Глава 15. Любимый?

Вторник, я на работе тружусь, делая деталировку чертежей проекта. Но мои мысли всё время отвлекаются на Даниила. Вчера он вернулся из Берлина, но мы только говорили по телефону перед сном и ещё не виделись. Я осознаю, что действительно соскучилась по нему. Хочется почувствовать тепло его рук и его запах. Я вспоминаю минуты нашей близости и уношусь мыслями совсем далеко от проекта и работы. Звонит рабочий телефон на столе, и я от неожиданности вздрагиваю.

— Да?

— Полина Сергеевна, зайдите к Даниилу Сергеевичу, — говорит голос секретаря.

— Хорошо.

Захожу в приёмную, в которую выходят двери кабинетов руководства: генерального, коммерческого и зама. Генеральный почти не появляется с тех пор, как вступил в полномочия Даниил, поэтому кабинет был в его полном распоряжении. Смотрю на Настю, а она, как обычно счастливая, с улыбкой до ушей. На ней чёрная узкая юбка и белая блузка, которая так плотно облегает грудь, что, кажется, сейчас пуговки расстегнуться и пышные прелести вырвутся наружу. Симпатичная девушка, но слишком озабоченная мужским вниманием.

— Привет! — улыбаюсь ей.

— Заходи. Он ждёт. Краем глаза замечаю, что она провожает меня любопытным взглядом, но я сегодня скромно одета. На мне чёрный брючный костюм, белая рубашка и белые кеды.

Зайдя в кабинет, я вижу Даниила, сидящим в кресле за столом и изучающим какой-то документ. Он поднимает на меня глаза и улыбается.

— Привет!

— Добрый день, Даниил Сергеевич, — серьёзно говорю я.

— Полин, здесь нас никто не слышит, — улыбается он.

— Выработанная привычка, чтобы не выскользнуло потом там, где нас услышат.

— Я соскучился.

— Я тоже, но здесь давай только о работе, — тихо говорю я, зная любопытство Настеньки. — Даниил Сергеевич, вы меня зачем вызвали? — опять серьёзным и более громким тоном спрашиваю я.

— Красовский звонил, — недовольно говорит Даниил. Я вопросительно поднимаю брови.

— Он на следующей неделе будет в городе и хочет приехать к нам на производство. Интересуется, как продвигается работа над их заказом.

— Но я сейчас делаю деталировку чертежей. У меня на это ещё больше месяца. Материалы заказаны, ждём поставку, — удивлённо говорю я. — Почему так скоро интересуется? У нас полтора месяца на подготовку и три месяца на производство.

— Знаю. Видимо, ему не терпится увидеться с тобой, — сердито говорит он.

Я сижу в кресле напротив него, Даниил встаёт и подходит ко мне вплотную. Наклоняется и, глядя мне в лицо, спрашивает:

— Ты с ним флиртовала. Обещала что-то?!

— Я что на допросе? — шутя говорю я, а сама злюсь на него за такой вопрос. — Обещала показать город и всё. Он говорил, что они собираются открывать ресторан в нашем городе и поэтому приедет, но я не думала, что так скоро.

Лицо Даниила напряжено, губы сложены в жёсткую линию, а глаза сверкают холодными искрами. Первый раз вижу его таким, холодок пробегает по моей спине, но меня так просто не напугать.

— Видимо, сильно не терпится тебя увидеть, — с сарказмом говорит Даня.

— А что за тон, Даниил Сергеевич? Встреча с заказчиком — это нормальное явление. Мне не впервой.

— А ты всем экскурсии по городу устраиваешь? — продолжает злиться он.

— Слушай, я не понимаю к чему этот допрос? Ты ведёшь себя как ревнивый муж, — Даня отводит взгляд в сторону, а потом отходит к окну. — Я взрослый человек и вполне адекватно оцениваю ситуацию. Я осознаю, что Алексей Михайлович, он этого и не скрывал, жаждет со мной встречи, но это же совсем не значит, что он может рассчитывать на что-то. За кого ты меня принимаешь?

Даниил молчит и смотрит в окно, спрятав руки в карманы брюк. Как же он меня разозлил своей беспочвенной ревностью. «Разве я давала повод? Что на него нашло? Ещё не видела его таким. Неужели, он и правда обо мне такого мнения?» — недоумеваю я и у меня возникает желание побольнее его уколоть.

— Если ко мне больше нет вопросов, Даниил Сергеевич, то я пойду работать, — серьёзным тоном говорю я.

— Идите, Полина Сергеевна, — холодно отвечает он, даже не пытаясь поговорить со мной и загладить свою резкость.

Я выхожу из кабинета и слышу, как он раздражённо бросает в селектор Насте:

— Настя, сделайте мне двойной эспрессо! И вызовите Александра Викторовича.

— Сейчас, Даниил Сергеевич, — нежным голоском мурлычет Настя и суетится, раскачивая бёдрами.

«Понятно. Крутит задом перед молодым управляющим», — думаю я и злость на него ещё сильнее на меня накатывает.

Возвращаюсь к работе, надев наушники и отключив свой рабочий телефон, чтобы заказчики сегодня меня не беспокоили. Нет настроения любезничать и вообще говорить.

***

Два дня после этой перепалки не общаемся с Даниилом. Уже почти неделя, как как мы были вместе. Говорит, что сильно соскучился, а сам меня избегает. Неужели, он так сильно злится и ревнует? Просто невыносимо это ожидание. Тоска по нему начинает съедать меня изнутри, и я уже не могу спокойно работать, потому что мысли о нём постоянно меня уносят далеко от работы. Понимаю, что это превращается в зависимость, а на это я совсем не рассчитывала. Не хотела к нему привязываться, хотела лёгких отношений с умопомрачительным сексом, поэтому начинаю злиться на себя ещё больше.

Только в четверг вечером звонит Даниил.

— Полина, прости меня, пожалуйста, за резкость. Я … не знаю, что на меня нашло, — слышу, как он шумно выдыхает. — Как вспомню, как Красовский пялился на тебя в ресторане и …

— Даня, перестань…, — останавливаю его и он снова вздыхает.

— Золушка, я очень скучаю. Хочу тебя обнять и целовать, пока не опухнут губы, — бархатным баритоном говорит он и по моим венам растекается тепло, моментально наливая всё тело тянущим томлением.

— У меня много работы, устаю. В выходные, может быть…

— Завтра, — категорично заявляет, а не спрашивает. — В восемь вечера, в «Дилетто» я буду тебя ждать.

— Хорошо, — сдаюсь я, потому что не могу больше злиться и ужасно хочу его обнять.

Как же я соскучилась за неделю, но упрямый характер не позволял так быстро и сразу это признать. Может, Олька права, что мне нужно научиться быть мягче? ***

Захожу в зал ресторана, окинув взглядом столики, вижу Даниила и направляюсь к нему. Он встаёт, чтобы меня встретить. Сегодня я надела своё сиреневое платье с чёрным пояском, а волосы собрала в причёску. Даниил тепло на меня смотрит, неожиданно берёт мою руку и подносит к своим губам.

— Привет, — ласково говорит он.

— Привет. Мы садимся за столик и делаем заказ. Он всё время на меня смотрит, загадочно улыбаясь, а я не могу понять его настроение.

— Ты на меня так странно смотришь, — не выдерживаю я. — Что-то случилось?

— Ничего, — пожимает он плечами. — Очень рад тебя видеть и сильно соскучился.

— Как отец? — спрашиваю я. Да я говорила с Олей, когда она вернулась, но она его впервые видела за двадцать пять лет, была очень впечатлена и всё эмоционально восприняла, поэтому я не терзала её расспросами.

— Пока без изменений, но врачи сказали, что были положительные импульсы в мозговой деятельности, после посещения Оли.

Я поднимаю бровь с удивлением.

— Правда?

— Да. Но кома — это очень сложное состояние. Там всё сложно прогнозировать, — Даня грустно опускает глаза на бокал и отпивает вино. — Иногда люди даже открывают глаза и немного двигаются, но сознание полностью отсутствует.

— Да, я знаю.

— Как деловые вопросы? Нет проблем с компанией?

— Нет. Всё хорошо, — Даниил задумывается и на пару секунд отводит взгляд.

Меня это настораживает, потому что я уже немного изучила его. Когда он уверен, он всегда смотрит прямо в глаза, никогда не отводит взгляд. Что-то, видимо, не совсем гладко с делами. Я перевожу разговор на другую тему. Мы ужинаем, говорим, шутим. Даниил ведёт меня танцевать.

— Ты потрясающе выглядишь, — говорит улыбаясь.

— Ты тоже очень хорош собой, — глажу я ладонью его плечо в чёрном вечернем пиджаке, надетом на тёмно-синюю рубашку без галстука.

— Скажи, ты по мне хоть немного скучала? — шепчет мне на ухо и по моей коже бегут мурашки, щекоча меня.

— Скучала очень, — тихо отвечаю я.

— Я хочу всю тебя покрыть поцелуями и почувствовать ладонями твою нежную кожу, — опять шепчет мне на ухо, чуть крепче сжав пальцы на моей талии.

Я действительно скучаю по нему, по его голосу, по его рукам, по его поцелуям. От его шёпота и слов я чувствую возбуждение. Почему же он на меня так действует? Вся моя уверенность в силе устоять перед его обаянием улетучивается, как только он касается меня.

— Тогда скорее спасай Золушку из скучных будней и подари сказку, — провожу я рукой по его плечу. — На самолёте ещё прокатишь?

— Конечно! Завтра хочешь? — улыбается своей очаровательной улыбкой.

— Давай.

— Поехали, Золушка, в сказку.

Мы выходим из ресторана и едем к Даниилу.

По дороге, держимся за руки, на парковке целуемся и в лифте тоже. Зайдя в квартиру, мы продолжаем покрывать друг друга поцелуями в холле, даже не добравшись до спальни. Я издаю томные стоны от возбуждения и уже не в силах терпеть эту пытку. Вытаскиваю его рубашку из брюк, а Даня, сжав рукой мою грудь через платье, прижимает меня к стене. Я обхватываю его голову ладонями и впиваюсь в его губы, страстно целуя и покусывая. Мои пальцы спускаются на его шею, сжимают воротник рубашки, сминая его в кулачки. Что на меня нашло, не знаю, но я с остервенением дёргаю и пуговицы разлетаются в разные стороны. Даниил от неожиданности останавливается, а я стою, прижавшись к стене. Он, не отводя взгляд и улыбаясь, расстегивает пуговицы на манжетах:

— Ого, Золушка, да ты вся горишь, — снимает рубашку.

— Не боишься обжечься? — улыбаюсь я, провожу пальцами по его прессу и зажимаю ладонью ширинку, оценив его эрекцию.

— А-а! Если и сгорим, то вместе, — он опять приникает к моим губам жарким поцелуем, руками лаская мои плечи и скользя ниже.

— Согласна.

Последнее слово тонет в моём стоне и страстном поцелуе. Неделя друг без друга, и мы уже не можем держать в узде страсть, бушующую в нас. Словно изголодавшиеся и измученные жаждой путники мы набрасываемся друг на друга. Даня разворачивает меня спиной к себе и, придавливая к стене, целует меня сзади. Он тесно прижимает мою попку к паху и влажными поцелуями покрывает мою шею, а я в нетерпении трусь о его твёрдый член, скрытый брюками. Я давно узнала, что ласки со спины меня ещё сильнее заводят. Наверное, потому что я в таком положении более беззащитна. Даня берёт платье за край выреза, чтобы расстегнуть, но неожиданно дёргает со всей силы, разорвав его. Я даже вскрикиваю в изумлении, но это, словно хлыст, подстёгивает меня к более откровенным ласкам.

— Чтобы ты не смогла от меня сбежать посреди ночи, — говорит он низким голосом, обжигая дыханием мой затылок.

Расстегнув поясок на моей талии, он снимает с моих бёдер порванное платье, проводит руками по моим ягодицам и вверх по спине. Я изгибаюсь и постанываю под его руками. Раздевая меня, он продолжает меня изводить, выводя влажные горячие линии по моей коже. Я разворачиваюсь к нему лицом, и он тут же ловит мои губы в свой плен, подняв мои руки вверх и прижав запястья к стене. Его руки сжимают и ласкают грудь. Он впивается в неё губами, ласкает, всасывает и слегка покусывает, срывая с моих губ жаркие стоны. Я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его к своим губам, а Данины руки продолжают блуждать по моему телу, каждым касанием вызывая во мне ответный жар. Его рука скользит по животу, проникает под кружево и нежные пальцы достигает цели.

— А-ах! — вздыхаю я. — Как же я скучала.

Даня целует меня и продолжает пытку своими пальцами. Сильнее вжимаюсь спиной в стену, а бедрами подаюсь на встречу движениям, вцепившись в его плечи. Изнываю от желания и возбуждения, уже не в силах сдерживаться, и наполняю пространство страстными стонами.

— Какая же ты горячая, — шепчет Даня мне в ухо и кусает за мочку. — Вечно бы слушал твои стоны удовольствия.

— Сейчас я заставлю тебя стонать, — улыбаюсь и прикусываю губу. Я прижимаюсь к нему всем телом и, обхватив плечи руками, покрываю влажными поцелуями его шею, ключицы и грудь. Вывожу язычком круговые линии, дразня соски, а Даня шипит, запустив пальцы в мои волосы. Спускаюсь ниже, лаская рельефный пресс и наслаждаясь терпким вкусом его кожи. Провожу язычком вдоль пояса брюк, покусывая, расстёгиваю его брюки, снимаю их и с придыханием наслаждаюсь видом. Обжимаю член пальцами, провожу языком по нежной коже снизу вверх, дразню нежную головку языком, потом губами, словно мягкое мороженое, и слышу, как Даня шипит, шумно втягивая воздух. Испытываю восторг от этих сладких ощущений и чувствую, как между ног наливается всё мучительной тяжестью. Он упирается одной рукой в стену, а второй гладит мои волосы. Ритмичными движениями, скользя и прижимая член языком к нёбу, я постепенно набираю темп и наслаждаюсь его стонами удовольствия.

Не дав мне завершить начатое, Даня останавливает меня и, поднимая на ноги, говорит:

— Давай, дойдём до кровати. Не хочу, чтобы ты стояла передо мной на коленях, — усмехается он, целует в губы и подхватывает меня на руки, унося в спальню, где мы продолжаем наши страстные ласки.

Я постоянно пытаюсь доминировать, потому что очень люблю позу наездницы, но при каждой моей попытке он тут же берёт верх надо мной и доводит оральными ласками до умопомрачительной разрядки. И вот, когда я уже более расслаблена, он позволяет мне быть сверху, полностью отдавшись в мою власть. Я склоняюсь над его лицом, продолжая ритмичные движения бёдрами, целую его горячие, мягкие губы, нежно покусывая. Голова кружится от эйфории, будто я пьяна. Даня рукой ласкает мою грудь и проводит ладонью по ключице к шее. Большим пальцем сминает мои губы, просовывая его внутрь, я дразню его кончиком языка, а затем полностью засасываю, закрыв глаза. В это момент я чувствую приближение оргазма и крепко сжимаю его внутри, издавая протяжный стон. Выгибаюсь и закрываю глаза, полностью отдавшись блаженному состоянию. Даня приподнимается, обхватывает меня руками и резко перекидывает на спину. Он внимательно в на меня смотрит затуманенным взглядом, продолжая медленно двигаться и продлевая эти сладостные ощущения. Как же это восхитительно! Моё тело трепещет от наслаждения и горит, нарастающим жаром, в ожидании новой разрядки. Я словно не могу им насытится, желая снова и снова продлевать эти ощущения.

— Я хочу видеть твои глаза. Не закрывай их, пожалуйста, — шепчет он.

Я закусываю губу в ожидании сладостного момента, потому что чувствую новую волну оргазма.

— Не останавливайся, — шепчу через стоны.

Ещё сильнее обхватив его ногами, отвешиваю смачный шлепок по его заду и он, усмехаясь, ускоряется.

— О-о, да-а! Даня-я-я! — кричу я в экстазе и сжимаюсь в неистовых судорогах, кусая его руку, которая упирается в кровать рядом с моей головой. Царапаю его спину и плечи, как разъярённая кошка. "О, боже! я совсем себя не контролирую", — до него никто не мог доводить меня до такого состояния, чтобы я полностью теряла контроль над своими эмоциями. Смотрю в его глаза и вижу, как он тоже кончает. Любуюсь его взглядом, сведёнными бровями и напряжёнными губами, которые уже через несколько секунд расслабляются и вытягиваются в лёгкую улыбку. Даня склоняется ко мне и мы целуемся так, будто пробуем друг друга на вкус, неглубоко, лаская, дразня друг друга языками и покусывая.

— Какой же ты вкусный, — хрипловатым голосом шепчу я.

— Вот почему ты кусаешься всё время, — смеётся он. — Хочешь меня съесть? Да ты не Золушка, оказывается, а Серый Волк.

Я тоже смеюсь.

— Да, оборотень, — шучу я и кусаю его за шею.

— Но прекрасный и жутко сексуальный, — улыбается он и снова меня целует.

Не понимаю почему, но у меня, действительно, постоянно возникает желание его кусать. Он продолжает смотреть на меня, упершись локтем в кровать.

— Люблю тебя, — вырывается у него.

Это очень неожиданно, поэтому я слегка смущаюсь. Я даже чувствую, как кровь приливает к моим щекам.

Открываю рот в изумлении и не знаю, что ответить, потому что чувствую к нему привязанность, но я не ещё не уверенна, что это любовь.

— Ты уверен? Если ты немного знаешь биологию, то должен знать, что выброс определённых гормонов во время секса вызывает у человека привязанность к партнёру. Но это не любовь, которая связывает людей душевно.

— Уверен. И я тебе докажу, если ты ещё не поняла, что тоже меня любишь, — улыбается он.

— Самоуверенно, — отвечаю я.

Увлекая меня за собой, Даня перекидывается на спину, но я выскальзываю из его рук. Аккуратно встаю с постели, застеленной тёмно-синим сатином, и иду в душ. Возвращаюсь в спальню, обмотанная полотенцем, и держу в руках своё порванное платье.

— Я себя чувствую Царевной-лягушкой, у которой сожгли шкурку, а не Золушкой, — обиженно складываю губки, глядя на Даню.

Даня рассмеявшись встаёт с кровати и уходит в гардеробную, расположенную за стеной у изголовья кровати.

— Тебе смешно? — серьёзно спрашиваю я. — Как я поеду домой?

Он возвращается с коробкой в руках и подходит ко мне.

— Это подарок для тебя.

— Понятно. Ты это спланировал, — прищуриваюсь я с улыбкой, — чтобы я перед тобой дефилировала в шёлковом неглиже.

Я снимаю с коробки крышку с надписью Harlette и, посмотрев на него с укором, пальцами достаю нежнейший чёрный шёлк с кружевами.

— Даня, ты с ума сошёл? Это же очень дорого, — я закрываю коробку и складываю руки на груди.

— Перестань. Для меня это пустяк, — пристально смотрит на меня. — Полина, надень, пожалуйста. Я сам выбирал, — вздохнув, добавляет он.

— В этом же я домой всё равно не смогу уехать, — продолжаю я с укором на него смотреть, а потом смеюсь.

Даня хитро улыбается и от этого его глаза искрятся зелёными переливами, а мне до жути хочется его поцеловать

— Ладно, закажу одежду через интернет, утром доставят. Скидываю полотенце и надеваю шёлковое неглиже, украшенное изящным кружевом, и короткий пеньюар-кимоно с таким же кружевом на бортах.

— Ты прекрасна, — говорит Даня, проведя ладонями по моей талии и прижав к себе.

— Очень красиво. Спасибо, любимый, — приникаю к его губам в сладком поцелуе.

— Как ты сказала? Любимый? — улыбается Даня, сжимая крепче свои объятия. — Я же сказал, что любишь.

Я целую его, ничего не отвечая, а сердце стучит как сумасшедшее. Я знаю уже, что совсем пропала. Не знаю, настоящая это любовь или просто привязанность, но сейчас понимаю, что хочу быть с ним всегда, чтобы не расставаться ни на день, ни на час, ни на минуту. Хотелось быть в его объятиях постоянно, слышать его голос, чувствовать его дыхание, его руки, его губы. Эмоции и чувства переполняют меня, но рациональный разум шепчет: «Дура, совсем с ума сошла…», — но я отбрасываю приставучий голос разума. «Хочу быть вместе, пока мы оба этого хотим, так, наверное, точнее сказать?» — делаю вывод, потому что знаю, что это точно ещё не любовь. Любовь проверяется временем.

Лежу на животе с телефоном в руках, а Даня рядом, облокотившись на локоть одной руки и согнув одну ногу в колене, щекочет меня лёгкими прикосновениями через гладкий шёлк. Он проводит кончиками пальцев по моей спине, ягодицам, ногам. Я увлечённо прокручиваю картинки в смартфоне, выбирая одежду.

Даня целует моё плечо и спрашивает:

— Ты скоро?

— Подожди-и.

Выбираю джинсы голубого цвета, белую рубашку и кроссовки. Думаю, что для завтрашней прогулки и полёта это будет удобный вариант. Делаю заказ с доставкой по адресу и оплачиваю. Набираю вызов маме, ещё не сильно поздно, нужно её предупредить. Я смотрю на Даню, который меня более настойчиво уже целует, щекоча ухо, и подношу пальчик к губам.

— Ш-ш, Маме звоню. Даня-я…перестань… — улыбаясь, жмусь от щекотливых поддразниваний влажного языка. — Мам, я тебя не разбудила? Прости, пожалуйста, — Даня пальцем через шёлк делает круговые движения по моему соску и истома подкатывает к горлу, вырывая лёгкий вздох. — У меня всё хорошо, — пытаюсь сказать ровным голосом, ловя игривый взгляд зелёных глаз. — Сегодня не жди меня. Завтра позвоню. Хорошо. Спокойной ночи!

— Мировая мама, — улыбается Даня и, схватив за бёдра, опрокидывает меня на спину.

— Брось, мне же не семнадцать. Она всё понимает. Просто звоню, чтобы она знала, что со мной всё в порядке. Вообще она всегда нам с Олей доверяла. Мы с ней открыто говорили о парнях, о безопасности, о семье, о детях, о последствиях, о том, что нужно включать голову. Не знаю…вообще, не было проблем с этим никогда, особенно после двадцати лет. Мы особо и не гуляли с друзьями, мама всегда знала, где мы, мы не скрывали. Мы с сестрой и не любили шумные вечеринки, не тусовались со «странными» ребятами.

— И кто же тебя катал на байке? — шутливо спрашивает он, глядя мне в глаза, словно пытаясь в них поймать эмоцию в ответ на его вопрос, а руками скользит по бёдрам, пробуждая внутри меня миллионы искорок, готовых вспыхнуть новым огнём.

— Был ухажёр помешанный на мотоциклах и стрельбе, — Даня опускается ниже и проводит линии языком по внутренней стороне моего бедра, а я издаю стон. — Ты неутомим, но мне это ужасно нравится, — говорю я, уже прерывисто дыша.

— Это ты так горяча, Золушка, что я не могу сдержаться, — улыбается он.

Я облизываю губы и расслабляясь запрокидываю голову назад, когда его язык касается моего горячего лона. Проделывает языком и губами сумасшедшие трюки, от которых я просто готова свихнуться. Он всё делает так, как мне нравится — неторопливо, с очень лёгким нажимом, не сильно посасывая и легко дразня о-очень чувствительный клитор. Его ласки уносят меня в экстаз, но мне этого всегда мало. Я просто изнываю от желания ощутить его внутри, почувствовать как он заполняет меня полностью, воздействуя на самую таинственную точку внутри. Только так я испытываю самый крышесносный оргазм, который по силе не сравнится ни с каким другим. Получив в очередной раз свою порцию удовольствия и увидев его довольное лицо, переворачиваюсь на живот, игриво виляя попкой. Даня снимает с меня неглиже, проводит руками по моим плечам, спине, ягодицам, покусывает нежную кожу. Став на четвереньки, выгибаюсь ему навстречу. Он звонко шлёпает меня по попе, а я открыв ротик и закрыв глаза издаю протяжный стон удовольствия.

— О-о, да! Трахни меня, босс!

Он смеётся, схватив за бёдра, входит в меня и медленно двигается, растягивая удовольствие. Одной рукой он надавливает на мой живот, сильнее прижимая к себе, и скользит ниже, лаская, но это и не нужно, я и так кончу. Кайфую именно от ощущений внутри, делая поступательно-круговые движения бёдрами и, издавая сладостные стоны, уже чувствую, что скоро взорвусь. Аккуратно убираю его ладонь и толкаю, призывая к более быстрым и резким движениям. Даня усмехается, снова шлёпает меня по попе, берёт за руки и заводит их назад так, что я выгибаю спину. Он ускоряется, отпускает мои руки, сильно сжимает ягодицы, вбиваясь на всю глубину. Уже через несколько мгновений я взрываюсь ярким фейерверком оргазма, издавая хриплые вскрики и стоны, между которыми слышу его тяжёлое дыхание, сменяющееся грудным рыком и шумным выдохом. Чувствую пульсирующее внутри меня тепло и продолжаю медленно покачиваться в эйфории. Даня поднимает меня и прижимает к своей груди.

— Обожаю тебя, — шепчет мне в затылок.

— Это потрясающе, — хриплю я не своим голосом. — Я хочу испытывать это постоянно.

Даня поворачивает рукой моё лицо и целует, жарко, жадно, словно ещё не утолил свой голод. Он оттягивает мою нижнюю губу и мычит:

— М-м, ненасытная моя. Всё что хочешь, любимая. Только дай мне немного набраться сил, — улыбается и снова целует.