Глава 17. Отрыв или "Солёный поцелуй"

Как же гадко у меня на душе. Тихие слёзы обиды текут по моим щекам и мне не хватает воздуха. Больше всего в жизни я ненавижу ложь, обман, несправедливость и предательство. С детства такая. Любая даже маленькая ложь приводит меня в бешенство. Такое ощущение, что я на физическом уровне ощущаю отвращение к обману. Всегда отрезала одним махом человека, который меня обманул. Уже в школе ко мне окончательно прикрепилось прозвище «Бешеная», потому что без раздумий всегда кидалась на защиту слабого, обманутого и справедливости, даже если меня это лично не касалось. Многие мальчики в школе меня даже побаивались, я видела, что нравилась им, но подойти они боялись. В политехе на нашей специальности девчонок вообще почти не было, на весь курс из сорока человек только я, да невзрачная Нинка. Но ребята знали мой вспыльчивый характер, поэтому немного сторонились меня. Только самые смелые пытались со мной флиртовать, завести дружбу или ухаживать. Кстати, со многими из них, даже после отказа им, у меня были очень хорошие дружеские отношения до окончания университета. Не знаю, может, уважали. Я иду по солнечным улицам города, вижу счастливые лица людей. Майский субботний день. Молодые пары обнимаются, семейные пары гуляют с детьми. Вокруг буйная яркая зелень, воздух насыщен ароматом цветов, и я вдыхаю его полной грудью. Думаю о Дане. «Обман? Но он просто ничего не говорил. Мы вообще никогда не говорили об этом. Нет!», — отбрасываю эти оправдания. «Он должен был сказать. Он скрыл от меня. Как он может говорить о любви, если скрыл такую важную деталь своей личной жизни?» Я вспоминаю все наши жаркие, страстные ночи, нежные объятия и поцелуи, и боль опять пронзает мне сердце. Злость опять берёт надо мной верх. Я ловлю такси, включаю рок в наушниках и еду в клуб.

***

В стрелковом клубе беру патроны на пять магазинов и свой любимый «Glock-34» с кобурой. Отстреляв три магазина, иду к столу и заряжаю патронами ещё два. Вспоминаю поцелуи и руки Дани на своём теле и злость меня охватывает с новой силой. Я отстреливаю оставшиеся патроны. Немного стало легче, но не отпускает до конца. Сдаю пистолет в оружейную и слышу голос позади себя:

— Поль! Привет!

Артём улыбается своей широкой улыбкой, а его светлая чёлка чуть прикрывает озорные голубые глаза и он рукой поднимает её наверх.

— Привет! — говорю с улыбкой, потому что действительно рада его видеть.

— Я слышал, что ты опять ходишь. Рад, что наконец-то пересеклись, — как-то слишком радостно он говорит, хотя почти три года не виделись. — Как у тебя дела? Что-то твой друг не приходит? Кирилл, кажется.

— Мы давно не виделись… не знаю, — растеряно говорю я, не ожидая, что он спросит о нём.

— Ты как? Как жизнь?

«Какой же он радостный», — думаю я. Он всегда таким был и улыбка у него заразительная. Смотришь на него и тоже хочется улыбаться. Интересно, он заметил, что глаза у меня заплаканные?

— Работаю. Много работы.

— Что хорошо платят? — шутливо спрашивает.

— Очень, — смеюсь я. — Шучу. Не миллионы, но мне хватает и на жизнь, и на отдых, и на машину. Вот думаю, может байк купить.

— Серьёзно? Слушай, а у меня новый. Заценишь?

— Может быть…в другой раз, — натянуто улыбаюсь.

— А на личном как? — он перестаёт широко улыбаться и серьёзно всматривается в мои глаза.

Я молчу, а он тактично не переспрашивает. Артём ухаживал за мной, когда я уже училась на четвёртом курсе. Именно он катал меня на байке, привёл меня в стрелковый клуб, и я увлеклась практической стрельбой. Познакомился со мной на улице такой смелый, уверенный, жизнерадостный, на красивом байке. Он мне понравился, но потом он познакомил меня с Андреем, в которого я влюбилась как идиотка. После расставания с Андреем, Артём пытался сблизится со мной, но я пресекла все его попытки, потому что предпочитала зализывать раны в одиночестве. Ну или уж точно не в окружении друзей Андрея. Все контакты оборвала, чтобы не сталкиваться с ним совсем.

— Слушай, мы сегодня собираемся в нашем баре, не хочешь пойти, повидаться со старыми знакомыми? Выпьем, поболтаем.

Я задумываюсь: «Может и к лучшему? Нужно отвлечься. Дома будет тяжко. Мысли о Дане, об обмане будут долбить меня как дятел, не давая заснуть. Может выпью и полегчает? По крайней мере думать меньше буду. Завтра воскресенье, а нормально отвлечься я могу только на работе за своими чертежами».

— Хорошо. Приду, пожалуй.

— Отлично! Рад был тебя видеть. До вечера?

— Да. Пока!

Когда я приезжаю домой, мама замечает, что я чем-то расстроена. Пытается вывести меня на разговор, но понимает, что я не настроена на душевные излияния. Она и не настаивает, потому что очень тактична. Она знает, что мне нужно отойти немного и я сама потом поделюсь, и спрошу совета, если нужно будет.

На вечер я надеваю свои узкие чёрные джинсы, открывающие щиколотки, облегающий черный топ на тонких бретельках и косточках, плотно поддерживающий грудь как корсет. Волосы собираю в хвост, надеваю свои тонкие цепочки в три ряда и серьги в стиле рок: одна длинная, а вторая пусета в виде пистолета. На ноги надела туфли на высоком устойчивом каблуке с широким ремешком на щиколотке и открытыми пальцами. На топ сверху накидываю чёрный пиджак оверсайз, беру клатч и прыгаю в такси. Весь вечер звонит Даниил. Я не отвечаю, поставив телефон на беззвучный режим. Приезжаю в бар, в котором раньше часто бывала с этой компанией.

— Поль! Привет! — радостно восклицает Танюшка.

— Приветик! — отвечаю я.

Уже было почти 22.00 и ребята активно выпивают текилу. Я со всеми здороваюсь. Артём, как старый друг, с которым мы будто и не переставали близко общаться, берёт меня под свою опеку и, усадив рядом с собой, начинает ухаживать. Ребята обсуждают недавний чемпионат России по стрельбе, проходивший в Кубинке.

— Знаешь, Поль, а Артём прям оживился, — тихо говорит Таня, когда Артём отходит с парнями в сторону. — Ты ему до сих пор очень нравишься. Он призвался в этом мне, да я и сама вижу. У него до сих в телефоне ваши с ним и твои фото.

— Почему один?

— Да была у него почти два года фифа одна юная. Всего девятнадцать-двадцать было, а претензий выше крыши, — скривилась Таня. — Всё время капризничала, мозг ему выносила своими выходками, как малолетка. Да и попросту использовала его, меркантильная сука. Он с ней и так и этак, по два раза в год на тёплые моря возил, а она все соки из него высосала. Он недавно только стал улыбаться также, как раньше.

Вздыхаю и задумываюсь. Не люблю держать парней, если ничего не могу обещать, но я же не могу запретить что-то чувствовать к себе. Артём очень хороший и хоть я его не любила, но совесть и тогда, четыре года назад, меня мучила.

Я уже опрокинула три текилы, когда приходит Андрей, но мне всё равно. Ничего даже не шевельнулось в душе, а раньше от одного его взгляда сердце колотилось как сумасшедшее. Одного не понимаю, почему он не дома с семьёй. Что за два с половиной года уже устал от семейной жизни?

Все выпивают ещё, а я пропускаю. Артём сидит рядом со мной и почти не пьёт. Он кладёт руку сзади меня на спинку диванчика и, вполоборота повернувшись ко мне, смотрит так, будто сто лет меня ждал. Болтает со мной, и я немного отвлекаюсь от плохих мыслей о Дане, которые сверлят мне мозг и сдавливают внутри болью. Мне становится жарко от выпитого алкоголя, и я снимаю пиджак. Артём мельком опускает взгляд на моё декольте и смущённо отворачивается.

— Так ребята, объявляю партию в дартс! — выкрикивает Богдан и я с облегчением выдыхаю, что нас отвлекают от бесед и будет развлечение. — Играем в «Пятсот»! Желающие делаем заявки.

Он подходит к доске и берёт мел.

— На что играем?!

— Ставки?!

— О-о! Нет!

— Скучно!

— На «Солёный поцелуй»!

— У-у!! Да!

— Да! — отовсюду раздаются радостные возгласы.

— Ребята, а вас не смущает, если в финале будут парни? — весело спрашивает Танюша.

— Ладно, тогда делимся на женскую и мужскую команды и в финале у кого больше очков! — решает Богдан.

— Давай, Поль, как в старые добрые! — она подставляет свою ладонь. — Я то точно знаю что не буду в финале, — смеётся она. — Никогда не была сильна в дартсе.

— О’кей, — хлопаю её по ладони, хотя я никогда не играла на "солёный поцелуй", но сейчас почему-то меня потянуло "во все тяжкие". Захотелось отрыва

Среди нашей компании только четыре девушки и все играют, а у парней шестеро вызываются. Кидаем по три дротика командами по очереди. Кто в команде первый набирает 500 очков, тот в финале. Засчитываются попадания только в «Булл-ай» и «Зелёное яблочко». Я набираю 425 очков и у меня остаётся последняя попытка из трёх бросков.

Становлюсь в стойку прицеливаюсь, делаю бросок и попадаю в «Булл-ай». Все восторженно вопят. Азарт охватывает меня. Хочется победы, хотя понимаю, чем это грозит. Не просто поцелуем. Все знают, что такое «солёный поцелуй» — и в проигрыше и в выигрыше, есть за что краснеть. Богдан записывает очки на доске.

— Поль, красавчик! Давай! Жги!

Я, найдя точку опоры, прицеливаюсь, делаю бросок и попадаю опять «Булл-ай».

— Оу-у! Оу-у! Оу-у! — стучат парни стопками по столу.

— Поль, молодчина!

— Классный бросок!

Восторгаются парни. Наступает очередь бросков Артёма, и он первый набирает 500 очков.

— О-о-о-о! — раздаётся радостный вой.

— Везунчик! — парни хлопают Артёма по плечам.

— Поль никогда ещё не играла на поцелуй! — выкрикивает Богдан.

— Будешь первым!

— Смотри не обожгись, Арти! — ещё один подбадривающий хлопок.

Артём улыбаясь смотрит на меня. У него такой счастливый вид, словно билет в рай выиграл.

— И так, у нас определились финалисты! — громко говорит Богдан.

Он стирает написанное с доски и пишет мелом наши имена, подчеркнув их жирной линией.

— Ребята, давайте сделаем небольшой перерыв? — говорит Артём.

Все возвращаются к выпивке. На столе у нас уже лёгкие закуски. «Парни проголодались», — думаю я. Я тоже выпиваю пару стопок, для храбрости и закусываю лаймом. Чувствую, что уже хорошенечко так накидалась, потому что меня чуть пошатывает и я навеселе. Иду в уборную и Таня со мной.

— Поль, всё нормально? — смотрит на меня.

— Да, Тань, всё хорошо. Всё просто супер! — в отчаянии выкрикиваю я и скрываюсь в кабинке.

«Пошло всё к чёрту!», — выкрикиваю в мыслях. Буду веселиться как хочу. Нужно рвать эту пуповину с Даней. Нет у нас никакого будущего. «Размечталась, дура!» — ругаю себя. Парни хорошие смотрят на меня, а мне вечно чего-то не хватает, хочется большего. «Блядь, любви захотела! Обман! Всюду обман! Как же больно!» Я выхожу из кабинки, натягиваю улыбку и, вымыв руки, иду за Таней к ребятам.

Делаем с Артёмом по три броска. Что-то я стала мазать. Видимо, последние две текилы были лишними. 450:400 Артём ведёт. Он делает последние два броска и набирает 500.

— У-у! У-у! У-у! — разносится вокруг по всему бару.

Все любопытные, не из нашей компании, тоже с интересом наблюдают за игрой.

— Соль! Соль! Соль! — ребята начинают радостно стучать кулаками и стопками по столу.

Я смотрю на Артёма, а он мне улыбается. Нежно так. Я, немного смущаясь, опускаю ресницы и чувствую, как он подходит ко мне.

— Поль, можешь сейчас остановиться. Не нужно делать то, что не хочешь, — тихо говорит он, наклонившись к моему уху, чтобы я услышала.

Я беру стопку со стола и выпиваю залпом для храбрости.

— Нет уж, Арти, я знала во что ввязалась, — улыбаюсь я. — Так что давай.

— Давай! Давай уже! Давай! — все кричат, собравшись вокруг стола и освободив его. — Соль! Соль! Соль!

Ребята снимают с Артёма футболку и укладывают на стол. Федя выдавливает дорожкой сок лимона ему на живот и грудь, посыпает солью. Стопку текилы ставят рядом с головой. Я выдохнув забираюсь на стол и становлюсь на коленки над ним. Упираюсь руками по обе стороны от него. Наклоняю голову и мой длинный хвост волос падает вниз, щекоча живот Артёма, от чего его мышцы на прессе сжимаются. Секунда раздумий. Всё как в тумане, потому что перед глазами пелена, через которую я вижу мускулистый пресс и грудь Артёма. Отбрасываю последние сомнения, а алкоголь придаёт мне смелости. Я касаюсь языком дорожки соли, чувствую, как ещё сильнее напрягаются его мышцы, и слизываю всё до конца, поднимаясь вверх. Вокруг все восторженно вопят, но я их не замечаю, они как ветер, как шум океана, потому что адреналин бьёт по моим вискам. Нависая над Артёмом и касаясь бёдрами его торса, беру стопку текилы и залпом выпиваю, смывая горячительным соль с языка. Наклоняюсь к его лицу и на секунду замираю, посмотрев в глаза, в которых вижу возбуждение и удовольствие. Он смотрит на меня, потом опускает взгляд на мою грудь, которая в таком положении очень хорошо просматривается в декольте. Затем снова поднимает взгляд на мои глаза, сглатывает от возбуждения и приоткрывает губы. Я решительно приникаю к ним своими солёными губами. Чувствую давно забытый, чужой вкус горячих, мужских губ, смешанный с текилой и солью, и он меня пьянит. «А может это алкоголь?» — мелькает в голове. Артём неожиданно обхватывает меня руками и задерживает поцелуй, нежно, не требовательно, проникая глубже своим языком. У меня голова кружится от эмоций. Я чувствую возбуждение и, неожиданно для себя, отвечаю ему, лаская его язык и губы. Алкоголь, видимо, отключает мой самоконтроль напрочь.

— О-о! О-о! О-о! — завопили все.

— Ю-ху!

— А ребятам понравилось!

— Сладкая парочка!

— Нет солёная! — слышу я весёлые возгласы и смешки вокруг нас.

Наш поцелуй затягивается немного дольше, чем требуют приличия и я осознаю, что мне приятно, но тут же снова списываю всё на алкоголь.

— Ребят, тут вообще-то люди вокруг, — смеясь наклоняется к нам Танюша.

Я отрываюсь от губ Артёма и слышу его разочарованный вздох. В смущении соскакиваю со стола и выбегаю на улицу. Стою на крыльце бара и, обхватив руками свои плечи, жадно хватаю ночной, майский воздух. Чувствую как пылают мои щёки и прислоняю к ним ладони. Через две минуты выходит Артём уже в футболке и мотоциклетной кожаной куртке, держа в руках мой пиджак и сумочку.

— Замёрзнешь, Поль, — он помогает надеть мне пиджак и прижимает к своей тёплой груди.

Я не сопротивляюсь. Артём упирается подбородком в мою макушку и мне становится спокойнее в мужских руках, но это не ОН, не мой Даня. Чувствую не его запах, не его руки, не его тепло, предательские слёзы текут из глаз по пылающим щекам, и я тихо всхлипываю.

— Ты чего? Из-за поцелуя?

— Нет, — мотаю головой.

— Понятно. Кто-то тебя обидел, поэтому ты такая сегодня странная, — улыбается он.

— Странная?

— Да. Слишком раскрепощённая, раньше ты такой не была и в такие игры не играла, — по-доброму усмехается Артём и крепче прижимает к себе. — Кому-то мстишь?

— Повзрослела и раскрепостилась, — тихо говорю, освободившись из его объятий. — Но только, видно, ума не прибавилось, — грустно улыбаюсь я. — Так и влюбляюсь не в тех.

— Значит, точно мстишь, — грустно говорит Артём и касается пальцами моей щеки, вытирая слезу большим пальцем. — Я так и подумал, потому что это было слишком нереально, чтобы быть правдой.

— Что?

— Наш поцелуй, — грустно говорит он и приближается к моему лицу, не отпуская его пальцами. — И я хочу проверить, действительно это была ты или мне приснилось.

Я удивляюсь, но не отталкиваю его. Почему-то мне приятно, когда его тёплые губы касаются моих, язык нежно ласкает их, ловит мой язык, а руки уверенно обхватывают мою голову. «Что ты творишь? Потом будешь жалеть», — говорю себе, вспоминая вкус Даниных губ и те ощущения, которые вызывают во мне его поцелуи и объятия. Из моей груди вырывается стон горечи, я разрываю поцелуй и отталкиваю Артёма, а он шумно выдыхает.

— Да, это была точно ты.

Неловкий момент, я не знаю, что сказать. Стою и как дура молчу. Смотрю в его глаза, в которых вижу нежность и тоску.

— Поль, ты мне очень давно нравишься. Ты это знаешь. Я так обрадовался сегодня, когда тебя увидел, — Артём сглатывает от волнения. — Пожалуйста, не отталкивай меня снова. Дай мне шанс.

— Прости, Артём, — слёзы опять текут из моих глаз, не могу их остановить. — Я сейчас в отношениях. Просто сегодня, ОН сделал мне очень больно, и я… я набралась текилы. Это всё алкоголь… Не нужно было мне приходить.

— Я был счастлив, хоть и всего мгновение.

— Прощай и прости, что сегодня так сглупила и разворошила старое!

— Давай провожу тебя? — с надеждой в голосе спрашивает Артём.

— Не нужно. Я хочу побыть одна, — бросаю на него последний взгляд и ухожу.

Я разворачиваюсь, иду к дороге и чувствую, что он так и стоит, гладя мне в след. Хороший парень Артём. Второй раз беднягу оттолкнула. И Кирилл хороший. "Ну почему?! Почему?! Почему я всегда влюбляюсь не в тех", — ругаю себя. Яркие эмоции, страсть сильнее моего рационального разума. В амурных делах математика совсем не помогает всё расставить по местам. И меня это ужасно бесит! Потому что я люблю, чтобы был порядок и в мыслях, и в чувствах тоже. Но всё катится к чертям, когда охватывает страсть, а потом расплачиваешься за это болью. Боль и обида — две подруги, которые меня никак не оставляют, и я бреду по ночному городу, освещённому огнями. Фары машин ослепляют меня и в полных слёз глазах всё расплывается, как в тумане. В сумочке вибрирует телефон, и я решаюсь посмотреть кто звонит. Даниил звонит каждые десять минут с восьми вечера. Оля звонила раз пять. Наверное, Даниил через неё пытается узнать, где я. Иринка прислала голосовое сообщение.

— Поль, охренеть! Ты где это так оттягиваешься?

Она прикрепила видео с моим «солёным поцелуем», на котором я слизываю соль с Артёма и наш поцелуй. Я судорожно сжимаю телефон и набираю её номер.

— Подруга, ты не в себе, что ли? — спрашивает Ира.

— Откуда у тебя это видео?

— Один из твоих старых друзей в «Инсте» выложил и тебя отметил, — грустно говорит она.

— Я «Инстой» вообще сто лет не пользуюсь, — возмущённо говорю я. — Кто?

— Зато, другие пользуются и очень активно, — парирует подруга.

— Андрей? Ты что на него подписана?

— Бинго! — восклицает Ира. — Я не поняла, а где твой Спаситель? Вы что поссорились, и ты пошла в отрыв?

— Да, поссорились, — всхлипываю я, вытирая слезы с лица.

— Так, подруга, приезжай ко мне, поговорим.

— Я вам не помешаю?

— Ты что с ума сошла?! Нет, конечно! Давай, я жду.

Ловлю такси и еду к Иринке. Разговор с ней меня успокаивает немного. Выплакавшись и наговорившись с подругой, собираюсь ехать домой, но Ира меня отговаривает.

— Так не выдумывай. Куда ты ночью поедешь в таком состоянии? Завтра воскресенье. Мы с Серёней никуда не собирались.

— Хорошо, я очень вымотана и не хочу, чтобы мама меня такой видела, — соглашаюсь на её предложение остаться. Звоню маме и предупреждаю, что останусь у Иры на ночь.