Проклятая девчонка

Утро дня моей помолвки я встретил за подсчётами.

Вчера казначей принёс мне море свитков. Он вносил их с раздражающе-скорбным лицом, раскладывал по столу в понятном одному ему порядке и почтительно ждал, пока я утону. Цифры в свитках цеплялись друг за друга, ссылались на другие свитки, те — на третьи, а третьи, судя по всему, ссылались обратно на первые. Расходы на восточные гарнизоны проходили по четырём разным записям под четырьмя разными названиями и нигде не сходились.

Либо мой казначей был непроходимо глуп, либо очень умён. Глупым он не выглядел. А значит, всю эту паутину плели нарочно, в расчёте на то, что дракону станет скучно разбираться в человеческих делах и он подпишет не глядя. При моём отце, возможно, так и было. Я же всё ещё пытался. Сделал пометку вернуться к восточным гарнизонам после помолвки и почувствовал почти благодарность к заговорщикам от арифметики: думать о цифрах было куда спокойнее, чем о предстоящем дне.

Потом приготовили ванну, принесли костюм, все церемониальные украшения и вырвали меня из спасительного болота цифр.

Я всё-таки это делаю…

Традиция требовала, чтобы жених в день помолвки был в бордовом — в цветах культа, благословляющего союз. Мне принесли этот наряд ещё несколько дней назад: тяжёлый, винного цвета, с золотым шитьём. В нём я был похож на праздничный окорок.

— Нет, — сказал я тогда.

— Но традиция… — начал распорядитель.

— Традиция требует присутствия культа. Культ будет присутствовать. В лице моего брата. Достаточно.

Распорядитель посмотрел на меня настороженно, что-то взвесил про себя, вероятно, собственную жизнь, и унёс бордовое с низкими поклонами. Так что сегодня на меня надевали чёрное: торжественный камзол с белыми вставками, тяжёлый серебряный герб, который можно было расплавить на целый сервиз, кольца — по одному на каждое поколение предков, как положено. Предков накопилось много. К концу церемонии пальцы обещали отняться.

Шаг за шагом, каждое действие приближало меня к тому самому моменту, к резной деревянной двери.

Всё было решено пару десятилетий назад. Я выбрал её сам, среди сотен претенденток. Её дар стал решающим фактором, но было и много других. Потом годы переговоров, делегации с обеих сторон.

Она шла на сознательный риск, добровольно или нет — я не знал. Нам была нужна её сила, хотя бы в стенах этого замка. Её семья получала несколько веков спокойствия, пока я стою за их спиной. Она получала… меня. Она проиграла в этой сделке.

И вот я уже перед дверью. Вдох, выдох. Я должен пройти это до конца. Ради всего королевства, ради брата, ради всех, кто мог стать случайной жертвой в будущем.

Церемониймейстер распахнул створки.

Толпа переговаривалась и блестела. Я оглядел её машинально, как оглядываю любое помещение: выходы, стража, расстояния. Роген на месте. Сайрен у церемониального стола, в одеянии культа. Нелепом, бордовом. Гости из чужих домов сбились в слишком плотные группы, несколько соседей из ближайших земель, гости в бело-розовых цветах дома Серати держались вместе.

Чужая магия накрыла меня лавиной — десятки оттенков, один поверх другого, её было сложно игнорировать. Поэтому мы и стараемся селиться подальше друг от друга и пореже встречаться.

И светлая макушка. Чуть в стороне — не слишком близко, не слишком далеко. Что она здесь делает, в толпе драконов⁈ Кто распорядился привести ее? Я, во всяком случае, не догадался запретить это напрямую. Идиот. Подыграл кому-то.

Я задержал на ней взгляд на один вдох дольше и едва удержался, чтобы не сбиться с шага. В середине её лба горела красная метка. Она поставила ее так, чтобы видел весь зал. Но понял только я.

Я продолжил путь. Я не сбиваюсь с шага.

Её переодели. Уложили волосы — открыли шею и острые плечи. Я видел их в дороге перед собой. Среди драконов она почему-то не казалась человеком. Но и за дракона её невозможно было принять. И ещё я поймал себя на мысли, которую надо было выбросить: она была очень красивой. Если к человеку вообще применимо это слово.

Применимо, к сожалению. Многие драконы находят людей красивыми — иначе откуда бы во всех королевствах эта нескончаемая головная боль с бастардами? Людей много, они горячие, страстные, яркие, как искры. А мы живём тысячелетиями и размножаемся так неохотно, будто сама природа выставила нам счёт за долгую жизнь. Может, поэтому нас и тянет к искрам.

Я оборвал эту мысль, как обрывают нитку. Не сегодня. Не эту.

Я перевёл взгляд вперёд, на то будущее, которое я для себя выбрал.

Моя невеста. Безупречна. Серебристо-белое платье, розовая вышивка её дома, ровная спина, поднятая голова и та самая полуулыбка, которой её учили с рождения: готовность к тому, что предрешено. Её дар расходился по залу мягкой тёплой волной. Даже я почувствовал, как отпускает затылок. Спокойная. Гордая. Прекрасная.

Я испытал удовлетворение, правильное, как сходящийся счёт после запутанных кем-то цифр. Это сильный союз. Надёжный дар, способный сдерживать мой огонь. Разумный выбор, одобренный всеми. Включая меня.

И ещё что-то, чему я не стал подбирать название. Оно было похоже на то, что чувствуешь, когда за спиной закрывают ворота: ничего не изменилось, просто теперь ты точно знаешь, что они закрыты.

Я снова скользнул взглядом по толпе. Светлая макушка никуда не делась. Незачем было проверять.

Сайрен говорил слова — все, что положено, на мёртвом языке и на живом, о двух сердцах, двух домах, едином небе. Говорил он хорошо: культ хотя бы этому его научил. Не знаю, чем ещё он там занимался все эти годы. Потом он соединил наши руки над золотой тумбой, и между ладонями вспыхнула серебряная нить.

Печать вошла в кожу, как раскалённая проволока. Она жгла до кости, оплетая запястье. Клятва, которую не нарушить, пока жив. Я держал лицо: мне триста с лишним лет, меня жгли вещи и похуже собственных решений. Например, собственные ошибки.

Но рука Лиары в моей дрогнула. Я скосил глаза и увидел, как от её виска катится одинокая капля пота, как стиснуты её зубы за безупречной полуулыбкой. Она не издала ни звука.

Я чуть крепче сжал её пальцы. Это всё, что жених может сделать для невесты на глазах у сотен свидетелей. Она продолжала смотреть перед собой, куда-то мне в грудь, но ее дрожь постепенно угасала.

Дальше — поздравления, поклоны, лица, лица, лица, магия всех форм и оттенков, и, наконец, балкон. Внизу дышала площадь: тысячи людей, гул, как прибой. Я тоже вдохнул поглубже свежий воздух. Передо мной — одни только люди. Мы подняли соединённые руки, и прибой ударил в стены. Людские крики раздражали, хотелось вернуться обратно в тишину, в свой кабинет. Я чувствовал, как дар Лиары проходит по руке и гасит во мне чувства раньше, чем они завладевают мной.

А потом из прибоя вырвался первый крик.

— Где Белая Дева?

Я не изменился в лице. Я умею не меняться в лице.

— Покажите Белую Деву! Белую Деву! Бе-лу-ю Де-ву!

Крик подхватывали, он набирал ритм, тяжёлый, как бой огромного ритуального барабана. Краем глаза я увидел, как побледнела Лиара. Её улыбка осталась на месте — только теперь она была не выражением лица, а предметом, который к лицу прикрепили. Площадь звала другую девушку на её помолвке, и она стояла и улыбалась, потому что её с рождения учили стоять и улыбаться. Я сделал верный выбор два десятилетия назад.

Я обернулся к залу. Гости уже оборачивались, вытягивали шеи. Белые волосы. Красная метка. Я нашёл её — и только потом посмотрел в лицо. Растерянное, испуганное. Посреди чужого праздника. Странно, но теперь, когда я знал, куда смотреть, понять его оказалось легко.

Толпа гостей подалась вперёд, к балкону, к зрелищу. Ещё немного, и это вежливое любопытство вынесло бы её сюда, на всеобщее обозрение, как вода выносит на берег щепку. Площадь получила бы свою Белую Деву. Некоторые успели разглядеть её ещё в повозке. И тогда сегодняшний день мог бы закончиться катастрофой. Случайность или намеренная провокация? Я поставил бы на второе. Кто-то привел ее сюда за моей спиной.

— Нам лучше уйти, — скомандовал я Лиаре и получил крошечный кивок в ответ.

Поймал взгляд Сайрена и повёл глазами. Брат понял мгновенно. Он всегда понимал быстро, когда хотел. Потом я повернул голову к Рогену:

— Видишь ту служанку, у третьей арки? Выведи её. При всех, но быстро. Пусть твои люди выведут ещё двоих с промежутком.

Праздничный наряд слуг был белым и это можно было использовать, если действовать быстро. Роген ничего не переспросил. За это я его и держу. Через минуту половина зала провожала глазами, как глава моей охраны церемонно уводит куда-то перепуганную молодую девушку в светлом платье, и делала выводы. Пусть смотрят не туда и делают.

Я поднял свободную руку, приветствуя площадь — толпа взревела, и я повёл Лиару обратно сквозь зал. Она шла рядом, идеально попадая в мой шаг, с идеально поднятой головой, и не задала ни одного вопроса. Ни про крики. Ни про то, кого сейчас уводил Роген или что я передал Сайрену. Ни про то, почему её жених всю помолвку кидает взгляды поверх голов в одну и ту же точку зала. Я мысленно поморщился, досадуя сам на себя.

Идеальная невеста. Любой дракон на континенте отдал бы за такую половину своих земель.

И, уводя её с её собственной помолвки, я вдруг с раздражением понял, чего мне не хватает. Мне не хватало вопросов. Возражений. Возмущённого «что вообще происходит⁈» и подбородка, задранного на меня, как копьё.

Проклятая девчонка из чужого мира. Она умудрилась испортить мне даже тишину.