Эпилог
Лето в тот год выдалось тёплым, но не жарким. Накануне назначенного праздника прошёл небольшой дождь, и все члены семьи Соколовских переживали, как бы погодные условия не испортили торжество, ведь собраться решили в доме матери, а стол накрыть в беседке, на свежем воздухе. Тёмка даже предложил прочитать молитву богу Солнца, чем вызвал смех у всех членов семьи. Любознательный Ванька влез в энциклопедию и выяснил, что брат дело говорит, первое июля называют Ярилин день или макушка лета.
— Вот! Ещё один повод для праздника, — посмеялась Юля, ставя свой фирменный пирог в духовку.
Она суетилась, накрывая на стол в ожидании гостей. Отмечали день рождения Ивана и окончание Тёмкой клинической ординатуры по общей хирургии, а вовсе не Ярилин день или макушку лета.
Лёгкий ветерок играл листьями деревьев, где-то по соседству пели соловьи, а Иван, устроившись в кресле-качалке, держал на руках спящую дочь, наслаждаясь моментом покоя.
Скоро начнут подтягиваться гости, Тёмка с Ванюшкой и верной собакой Маркизой вернутся с речки, проснётся его маленькая Лиля, и от тишины не останется и следа. Хотя жаловаться ему не на что — жизнь удалась. Теперь он мог сказать это совершенно определённо. Возможно, не все его поймут, ведь ни больших денег, ни почётных должностей у него так и не случилось, но эти вещи никогда не были смыслом его жизни. Была работа — нервная, тяжёлая, изматывающая, порой круглосуточная, но невероятно любимая. И была семья, жена, полностью разделяющая его интересы и горящая теми же идеями, что и он. Но самое главное, Иван любил свою Юлю. И не было ему дела до других женщин. Оказывается, если любить по-настоящему, то на сторону смотреть вовсе не хочется. Он это и Тёмке объяснял, как мог. А кто ещё даст парню дельный совет, как не родной отец. Тёмка посмеивался и внимал. По крайней мере утверждал, что это так. Постоянной девушки у Артёма не было, но какие его годы, у парня всё впереди.
Скрипнула калитка, и во двор материнского дома вошли Юлин отец со своей спутницей и Женькой. Поздоровались тихонечко, чтобы не разбудить принцессу, и прошли в дом поприветствовать женщин да помочь, если нужно.
Тесть после развода оформлять отношения со своей подругой не спешил, то ли присматривался, то ли считал, что на старости лет оно ему не нужно. Они с Юлей не вмешивались, пусть сами со своими жизнями разбираются, взрослые как-никак. Женька первое время после развода родителей с отцом не общался, считая того предателем, но время и дурной материнский характер сделали своё дело, и пацан потянулся к Александру. Причём чем яростней бушевала мать, тем больше усиливалось понимание между отцом и сыном. К ним домой Женька тоже периодически заглядывал, играл с Ванюшкой, а то просто читал что-то в гостиной на диване. Выносить книги из квартиры Иван не разрешал, потому что потом концов не найдёшь, тягу же к знаниям только приветствовал. Ванюшка тоже очень много читал, особенно про приключения. Мальчиком он был умным, находчивым, но непоседливым и неусидчивым, что, естественно, отражалось на учёбе. Юля переживала, она так хотела, чтобы её сын стал отличником, но, увы, даже почерк с первого класса у младшего Соколовского был «врачебный». Иван же убеждал жену, что всё придёт со временем, вот определится Ванька с профессией, и всё у него сложится.
Через некоторое время на своём новом «Мерседесе» подъехали Семёновы всем семейством. Володька долго возился, вытаскивая из багажника коляску младшей дочки, которая только-только начинала ходить, Маришка дулась и высказывала недовольство, потому что отец делает всё ужасно медленно, а ей не терпится к Ванечке. Танюшка держала на руках спящую младшую дочь и тоже просила мужа ускориться, уж больно ей беременной третьим ребёнком было тяжело держать малую.
Ивану Володя по секрету сказал, что в этот раз будет сын, на УЗИ видно. Соколовский очень радовался за друзей, но где-то в душе, очень-очень глубоко, сожалел, что в операционной лишился привычного комфорта, с Татьяной они давно уже стали одним целым, а теперь приходилось привыкать к новому анестезиологу.
Дочка завозилась и открыла глаза. Проснулась принцесса. Теперь покоя не будет никому.
— Папа, гости пр-р-р-рисли? — в первую очередь спросила она, старательно выговаривая букву «Р». Иван рассмеялся, над шипящими им ещё работать и работать.
С улицы послышался знакомый лай, это Маркиза приветствовала гостей, а следом раздался плачь Софочки Семёновой, разбуженной не в меру гостеприимной собакой.
Ох уж эта собака! Иван уже жизни не представлял без неё. «Есть в ней что-то от водолаза», — говорил про любимицу Тёмка, цитируя Булгакова, Ванюшка же утверждал, что Маркиза совсем как овчарка, только уши почему-то висят. Кроме неё в их доме со временем появились ещё кот Василий и говорящий попугай Кеша. Кота совсем маленьким притащил Ванюшка. Иван долго пытался пристроить мохнатого в хорошие руки, но тот прижился и тоже стал членом семьи. А потом прилетел попугай…
Теперь Иван был готов молиться Богу, чтоб тот не послал им ещё каких-нибудь крыс, ящериц, пауков и змей. Лучше родить ещё одного ребёнка, справедливо считал он, а живности им и так хватит.
Ванюшка со своей любимой Маришей под охраной Маркизы отправились играть за дом. Татьяна в шутку попросила присутствующих запомнить их чистыми и красивыми, потому что это ненадолго.
Юля под руку вывела из дома маму, после операции ей было трудно передвигаться самой, поэтому все, даже маленькая Лилечка, окружили бабушку вниманием и заботой. Конечно, Иван очень переживал за мать, но видя, как светятся её глаза, с какой любовью смотрит она на Юлю и на внуков, верил, что впереди у неё ещё много-много лет счастливой жизни.
Когда все наконец-то уселись за стол, Иван поднял свой бокал и произнёс тост срывающимся от непонятно откуда взявшегося волнения голосом:
— Дорогие мои… Я так счастлив, что мы собрались здесь все, и повод абсолютно неважен. Потому что мои успехи… Наши с Артёмом успехи, — посмотрел он на старшего сына, а тот утвердительно кивнул, — без вас не случились бы. Вы все для меня семья. Для нас, — поправился Иван, обведя взглядом всех, сидевших сейчас за столом и внимательно его слушающих. Откашлялся и продолжил: — У меня есть предложение, собираться вот так каждый год. Очень надеюсь, что наша семья будет только расти и станет ещё больше и крепче.
Он хотел сказать ещё пару слов, но Ванюшка с Маришкой решили, что уже сказанного вполне достаточно, и громко закричали «Ура!». Взрослые со смехом подхватили, и дружное «ур-р-ра» полетело в небо, рассыпалось по округе, словно говоря другим «Смотрите и завидуйте! Но по-доброму! А кто со злом к нам придёт, пеняйте на себя — нас много, ответим так ответим!».