноге было привязано по камню, но спину держала идеально ровно. Что-то зацепило Ивана в этой идеальности, он уже хотел было окликнуть Леру, но передумал: не время и не место для выяснения отношений. И что она делала здесь так долго? Да и не важно. Большая девочка, сама разберётся, а у него и своих проблем хватает, и Лера в их число не входит. Но слава Богу, кажется, они всё решили и это оказалось не так сложно, как ему представлялось.

Так думал Иван, закрывая дверь своего кабинета и на время отсекая себя от внешнего мира. Вот сейчас выпьет чая и с новыми силами продолжит работу. Настроение поднималось, и Ивану казалось, что жизнь прекрасна!

А в это время Лера, выскочив на крыльцо служебного входа, горько рыдала, спрятавшись в уголке от посторонних глаз. И умей Иван читать чужие мысли, очень бы удивился, узнав, о чём она думает…