Глава 15

Ксения Оборачиваюсь на Демида. На его каменном лице лишь слегка дергается бровь. – Например? – реагирует он вопросом. – Например, что это вообще значит?! – не выдерживает и выкрикивает девушка, старающаяся до этого момента держать себя хладнокровно. – Почему ты второй день таскаешься с каким-то ребенком?! Почему его все считают твоим? Ответы на эти вопросы мне тоже интересны. – Почему ты со вчера не перезвонил?! – продолжает девушка. – Что за тетка рядом и почему обнимаешь какую-то… На последнем слове она замолкает не договаривая. И просто морщится. Все это у меня вызывает две реакции. Первая – как-то неприятно, что мне даже названия не дали, обозвали «какой-то». Вторая – ой, кажется я влезла в чужие дела и разборки. А я с детства не переношу ругань и споры. Когда что-то подобное происходит вокруг, хочется просто уйти. С этим сложно по жизни. Но с тех пор, как появился мой Данечка, приходится порой пересиливать себя и вступать в конфликты. Я теперь отвечаю не только за себя, но и за малыша. А так как у нас нет другого заступника, все это время приходилось принимать «удары» на себя. Но сейчас, от меня решать вопрос никто не требует. Я бы просто ушла, но Демид продолжает, пусть и мягко, но удерживать. Чувствую себя ребенком, вокруг которого начинают спорить и ругаться взрослые. Малышом, который не понимает, что происходит. – Это не тетка, – очень холодно, аж морозом сквозит, отвечает Демид, – а моя мама. Для тебя Надежда Павловна… О, буду знать, как эту добрую женщину зовут. Мужчина тем временем продолжает: – Про ребенка, что вчера потерялся, я тебе рассказывал. А это нашлась его мама. Про ситуацию с Анфисой Альбертовной, ты в курсе. С этим ясно? Не дождавшись ответа, добавляет: – И с чего ты взяла, что я кому-то что-то должен? Девушка во время монолога меняет выражение лица несколько раз. В какой-то момент кажется, что начнет оправдываться или просить прощения, но в самом конце снова обращает внимание на то, что Демид все также обнимает меня за плечи. И эмоции вновь сменяются. Теперь в лице проглядывает что-то гневное и презрительное. – То есть, кем-то обрюхаченная девка тебе важнее, чем я, только потому, что у нее есть ребенок?! – горько усмехается. – Знала бы, не пила все эти таблетки и давно бы от тебя залетела. Глядишь, и женился давно. Всплескивает руками. – Во-первых, ребенок бы тебе не помог, – хмыкает Демид. – Во-вторых, ты не хочешь иметь детей. Согласилась бы себя мучить беременностью? А потом пожертвовала своим временем, чтобы ухаживать за ребенком? – Нет конечно! Что за бред?! – фыркает девушка. – Мы в современном мире живет, а не в пещерном веке. Сейчас не обязательно рожать самой. А для ухаживания за детьми есть няни и репетиторы. Неужели, я это слышу?! Что за ужас она несет?! Как можно так относиться к детям?! И тут она меня добивает: – Ну, если тебе так важно, можем усыновить именно этого ребенка, раз он тебе так понравился. Эта девочка, – кивок на меня, – точно не откажется от кругленькой суммы. Видно же, что с деньгами у нее не очень. Что?! Да как она смеет такое предлагать?! Еще крепче прижимаю к себе Даню. – Это уже ни в какие ворота, Демид, – качает головой Надежда Павловна. – Надеюсь, эта недоженщина для тебя мало что значит. Я бы не хотела ее видеть в качестве твоей спутницы. После женщина оборачивается к девушке. – Мне жалко твоих родителей. Очень жалко. – и уже ко мне. – Пойдем, Ксюша. Тебе не помешает отдохнуть после пережитого. Демид, веди уже девушку. Демид же, глубоко вздохнув, проговаривает: – Не думал, Марго, что с тобой все ТАК плохо. Покачав разочарованно головой, отворачивается от девушки и, продолжая держать меня за плечи, ведет по холлу. – И?! – доносится нам в спину. – Это все, что ты можешь мне сказать?! – Мне тебе нечего сказать, – бросает Демид даже не оборачиваясь. И мне радостно, что он решил не разговаривать с этой… Правильно Надежда Павловна сказала, она недоженщина какая-то. Это же надо так к детям относиться?! Я слышала, что такие бывают, но никогда не попадались. – Я это просто так не оставлю, – снова слышу голос этой Марго. – И отцу расскажу. Последнее прозвучало как угроза. – Тогда ты сделаешь своему отцу только хуже, – а вот от грозных ноток, проскользнувших в голосе Демида, меня аж потряхивать начиняет. Жуть какая. Не хотела бы я оказать на месте его противников. Обернувшись, успеваю заметить сжавшуюся и прикусившую губу Марго. Но взгляд ее пылает ненавистью. Надеюсь, она остановится только на эмоциях. И ничего плохого не задумает.