Глава 12

Аурора

– И что мы здесь делать будем? – тяну, глядя на спину своего босса. – Одни… без рабочих… в недостроенном окончательно доме? – намекаю на то, что ситуация выглядит либо как в самых романтичных фильмах, либо как в ужастике, где сумасшедший хозяин дома убивает свою гостью, а после съедает её сердце.

– Он пригоден для жизни, злючка, – произносит Марк, развернувшись ко мне со своей фирменной ухмылкой. – На втором этаже есть уютная спальня с очень мягкой кроватью, а на этом этаже есть полностью готовая для эксплуатации кухня и всё необходимое в ней. Плита, холодильник и даже микроволновка.

– А кофемашина? – интересуюсь, потому что если мы останемся на ночь, то утром мне нужно будет кофе. Без него я сама стану тем, кто убьёт хозяина дома и съест его сердце. И не только его. Я ещё печёнку люблю.

– Есть, – довольно растягивает улыбку по лицу. – Если бы её тут не было, то я бы не приехал и даже не рискнул бы на ночь остаться.

– И зачем? – иду за ним, продолжая выбивать ответы. – Зачем нам здесь оставаться? В чём смысл? И цель?

– Мне нужно, – бросает равнодушно.

– Сами стены красить будем? – предполагаю, подняв с полу кисточку в непонятной белой субстанции.

– А ты умеешь? – поигрывает бровями многозначительно. – Я сам тебя могу беленьким окрасить.

– Себя покрась, маляр неопытный, – раздражённо отвечаю и бросаю кисточку обратно.

Оглядываюсь вокруг, пытаясь сама хоть намёк на свой ответ найти, но его нет. Ни я, ни Марк в строительстве не смыслим. Отсюда вновь и возникает мой вопрос: какого чёрта мы здесь делаем?

– Вот в этой окраске я как раз и опытный, – кидает мне в спину, но мне уже плевать, потому что я иду в сад, где надеюсь побыть одна и разобраться в себе. Ситуация с тётей, сыном Алима и убийством его матери меня убивает изнутри. Я понимаю, что Карим прав, но я ничего не могу сделать с собой. Не могу я вновь сбежать. Да и куда? Солнцев ещё не вернулся. В Финляндию мне путь закрыт, как и во Францию.

Ужасное чувство – чувствовать себя везде никому не нужной, а там, где хоть кто-то считается с тобой – ненавистной.

Благо Марк мне в своей голове копаться не мешает. То и дело замечаю его выглядывающим из окна кухни, но не более. Лишь проверяет, чтобы не сбежала от него. А куда я убегу? Автобусы не ходят. Чтобы вызвать такси, нужно знать адрес, а чтобы заказать через приложение, нужно иметь банковскую карту для оплаты. А моя будет готова лишь через неделю.

Да и если сбегу, он всё равно меня найдёт. В моей же квартире. Заявится, и я слова ему сказать не смогу, потому что живу в служебной квартире, которая его компании принадлежит. Чёртовый круг безысходности.

А хочу ли я вообще находить выход из этой ситуации? Нет!

– Чего сидим и не работаем? – с претензией подходит шеф, заслоняя собой последние остатки вечернего солнца.

– Загораем, Марк Алимович, – кидаю и двигаю его в сторону, вновь подставляя лицо лучикам. – Принимаем солнечные ванные. Насыщаем клетки…

– Ясно, – перебивает меня, не давая лекцию по биологии зачитать. – Вставай! Я приготовил для нас вкуснейшее мясо. И привёз из города бутылочку вина под него.

– Пить будем? – уточняю с сомнением.

– Немного, – растерянно пожимает плечами, не понимая, о чём я. – А есть какие-то проблемы?

– Есть, – шепчу себе под нос, вставая. – У тебя память отшибает, – расправляю плечи и одариваю его улыбкой. – Никаких проблем, Марк Алимович. Просто спросила, – говорю уже ему, а сама мысленно смеюсь над своим первым ответом. Будет и правда забавно, если завтра он вообще не вспомнит это всё. Я видела, как он бокал вина пил, пока мясо готовил. – Пойдёмте.

– Да! Прямо в кухню! Там стол есть, – приглашающим жестом указывает в сторону дома, и я иду, словно на каторгу, потому что понимаю, что не просто так он меня в этот дом затащил и мясо с вином приготовил. Что-то здесь не так.

Если это не романтическое свидание, в чём я очень сомневаюсь, то меня хотят напоить и информацию получить. Знаю я эти приёмчики. Не первый год на этом свете живу. Но, видимо, Лапин решил иначе.

И мои ожидания и предположения сбываются ровно в тот момент, когда мы садимся за стол и делаем первый глоток вина. Марк сразу же начинает вести себя странно, а потом и вовсе предлагает сыграть в игру «Вопрос-Ответ». Довольно детская игра родителей и детей, когда те хотят из своих чад ответы на волнующие их вопросы получить.

– Где твои родители? – первым спрашивает Марк, разрезая свой стейк и накладывая себе салат, который сделала я.

Не люблю мясо на сухую есть. Мне всегда нужен салат или какой-нибудь гарнир к нему.

– Отец в тюрьме за махинации, – спокойно рассказываю. – Мать с отчимом во Франции, – пожимаю плечами, словно мне и правда безразлично, что родительница меня на мужчину променяла. – Ты был близок со своей матерью? – задаю свой вопрос Лапочке.

– Очень, – коротко отвечает. – Я любил её больше всех и буду её любить всегда. Как ты познакомилась с Алимом?

– Он… он дружил с моей тётей, – отстранённо бросаю. – У тебя есть аллергия? – увожу тему в другое русло, потому что ещё немного и сама себя выдам.

– Есть. На что – не скажу. Отравишь ещё, – тараторит. – Алим был близок с твоей тётей? Она одна из его пассий?

– Да, – опускаю взгляд, а сердце бьётся в тысячу раз быстрее.

– Ты знала Розали?

Аурора

– Знала ли я Розали… – повторяю как попугай, забыв, как дышать и говорить. Слова в голове в одно предложение не выстраиваются, а прямой ответ с языка не слетает.

– Ага, – кивает, внимательно и изучающе глядя на меня.

– Вообще-то сейчас моя очередь задавать вопрос, – вовремя вспоминаю, опустив взгляд в тарелку. – Почему ты допрашиваешь меня сейчас? Какова цель?

– Да просто несостыковок в твоей истории много, но при этом гладко. И это не может не смущать. Я хочу знать правду, злючка, поэтому повторю вопрос: ты знала Розали, Аурора?

– Знала, – решительно поднимаю взгляд, потому что он всё равно узнает, а Карим был прав. Врать ему не стоит. Позже моя ложь сделает ему больнее.

– И как она тебе?

– Сумасшедшая немного, – честно отвечаю. – Но при этом она была… доброй и как никто умела любить и знала, что испытывает человек, когда его не любят. Знала, что сказать человеку в этот момент.

– Она не такая. Розали – змея!

– Для кого как, – не спорю с ним.

– Защищаешь её?

– Лишь отвечаю на твой вопрос, – бросаю с ухмылкой. – Каждый из нас видел её со своей стороны. Мне она ничего ужасного не сделала, и я не могу обзывать её. Извини. Права не имею.

– Возможно ты и права, – соглашается неожиданно. – Я слишком остро на неё реагирую просто. Хотя раньше мне казалось, что мне не так сильно больно от того, что она убила мою маму, но когда это не удалось доказать в суде и посадить её, а после она и вовсе уехала… стал ненавидеть её пуще прежнего. Сам не понимаю, с чего вдруг такая ярость просыпается, когда о ней говорю.

– Я недавно интервью смотрела, Марк, – заговариваю, отведя взгляд, потому что то, что я скажу дальше, может ему не понравиться. Но это моя правда, и она имеет шанс на жизнь, пока в неё верю я. – Там главного актёра спросили, что он думает насчёт одного из главных злодеев фильма, в котором он снимался. Я не знаю, что там за злодей и почему ведущий задал этот вопрос, но здесь не фильм важен, а само интервью. Актёр во время ответа тогда меня очень удивил и заставил остановиться и дослушать. Он описал другого человека, который не связан с фильмом. В действительности был такой человек в истории. Мужчина рассказал о маньяке, который убивал женатых мужчин, остригал им все волосы на теле и… лишал мужских гениталий. И актёр спросил ведущего, что тот думает насчёт этого человека. И тот, следовательно, ответил, что ужасно думает. Маньяка нужно скорее поймать и посадить. Но тогда актёр дополнил историю и рассказал о том, что мужчина убивал лишь мужей, которые избивали, насиловали и унижали своих жён. В суде мужчину всё же признали виновным и посадили на большой срок, но большинство жён убитых мужчин смотрели на маньяка с трепетом, благодарностью и любовью. Потому что он спас их. Он был героем в их глазах и убийцей в сотни других. Потом они носили ему передачки в тюрьму и всячески помогали, потому что он был хорошим человеком в их глазах. Он вырезал опухоль в их жизни. И никто не мог их заставить остановиться и прекратить быть благодарными своему спасителю за возможность жить дальше в спокойствии и мире. Поэтому, как бы ты ни хотел, Марк, ты не можешь кому-нибудь навязать свою ненависть и нелюбовь к Розали. Для тебя она монстр, а для меня… Для меня нет. Вдруг она для меня как тот маньяк? Вдруг для меня она спаситель?

– И это расстраивает.

– Меня тоже, – признаюсь. – Но увы, изменить я ничего в себе не могу. Представь себе просто, что кто-то будет ненавидеть твоего отца. Расскажет тебе о его грехе и проступке. Разве ты перестанешь любить того, кто любит тебя? Не станешь горой за того, кто встанет за тебя?

– Не думаю, – нахмурено соглашается. – Ладно, давай не будем о Розали? Ты права. Только поссоримся и вечер испортим. Я хочу узнать о тебе, Аурора. Почему родители развелись?

– Не сошлись характерами, – кидаю усмехнувшись. – Они просто развелись, и отец забрал меня у матери, чтобы наказать её за то, что она смела его обидеть. Нам даже с мамой не давали видеться, но иногда, втайне от папы, я болтала с ней по телефону, – рассказываю полностью, но коротко описывая свою жизнь. – А потом в моей жизни появился… мужчина. Он был мужем моей сводной сестры. Он помог мне, и я вернулась к маме. Но оказалось, что я ей нужна была только по телефону. И единственный человек, который меня любил – это моя тётя. Да, она не жаждала моего переезда, но когда я переступила порог её дома, то приняла и полюбила. Она покупала мне лучшие платья, украшения. Учила быть девушкой. Нежной, любящей и знающей себе цену. Она поддерживала меня в любых начинаниях. Когда я заикнулась о том, что хочу пойти на дизайнера, то она тут же мне нашла учителя по рисованию. А ещё стала водить меня на различные показы. Если бы не она, я бы сдалась ещё в самом начале. Она любила меня… раньше, – заканчиваю со вздохом.

Я так по ней скучаю, что бы мне ни говорили другие. Да, она монстр для Марка, а для меня она всё же родной человек. Это разрывает меня на части.

– А сейчас?

– А сейчас, видимо, нет, – бросаю с натянутой улыбкой. – Мы давно не говорили.

– Поиграла в крёстную фею и сбежала?

– Мне не нравится такая формулировка, – произношу, быстро смахнув слезу с щеки. – Просто… Просто я вновь оказалась ненужной, – всё же признаюсь себе в том, что думала, но озвучить не решалась. – Просто меня вновь выкинули из своей жизни как ненужную игрушку, – произношу со слезами на глазах. – Никому не нужна Рори…

– Эй! – восклицает Марк. – Ты чего? А ну, прекрати! Ты чего, злючка? – поднимается со своего места и подходит ко мне, чтобы обнять. – А ну, прекрати плакать! Мало ли что там с твоими уродами родственниками! Сейчас ты рядом со мной. И ты мне нужна!

– Да? Скрепки перебирать? – восклицаю, коротко рассмеявшись, но всё же продолжая плакать.

– Со следующей недели я дам тебе доступ к тому, зачем отец устроил тебя в компанию. Начнёшь мной командовать и доминировать. Так и быть! Я в этом вообще не шарю и если я не хочу развалить бизнес, то ты мне нужна! Слышишь? Ты мне нужна! И отцу моему нужна, – фиксирует моё лицо в своих ладонях и заставляет смотреть ему прямо в глаза. – Ты нужна мне, моего отцу и нашему с ним бизнесу!

– Ты такой меркантильный и хитровыдуманный человек, Марк Лапочка, – шмыгаю носом. – Мог бы и смолчать про свой корыстный интерес.

– Ничего личного, детка, – пожимает плечами и отпускает меня. – Просто бизнес. Просто деньги. Но мы можем приписать и личное, если ты на новую униформу согласишься.

– Иди в баню! – мигом раздражаюсь. – Сам в новой униформе ходи! Хоть даже без неё!

– Ты разрешаешь? – поигрывает бровями. – Не терпится увидеть меня голым?

– Я там уже всё видела, – оповещаю его с вызывающей улыбкой. – Так что… Шах и мат, господин генеральный директор.