Зачем ему меч?

Чем не пахну?

Магией? Мальчишка тоже говорил про запах… Вопросов у меня только прибавилось, но задавать их человеку, который пять минут назад меня душил, — так себе стратегия. Сначала пусть поверит, что я не враг.

— Давайте я расскажу, что знаю, а потом мы попробуем выяснить остальное.

Молчание. Значит, можно говорить. Хорошо.

— Итак, утром я ехала на работу.

Он нахмурился и сразу перебил меня:

— Куда?

— На свою работу. На встречу с клиентами в деловой центр. Высокое здание со стеклянными стенами. Я вошла в лифт. — Я замялась на секунду. — Нуу, это такая железная кабина, которая сама поднимает людей вверх и вниз вместо лестницы.

По его лицу было видно: с каждым словом моя история звучала для него всё менее убедительно.

— Свет в лифте погас. Потом что-то дёрнулось. Потом свет загорелся, и лифт поехал дальше. Двери открылись, а вместо моего этажа оказался лес. Я упала. Дальше вы знаете: человек с мешком на голове, кинжал, каблук, вы, моя вторая туфля в качестве метательного оружия…

Каэр не шевелился. Уже прогресс. Надо продолжать говорить. С кем можно поговорить, с тем можно и договориться. Главное — не договориться до нового удушения.

— Я не знаю, где нахожусь. Не знаю, как я сюда попала. Ничего не знаю про нападавших. Не знаю, что такое ваш дым и почему он меня не убил. Не знаю, что за след вас куда-то привёл. Не знаю, почему мы говорим на одном языке. И совершенно точно не понимаю, почему мне приходится объяснять всё это человеку, который только что пытался меня задушить. — Я тихо выдохнула и добавила: — Но это всё правда. Другой у меня нет.

Каэр долго смотрел на меня непроницаемым взглядом. Потом спросил:

— Железная кабина, которая сама поднимает людей?

— Из всей истории вас заинтересовало именно это⁈

— Я хочу понять, где ты была до леса.

Хорошо. Он пытается принять мою историю, это уже точно хороший знак!

— В каком-то другом мире, судя по всему. Я бы подумала, что в другом времени. Но чёрный дым, убивающий людей, нашей истории, кажется, неизвестен.

— Других миров не существует, — резко ответил он.

— Ещё утром я считала, что не существует мужчин, выдыхающих смертельный дым. У каждого из нас сегодня сложный день.

Я развела руками, показывая своё огорчение по поводу того, что не могу объяснить ему больше. Мне бы и самой не помешало чуточку ясности. Его губы сжались. Я осторожно потрогала кожу на шее. Похоже, там уже расцветали немаленькие синяки, верхняя пуговица от пиджака улетела куда-то в небытие, вся одежда на мне перекосилась от слишком активного образа жизни.

— Ты появилась рядом с убийцами, — внезапно заметил он.

— На одном из убийц, — поправила я.

— Ты странно одета и принесла неизвестные предметы.

— Что только подтверждает мою историю, не находите?

— И на тебя не действует моя сила.

— Поверьте, я тоже не в восторге от недостатка объяснений!

Каэр отвернулся. Сделал несколько шагов к столу, потом обратно. Он раздумывал и выглядел не как человек, который знает, что делать с опасной пленницей. Скорее как тот, кто привык решать угрозы мгновенно и окончательно, а теперь впервые столкнулся с проблемой, которую нельзя просто сжечь. Хотя он уже попытался.

— Мы можем пока остановиться на том, что моя история может быть правдой, и я не собираюсь причинять вам вред? — осторожно начала я.

Он остановился и снова посмотрел прямо на меня с досадой. Кажется, я этому парню совершенно не нравлюсь. Застряла поперёк горла, как рыбья кость. Спустя несколько моих вдохов он сказал с заметным раздражением в голосе:

— Я не умею этого делать.

Это признание прозвучало так неожиданно, что я даже перестала растирать ноющее горло.

— Выбивать информацию, заставлять людей заговорить, — уточнил он. Ну вот, а я так и подумала. — Но тебе лучше рассказать всё мне. Сейчас. До того, как мы доберёмся до замка.

— Почему? — просто спросила я.

— Потому что там за тебя возьмутся люди, которые это умеют. И будет гораздо хуже.

Холод пробежал по моей спине. Просто констатация факта — теперь без дыма, швыряний, удушений и без повышения голоса. От этого стало ещё страшнее.

— Я… — мой голос предательски задрожал. — Я уже рассказала вам правду.

— Это всё ещё не похоже на правду.

Я нервно усмехнулась.

— Боюсь, проблема не в моей истории. Проблема в том, что ваш мир недостаточно подготовлен к существованию лифтов.

И тут меня осенило.

— У меня есть доказательства! Фотографии моего мира в телефоне!

— Фотографии?

— Это такие картинки, в чёрной коробочке…

— Это магия из твоих земель?

Чёрт. Для него всё что угодно будет магией из чужих земель. А телефон потом могут и отнять. Зря вспомнила.

— Нет. Не магия. Это… — я лихорадочно искала слово, — … инструмент. Как перо и бумага, только быстрее. И он остался в сумке у костра, так что прямо сейчас показать мне вам нечего.

Каэр смотрел на меня несколько секунд.

— Ты мне покажешь.

Это не был вопрос. Отлично, Алиса. Ты только что назначила себе экзамен по колдовству. Пытки мне уже обещали. Есть ли шанс, что он забудет про коробочку с картинками?

— Покажу, — быстро вставила я. — Только давайте сразу договоримся: если маленькая чёрная коробочка вдруг не включится или включится и всех напугает, мы не объявляем её проклятым артефактом и не сжигаем ближайшую женщину, как ведьму!

Каэр сделал шаг ко мне. Я невольно сжалась и отступила по шкурам ещё глубже, вжимаясь в стенку шатра. Дошутишься ты когда-нибудь, Алиса! На несколько секунд в его лице появилось что-то похожее на лёгкое замешательство. До полноценного сожаления этому мужчине, вероятно, предстояло пройти многолетнее обучение. Но мой испуганный и помятый вид, видимо, был так жалок, что даже этот односложный кусок стали что-то почувствовал.

Впрочем, извиняться он явно не собирался.

Полог шатра шевельнулся, и я резко повернула голову, оценивая новые обстоятельства.

В проёме стоял рыжебородый охранник, тот самый огромный мужчина с двумя топорами за спиной. Только теперь в руке он держал обнажённый меч.

— Мой господин, — произнёс он странно-хриплым голосом. — Позвольте мне.

Простыл он, что ли, за последний час?

Каэр обернулся лишь на секунду, чтобы взмахнуть рукой:

— Стой там, Роген.

Рыжебородый подчинился и остановился у входа. Опустил меч чуть ниже, но не убрал.

Каэр на него больше не смотрел. Он снова развернулся ко мне, скрестил руки на груди и молчал — взвешивал. Я почти слышала, как внутри него шло совещание: отдать меня «тому, кто умеет», подождать подозрительную и, вероятно, опасную коробочку с картинками или придумать что-то третье. Пару минут назад в нём мелькнуло что-то похожее на жалость. Вот и пусть утвердится в мысли, что я безобидная и беспомощная.

Я вытерла выступившие слёзы тыльной стороной ладони, не отворачиваясь. Обычно я скорее умру, чем позволю кому-то видеть меня зарёванной. Но сегодня слёзы работали на меня. Поправила пиджак. Одёрнула помятое плечико. Провела рукой по волосам. Очень полезные действия в ситуации, когда тебя только что душил мужчина, а у входа стоит его телохранитель с мечом.

Зато главный зритель смотрел.

Я заставила себя дышать медленнее. Вдох. Выдох. Не паниковать, Алиса! Сначала оценить обстановку.

Здесь стояли широкий складной стол, несколько сундуков, стойка с оружием, многострадальная походная кровать на полу, по которой я топталась прямо в новых туфлях принцессы Лиары. На столе лежали карты, ножи, металлические печати и какие-то бумаги.

Каэр стоял ко мне всё ещё слишком близко. Рыжебородый — у входа. Между ними было шагов пять. Меч охранника был опущен, но пальцы крепко сжимали рукоять. Оценить мои шансы на побег было довольно легко — они нулевые.

Меч. Я зацепилась взглядом за клинок и не сразу поняла, что меня в нём смущало. За спиной у Рогена, как всегда, торчали два его топора.

Зачем человеку с двумя топорами нужен меч?