Глава 11

Марк

– Почему мы так долго едем? Куда мы едем? – закидывает меня вопросами Аурора, в панике смотря вокруг и, наверное, запоминая дорогу. – Я позвоню Алиму и скажу о том, что ты меня куда-то везёшь! Если я не вернусь, то он будет знать, что это ты меня убил и похитил.

– И что с того? – глумлюсь над ней. – В угол поставит или ремня даст? Или сладкого лишит? Как делает это с тройняшками, когда они провинились.

Вообще, отец не наказывает малых, но сладкого иногда всё же лишает, когда они начинают бушевать. Но оно и понятно. У тройняшек от вкусностей ещё больше пропеллер в одном месте вырастает, и они начинают носиться вокруг как ненормальные.

– Он в полицию заявит! – восклицает. – И тогда тебя арестуют за преступление

– И? Думаешь, он это сделает? – фыркаю. – Должен тебя разочаровать, злючка. Он не посадит своего сына – это раз. Плюс мой арест может подорвать авторитет нашего совместного бизнеса. Отец на такое не пойдёт. Это два. И я с лёгкостью могу организовать себе алиби – это три. Ты ничего не докажешь. Это четыре.

– Куда мы, чёрт возьми, едем?! Марк! – не выдерживает, начав кричать.

– Марк Алимович, – поправляю её. – Если хочешь выжить, то называй меня только так. А ещё можно «мой господин». Но для этого надо раздеться.

– Это уже не смешно!

– А мне смешно, – пожимаю плечами и выруливаю в переулок, где купил участок и начал строительство дома чуть меньше года назад.

– Лучше бы уж дома осталась с ненормальным отчимом и женихом. Лучше бы меня там убили, – бормочет себе под нос. – Судьба, блин! Куда не приеду – там смерть ждёт.

– Да успокойся ты! – прыскаю от смеха. – Я тебе хоть раз за время нашего знакомства угрожал или давал понять, что могу как-нибудь навредить? Шутить могу, но навредить – нет. Разве ты ещё этого не поняла?

– Я тебя плохо знаю, и это естественно, что немного побаиваюсь. Особенно после твоих шуточек. – Закатывает глаза.

– Что тебе мешает меня узнать? – хватаюсь за возможность. – Мы можем сыграть в игру. Вопрос-ответ. По очереди задаём друг другу вопросы и отвечаем, – предлагаю, паркуясь около участка. – Но после того, как решим парочку дел, – заглушаю двигатель. – Пошли, – первым выхожу из машины и, обойдя её, открываю дверь для своей ассистентки

– Спасибо, – благодарит за помощь и выходит, внимательно оглядываясь по сторонам. – Что это за дом?

– Мой дом, – бросаю ей. – Ещё месяц-два и смогу переехать сюда на постоянную основу. За всю жизнь я нажился в квартире, но, побыв пару дней у отца, у дяди в домах, понял, что тоже хочу. Работал, копил деньги и вот результат.

– Красиво, – тянет, осматривая внешний интерьер участка и самого дома. – Цвета такие приятные для глаз. Люблю такие светлые оттенки в домах.

– И мне понравилось это решение. Никогда раньше не различал белый и цвет слоновой кости, но теперь начал, – усмехаюсь. – Кстати, в доме нас ждёт дизайнер и архитектор этого дома.

– Правда?! – восторженно восклицает. – Никогда раньше не видела архитекторов.

– Сегодня увидишь, – обещаю ей и веду в дом, где архитектор должен будет вывести её на чистую воду и сказать мне, что она скрывает. Он это умеет. Прошлую мою секретаршу так вывел и узнал, что она на конкурентов работает.

Карим ещё полчаса назад написал, что уже приехал и успел дать пилюлей всем работникам, которые филонят и ничего не делают. Этот мужик умеет строить других. Особенно своих работников. Но вот дочь и жену даже не смеет трогать. Для них он гнущийся пластилин.

– Карим! – кричу, зовя мужчину. – Мы приехали! Ты где?

– Да здесь я. Здесь, – отвечает со второго этажа, подойдя к перилам и помахав нам рукой. Кидает взгляд на мою спутницу и удивлённо округляет глаза. – О! Аурора?!

– Дядя Карим? – восклицает злючка, увидев его. – Так вы и есть тот самый архитектор?

– Ну да, – отвечает, спускаясь к нам. – А ты приехала из Франции? Чем не угодила страна? Или ты в гости?

– Да там… – мнётся. – Проблемы были во Франции, с родными. Решила поменять дислокацию.

– Вы знакомы? – нахмурено смотрю на них.

Так! Этого мне ещё не хватало. Но, может, он тогда знает о ней больше, чем знаю я, и больше, чем говорят мне?

– Да, – отвечает Карим, остановившись напротив меня. – У твоего отца познакомились, когда я к нему ездил. Но Аурора тогда ещё юной была. И всё же она даже сейчас не изменилась. Всё та же красавица и умница.

– Спасибо! А вы и не говорили, что вы архитектор, – говорит ему злючка.

– Ты не спрашивала, – пожимает плечами, но восторг в её глазах ему приятен.

– Немного не понял! – прерываю их. – То есть вы знакомы через моего отца и…

– Да. Аурора тогда часто у него оставалась на ночёвки, – рассказывает Карим, равнодушно и спокойно глядя на меня. – Твой отец ещё тогда с Розали жил. И Аурора… – резко замолкает, взглянув на девушку с озарением и пониманием ситуации. – Я это… как его… – щёлкает пальцами. – Хочешь, я тебе экскурсию проведу, Рори? По дому? А Марк пока проверит работу рабочих. Да? – берёт девушку под руку и уводит, не давая мне даже возразить.

В моей голове возникает чёткая мысль, что Карим и правда знает больше, чем я. И, как и все, решил это скрыть от меня.

Твою мать! Карим был последним моим шансом! И что теперь делать?!

***

Аурора

– Я правильно понял, что Марк не знает о том, что Розали твоя тётя? – спрашивает Карим, недовольно взглянув на меня. – Иначе бы ты не была его помощницей и… даже не стояла рядом с ним, – объясняет свои выводы.

Мужчина ведёт меня в сторону ещё только начинающего своё благоустройство заднему дворику. Всего два человека сейчас трудятся около ограды, высаживая кустарники. Но нас они, к счастью, не слышат.

– Он так её ненавидит, что всех её родственников под одну гребёнку метёт? – задаю вопрос, виновато смотря на свои руки. – Но я ведь ничего не делала. У нас просто одна кровь в венах. Ну… и я была её любимой племянницей. Да и только!

– Она причастна к смерти его матери, Рори, – мягко отвечает Карим, сменив недовольство на сочувствие. – Представь, что кто-то причинит смерть тому, кого ты любишь. Будешь ли ты любить этого человека и всё, что связано с ним?

– Не думаю, – вздыхаю, признаваясь в очевидном. – Шансов никаких, да? Лучше уйти сейчас, пока он не знает? Уйти и… – слова даются с трудом, а мысль об этом так и вовсе является болезненной и практически смертоносной.

– Он догадывается о чём-то, Аурора, – продолжает мужчина. – И рано или поздно, Марк, он докопается до правды. И тогда тебе будет несладко. Будет беда. Цунами, которое ты сможешь не осилить.

– А дядя Алим говорит, что он может ко мне привыкнуть, и потом, шанс на то, что он меня отвергнет, станет минимален, – хватаюсь за эту мысль, потому что она даёт хоть какой-то шанс, что у нас с Марком может что-то выйти.

Он явно неравнодушен ко мне. Он хороший человек. Хоть и с тараканами в голове, но он и правда очень хороший. Как и дядя Алим. Они вообще очень похожи. Как и внешне, так и внутренне. За время работы с Марком я убедилась в этом на сто процентов. А его рабочий тиранизм – так и вовсе черта Алима. Тётя рассказывала, что раньше он заставлял своих работников по сто раз всё переделывать заново, если хоть один шов выходил косым.

– Так себе план, Рори, – поджимает губы Карим. – Или же он привяжется к тебе и когда узнает правду, то она сделает ему в сто раз больнее. Потому что скрывала, потому что обманывала. Потому что ты будешь ему важна. А предательство близких всегда хуже, чем девушки, которую он знает меньше месяца.

– И что бы вы сделали на моём месте? – интересуюсь, потому что сама себе уже всю голову в машине сломала и ни к чему толковому не пришла.

– Может просто исчезнуть из его жизни? – подкидывает вариант, который я тут же отметаю. Я думала об этом, но не могу. Не хочу, если быть точнее. Заставить себя можно. Уехать. Но сердце всё равно останется с Лапочкой…

– Мне некуда идти пока, – с печалью произношу. – Отец в тюрьме. Мама и отчим… туда я точно не вернусь. Здесь, в России, я живу на служебной квартире, которую мне дядя Алим выделил. И даже работу мне дал он. И всё это в России, вокруг Марка крутится.

– Хм-м… ты можешь переехать в мою квартиру, которую я буду скоро на продажу выставлять. Месяца три у тебя точно будет, – предлагает. – А работу… могу что-то среди друзей подыскать. У меня сейчас вакансия замерщика только свободна, но не думаю, что тебе подойдёт.

– Я могу подумать? – спрашиваю, и он кивает, но явно нехотя. – Просто… просто… – пытаюсь объясниться, но этого не требуется. Он и так всё понимает.

– Просто тебе нравится Марк? – бьёт вопросом под рёбра.

– Как? Как ты понял?!

– Ничто иное, как любовь, не может заставить человека отказаться от безопасности, – хмыкает с улыбкой. – А так я лишь предположил, а ты подтвердила мои мысли. Хотя могла соврать, и я бы не догадался. Алим знает о твоих чувствах к его сыну?

– Нет.

– Марк?

– Ему уж точно знать об этом не нужно! – восклицаю. – Он тот ещё…

– Любитель женщин? – заканчивает за меня, когда я не могу подобрать слово. – Это да… Здесь он в отца. Тот в молодости тоже кутить любил, и не по-детски. Как посмотрю на него сейчас и вспомню, что этот интеллигент делал в молодости, так даже не верится, что сейчас именно этот человек с детьми нянчится с такой нежностью и любовью.

– Тётя рассказывала, – вспоминаю с тёплой улыбкой. – И о том, как они познакомились, тоже. Так что можешь не говорить. Я всё знаю. И даже видео видела. Лучше бы не видела! Травма на всю жизнь! – хохочу, а перед глазами дядя в модном в то время костюме и причёской. И глаза, как у Дьявола, что девушек развращает.

– Так значит, от Марка уходить не хочешь? – подытоживает Карим. – Но при этом нужно от него втайне сохранить твоё родство с Розали?

– Ага. Не выйдет?

– Почему не выйдет? – тянет задумчиво. – Если как-то убедить Алима, Мириам, Алису, её отца, мачеху и мужа молчать, то, может, и получится. Сам я лезть не буду. А жена моя вообще в эти дела не вникает. Она знает о тебе, знает о племяннице Розали, но не связывает эти две личности в одну. Так что со стороны моей семьи угроз нет. А вот Лапины для тебя опасны.

– Мне так не нравится его обманывать, но если я скажу ему, то он отвергнет меня, – высказываюсь ему, потому что ни с кем больше не могу это обсудить. – И… увольняться я не хочу, потому что пока работа – единственное, что нас связывает.

– Ты ведь понимаешь, что вам никогда не быть вместе. Шанс один на миллион.

– Понимаю, – шепчу со вздохом.

И я мечтаю об этом шансе. Молюсь о чуде. Но всё напрасно. Карим прав… Быть вместе нам не суждено.