Пепел не взял ее

Тьма.

Горькая, плотная и вязкая, она мгновенно закрыла собой всё: лагерь, костёр, котелок, Каэра, испуганные лица людей. Я больше ничего не видела, только чувствовала резкий запах гари, от которого перехватывало дыхание. Кто-то продолжал кричать. Громко. Отчаянно. Я зашлась кашлем и закрыла лицо руками.

В следующую секунду меня резко выдернули из чёрного облака вперёд.

Я налетела на что-то твёрдое и горячее. Чужие пальцы сомкнулись вокруг предплечья, Каэр перехватил меня второй рукой за талию и отступил на несколько шагов.

Вокруг нас продолжали метаться люди. Кто-то сбил котелок. Горячая похлёбка вылилась на землю. Кто-то упал на колени. Кто-то пятился так быстро, что споткнулся о бревно и рухнул рядом с костром.

Я всё ещё кашляла и моргала, снова привыкая к свету и не очень понимая, что произошло.

Каэр держал меня слишком крепко. Его ладонь почти болезненно сжимала мою руку, а взгляд лихорадочно скользил по моему лицу, плечам, волосам.

— Что… — сипло спросила я. — Опять не так?

Он не ответил.

Развернул меня, осматривая со всех сторон. Его пальцы прошлись по моим рукам, плечам, пропустили сквозь себя прядь волос — и я вдруг заметила, что они едва заметно дрожат. Потом он резко оттянул край испорченного пиджака, осматривая кожу на шее. Я дёрнулась.

— Эй!

Он будто не слышал. Я окончательно перестала понимать происходящее.

— Можно без досмотра? — возмутилась я, пытаясь вырваться.

— Ты жива! — наконец сказал он глухим голосом. И это прозвучало как обвинение.

Вокруг постепенно становилось тише. Я отвела глаза от Каэра и увидела за его спиной, что почти все люди бросили свои занятия и стекались к костру, словно в каком-то трансе. На лицах был благоговейный ужас. Подойдя ближе, многие склонялись так низко, что касались лбом земли. Некоторые падали на колени. Даже мой младший стражник опустился на одно колено, и оба смотрели на меня совершенно круглыми глазами, словно увидели впервые.

Старик-культист, возникший неизвестно откуда, дрожал всем телом и шептал что-то невнятное. Я различила только:

— Пепел… не взял… Пепел не взял её…

Пепел? Какой ещё пепел? При чём здесь…

Додумать я не успела. Мои ноги оторвались от земли, и я оказалась животом на мощном плече.

— Эй! Эй!

Каэр всё ещё будто не слышал моих криков, не чувствовал, как я колотила его кулаками по спине, а коленями безуспешно пыталась попасть куда-нибудь под дых. Никто, разумеется, не собирался ему перечить. И спасать меня, соответственно, тоже. Наоборот, кажется, я различила в толпе одобрительные и приветственные крики.

Полог шатра, хлопнув, отлетел в сторону. Каэр сбросил меня на походный матрас и наваленные сверху шкуры, лежащие прямо на полу. Дух от удара выбило второй раз за день. У меня вырвался невольный стон. Шатёр был не тот, в котором меня оставили раньше. Этот — куда больше и богаче. Но потом весь обзор закрыл нависший надо мной мужчина, и мне стало совсем не до окружающей обстановки.

— Кто ты? Откуда ты взялась? — низко прорычал он.

Это звучало гораздо опаснее, чем крик. Я смотрела в чёрные тоннели его глаз и больше не видела красивого мужчину — только реальную угрозу, придвинувшуюся ко мне слишком близко.

— Я Алиса Ветрова. Я не знаю, откуда я здесь взялась, правда… — тихо ответила я, стараясь не разозлить его ещё больше.

Не вышло.

Одна мощная рука схватилась за лацканы моего многострадального пиджака, а вторая сомкнулась вокруг моей шеи. Меня подняли, как тряпичную куклу, и вжали спиной в деревянную стойку шатра, отчего вся конструкция закачалась над нами. Я попыталась вдохнуть. Получалось плохо.

Его лицо было совсем близко. Губы сжаты, глаза с холодной решительностью смотрели в мои — ни капли человеческого. Он повторил громче:

— Откуда. Ты. Взялась?

— Отпусти… — просипела я.

Паника накрыла быстро. Животная паника, с отчаянным желанием вдохнуть, выжить. Я вцепилась в его запястье обеими руками и засучила ногами в воздухе, пытаясь найти опору или как-то отбиться от этого убивающего захвата.

— Пусти, я… не… могу…

Он отбросил меня в сторону, и я упала на шкуры, ударившись локтями об пол. Звякнув, в угол отлетела пуговица от пиджака. Но главное — я могла вдохнуть. Судорожный, болезненный, спасительный вдох. Я зашлась кашлем и согнулась пополам. Горло саднило. Перед глазами плавали тёмные пятна.

— Спрашиваю ещё раз, — произнёс он, не давая мне прийти в себя и снова надвигаясь. — Кто ты?

Я несколько секунд только кашляла, прижимая ладонь к горлу и отползая подальше от него к стене шатра. Потом подняла на моего мучителя слезящиеся глаза:

— Я… ведь… уже сказала. Правду!

— Почему мой дым не причинил тебе вреда?

— Откуда мне знать?

— Ты должна была мгновенно умереть! Но не умерла.

Очень приятное уточнение. Просто великолепное. Он стоял надо мной, и я чувствовала себя загнанной добычей. Неприятное чувство. В таком положении я не была уже давно и не собиралась в него возвращаться. Надо брать ситуацию в свои руки и выходить на свои условия сделки. Никто не разговаривает с добычей. А я умею только это — договариваться.

Я медленно встала, опираясь спиной о стенку шатра, и подняла обе руки, показывая врагу открытые ладони.

— Ладно. Давайте начнём сначала, только спокойно. Без удушения, дыма и других традиционных местных методов общения. Я расскажу всё с самого начала. А вы хотя бы попробуете представить, что я не вру? Хорошо?

Каэр молчал. Но хотя бы не поднимал меня снова в воздух и не швырял вниз. Допустим, неплохое начало. Я выпрямилась чуть ровнее, чувствуя, что у меня примерно столько же весомых аргументов, сколько у газели, уговаривающей тигра не есть её сегодня.

— Говори, — наконец уронил он. Отошёл на шаг, скрестил руки на груди. И добавил тихо, глядя мне прямо в глаза: — И начни с того, как ты оказалась среди убийц — там, куда меня привёл след моей собственной магии. При том, что магией ты не пахнешь.

Чем-чем я не пахну, простите?